Покажи мне любовь

Субботнее утро бьёт холодом, а грозовые тучи, затянувшие небо над Сеулом, настойчиво стучат проливным дождём в широкие окна. Серость города плотной дымкой просачивается в просторную гостевую спальню, проникая в лёгкие и растворяясь в них гнетущей тоской. Монотонный шум вырывает Ноэль из цепких лап тревожных снов — она вздрагивает в постели, отпуская сон, в котором только что летела в пропасть, непроизвольно зевает, прикрывая рот ладошкой, после чего тянет руку к телефону и указательным пальцем тыкает в экран. Первым сонный взгляд цепляется за время, приближающееся к обеду, и ей приходится быстро восстановить в голове договорённости с Кристофером — водитель заберёт её в 15:00, после чего отвезёт в магазин за вечерним платьем, следом доставит в салон красоты, а потом — в особняк Криса, откуда они уже вместе отправятся на встречу с его родителями. Ужин назначен на 19:00, и к этому времени Ноэль должна быть полностью готовой произвести на них должное впечатление. И её настроение в данный момент полностью соответствует поставленной задаче. Присев в постели, Ноэль изо всех сил пытается расслышать, что происходит за дверью спальни, но, кажется, что там так и застыла оглушающая тишина, в которой она оставила ночью Хёнджина. Где-то в груди вновь колет, когда мысли соприкасаются с именем Хвана, и девушка обхватывает себя руками, стараясь унять тягучую боль. Разве должно быть так больно? Хёнджин ведь предупреждал её. Да и Ноэль сама знала, на что шла — с того самого момента, когда сидя на холодной плитке вокзала Сеула и подпирая спиной высоченную колонну, сквозь пелену слёз увидела его — в белой рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы, в классических брюках и с пиджаком в руке, перекинутым через локоть. И с чёртовой розой на острых ключицах. Её ладонь до сих пор горит после мимолётного прикосновения впервые за много лет, хотя Хёнджин всего лишь помог ей подняться после очередного сокрушительного падения в её недоотношениях. Но даже в них девушке не было так больно, как сейчас. Ноэль крепко сжимает маленькие кулачки, сминая мягкое одеяло. Губы сжаты в тонкую, неровную полоску, и ей предательски сильно хочется разрыдаться — во весь голос, громко, и чтобы кто-то наконец-то просто обнял, позволяя побыть слабой. Ей так хочется, чтобы кто-то гладил по волосам, впитывая в себя её рваные всхлипы, чтобы прижимал к груди, позволяя выплакаться, чтобы разделил все её чувства, захлёстывающие словно цунами и утягивающие в пучину эмоциональной пропасти. Но она играет в сильную. Сквозь сжатые зубы выпускает воздух из лёгких, протирает пальцами дрожащие веки, снимая крошечные солёные капли с длинных ресниц, и спрыгивает на прохладный пол, уверенно расправляя плечи. Ноэль давно научилась самостоятельно нести ответственность за свою боль и ошибки, и сделает это вновь, даже если это будет стоить ей последних капель оставшегося спокойствия. Быстро приняв душ в примыкающей к спальне ванной и надев домашнюю одежду, Ноэль бесшумно выходит из комнаты. Осторожно двигаясь по просторной гостиной, внимательно смотря под ноги, чтобы вновь не наступить на очередной осколок хвановой злости, девушка понимает, что находится в пентхаусе одна. Выдохнув с ноткой облегчения, Ноэль на скорую руку готовит себе лёгкий завтрак — взбивает яйца для омлета, оставляет их на плите, и колечками нарезает небольшой огурец, раскладывая его по краю тарелки. Несмотря на наполняющий апартаменты запах готовящейся еды, Ноэль готова поклясться, что чувствует парфюм Хвана. Словно всего мгновение назад он был здесь — возможно, стоял у барной стойки, потягивая крепкий кофе, или сидел в кресле, продолжая работу над презентацией для госпожи Ким. Взгляд Ноэль скользнул к столу, по которому ещё ночью были разбросаны планы, наброски и стикеры с заметками, из которых они вдвоём пытались слепить цельное, единое предложение. В сознании эхом разносится искренний смех Хёнджина, вызванный очередной невинной шуткой, обронённой девушкой. Ноэль с детства любила его смех — не тот, когда он пытается казаться серьёзным, сохранить лицо и выглядеть по-модельному идеально. А живой, немного детский звонкий смех, когда