Странная... Зима?

МЮ! Как много в этих двух буквах: и озорное лукавство Туве Янссон, и, если полное имя -получится страстная сексуальная женщина. Как закроешь глаза, так и представляешь узкие щиколотки, коленки, подтянутые ягодицы, талия, маленькая грудь, совершенные плечи в мелких родинках, шею, не лебединую, нормальную такую шею, даже не слишком дряблую, несмотря на возраст, ровные зубы, розовые щеки, голубые глаза, которые так ярко блестят и смотрят на меня, иногда строго поверх очков, а иногда и устало. Я по своей дурной привычке фантазировала, и бесцельно околачивалась в бесконечно длинном аэропорту Шарль Де Голль. У меня получилось! После бестолкового долгого телефонного разговора пришлось хорошо продумать линию беседы, которая, конечно, не была беседой, а лишь сообщениями в воцап. Я настолько привыкла к воцапу, что в принципе разучилась говорить по телефону. Блииин. Она не хотела со мной разговаривать. "Я счас не могу, я подумаю и скажу когда" и все! Короче, в середине апреля, как и было запланировано, я отбыла в Париж и тут, эта женщина звонит мне по воцапу и говорит, что 30-го апреля прилетает и пожалуйста, встреть ее в аэропорту. Первая мысль у меня была: " Блять, блять,блять" . Вторая мысль: « Интересно, мне через сколько дней улетать?» И только потом, я смогла кое-как выдавить из себя слова по делу: "Пришли номер рейса, время и дату, я встречу". Ничего, что я уже две недели торчу в Париже? Не могла раньше приехать? На последние дни у меня запланировано дуракаваляние и ничегонеделание. Встаю рано, делаю пробежку в Люксембургском Саду, потом тащусь в гостиницу, купаюсь, лежу часа два с книгами, потом с трудом впихиваю себя в чистую одежду, спускаюсь и иду в народ: шатаюсь по Латинскому кварталу, разговариваю со всеми подряд, со всеми работниками магазинов, общепита, улучшаю, так сказать, свой французский. И она? Как она впишется в мой распорядок? По утрам буду ее водить в патисари и булонжари на завтрак — это тебе не засушенные тосты той странной зимой в квартире на Профсоюзной. Короче, ждала я этот рейс, напридумав черт-те что. И вот, выходит она с чемоданом, смотрит на меня своими голубыми глазами, которые светятся радостью, даже темные тени вокруг глаз не так заметны. Устала она, что ли? - МЮ, милая, наконец-то. - Вика, привет милая, - протягивая мне свои руки, говорит МЮ. Я беру ее ладони в свои, притягиваю к себе и целую в губы, она мне отвечает. У меня, как ни странно, от переизбытка чувств, льются слезы. МЮ отстраняется, смотрит мне в лицо, улыбается, трогает мои слезы и говорит: - Вик, ты что, вроде мороза тут нет. - Зато ты есть, - отвечаю. Беру ее чемодан, волочу за собой. Ворчу: - Счас приготовься к марш-броску! – И: - Хочешь поганого кофе из Старбакса? Она смеется: - Я вижу, что ничего не изменилось. - Нет, кофе в Париже не поганый, а дрянной , только в Старбаксе он всего лишь невкусный. Могу банку чая заказать. - Себе закажи ведро… чая. - А булочку? Или плюшку? Смотри, какой бутерброд. И между этим ничего не значащим трепом говорю: - МЮ, будем в одном номере жить? Он, правда, без уважения к человеческим размерам, но можно снять еще один. МЮ как раз выбрала плюшку и расплачивалась за нее на кассе. - Я сняла нам номер. В Бристоле. На 4 дня. - Чего? - некультурно переспросила я, опешив. - Чего сняла? Она снисходительно засмеялась, откусила от плюшки и довольно зажмурилась. Господи, как же она была прелестна в этот момент. - Не чего, а «Бристоль». - С ума сошла? Решила обанкротиться? Можно снять гостиницу не хуже, то есть, ненамного похуже. И подешевле. - Гулять так гулять, Вика! - Да, но я волнуюсь. Учителя не зарабатывают на «Бристоль». - А ты не волнуйся, - смотрит своими глазищами. - Я волнуюсь. Мы ж должны выходить из номера. Для того… - сообщила я. - Для чего? -перебила она меня. - Мне бегать надо, ходить, шататься по городу. И я не знала, что ты подпольная миллионерша. Подходит ко мне близко-близко, легко целует в губы: -Если не хочешь, давай отменим заказ. Мне казалось, что тебе бы понравилось там. - Да, давай отвезу тебя в Бристоль, - бормочу я в шоке. - Все, бери свою булку и идем. Долго идти до парковки. Затолкав ее чемодан в багажник, я уселась на сиденье водителя, она уселась рядом, почему-то долго возилась с ремнем безопасности. Потеряв терпение, я повернулась к ней, зацепилась взглядом за ее взгляд, притянула ее к себе за шею и поцеловала, теряя голову. Она целовала меня в ответ, гладя мои плечи, шею, грудь, ее руки были везде, я не теряла голову, нет, я плавилась под ее руками. Легкими ласкающими поцелуями она целовала меня в шею, плечи, грудь и я сдалась. Нащупав ручку, я повернула ее, опуская спинку своего сиденья, надеясь лишь, что никто не пройдет мимо. - Подожди секунду, - сказала она и наклонилась к своей сумке. Покопавшись в ней, она отыскала влажные дезинфицирующие салфетки, тщательно вытерла руки,пройдясь по каждому пальцу отдельно - я терпеливо ждала. Она легла на меня, запустив правую руку в мои тонкие спортивные штаны, потрогала пальцами клитор, скользнула дальше, запустила мне пальцы во внутрь - естественно, я была готова. Ограниченная пространством, я могла лишь гладить ее да целовать в макушку. Нестандартная ситуация завела меня, я с трудом соображала, ощущая лишь ее на себе и ее пальцы в себе. - МЮ, еще чуть-чуть, - простонала я. Она сделала несколько точных движений по клитору, втиснула пальцы мне в вульву, и меня затрясло под ней, и МЮ, содрогаясь и тяжело дыша, уместила голову мне на грудь. Через секунду я сказала: - Я думала, ты устала. - Нет, не устала. Я только и думала о том, как все будет, - проговорила она мне в грудь.