Хван откидывается на спинку кресла, запрокидывая голову, и заразительно смеётся во весь голос до проступающих в уголках глаз слёз. Такой смех хочется собрать в ладошки и спрятать у себя под сердцем, чтобы прожить с ним каждую минуту каждого чёртового дня. Еда кажется безвкусной — Ноэль три раза предпринимает попытку съесть хотя бы немного, но в итоге сдаётся, закидывает в рот кусочек огурца, а всё остальное выбрасывает в мусорку с пищевыми отходами. До выхода остаётся пятнадцать минут, поэтому девушка наспех моет посуду, пытаясь найти немного спокойствия в обычном бытовом действии, но и этот приём не срабатывает. Разложив всё по полочкам, Ноэль ополаскивает руки и снова улавливает нежность весенней розы, что острыми колючками искусно впивается в лёгкие. Всё это похоже на издевательство, и в итоге приводит девушку в спальню Хёнджина, в которой на комоде из тёмного дерева стоит незакрытый флакон сводящего с ума парфюма. Ноэль аккуратно подхватывает бутылёк и поднимает его выше, разглядывая именную этикетку, на которой указано имя владельца. Усмехается про себя, проводя параллель с оставленными в их первую ночь засосами на её бледной коже. Если это был способ Хёнджина утвердить своё право собственности на её чувства, то это сработало безотказно, и как бы Ноэль ни пыталась отрицать — все её попытки были совершенно безуспешны. Указательный палец сам опускается на дозатор, распыляя розу на девичью шею, ключицы и грудь. Она оседает на кожу крепкой хваткой — Ноэль физически чувствует ладони Хвана на себе, и, вернув флакон на место, обхватывает собственную шею двумя руками, рисуя в воображении прикосновение Хёнджина. Замерев перед зеркалом, Ноэль внимательно изучает своё отражение. Видит румянец, акварелью расплывающийся по щекам, стоит ей немного сжать тонкую шею. Девушка закусывает губу, чувствуя, как бьётся сердце о грудную клетку, когда, прикрыв веки, ощущает иллюзорное чужое присутствие позади себя, рассыпающееся мурашками по напряжённой спине. Её колотит наваждением, выбивая весь воздух из лёгких, когда рука неуверенно скользит от шеи ниже, обводя ноготками вырез растянутого ворота футболки. Всё в этой спальне кричит Хёнджином, даже когда его тут нет, и это ломает. Роза под пальцами пылает, огнём растекаясь по истощённому эмоциями телу, и Ноэль приходится упереться ладонями о комод, чтобы не дать ногам подкоситься от хлёсткой волны противоречивых чувств. Телефон, оставленный на обеденном столе, разносит звонкую трель по апартаментам. И девушка прекрасно понимает, что это значит — шоу вот-вот должно начаться. Забежав в свою спальню, она хватает лежащий у подножия кровати рюкзак и спешно покидает апартаменты. Личный водитель Кристофера, ловко виляя на своём идеально сверкающем BMW между другими автомобилями, молча довозит Ноэль до мультибрендового бутика и обещает ожидать её у входа столько, сколько потребуется. Однако девушка с уверенностью заверяет того, что ей понадобится не более пятнадцати минут, после чего они смогут ехать дальше. Внутри просторного магазина к ней тут же подбегают две сотрудницы, заранее уведомлённые о приезде нового клиента. Предусмотрительности Кристоферу не занимать, и за это Ноэль мысленно благодарна ему. Почему-то она уверена, что если бы зашла сюда без его покровительства, то с горсткой хлебнула бы яда от заносчивых консультантов вместо протянутого бокала дорогого шампанского. — Мне нужно платье от Oscar de la Renta с цветочным принтом, — одним глотком осушив бокал шампанского, Ноэль кивает в сторону манекена. — А ещё колготки в крупную сетку и милитари ботинки на грубой шнуровке. Чем выше, тем лучше. Одна из сотрудниц, одетая в идеальный бежевый костюм, сидящий строго по фигуре, настороженно смотрит на свою коллегу, пока не получает от той наставления: — Принеси, пожалуйста, платье, а я помогу госпоже Ли подобрать более подходящую обувь к выбранному ей образу. Ну конечно. Без никого не нужного мнения никак нельзя обойтись. — Я не помню, чтобы я или Кристофер просили вас помочь, — не сдержавшись, Ноэль закатывает глаза, игнорируя изумлённый взгляд застывшей напротив женщины. — Налейте ещё один бокал и принесите всё, о чём я вас попросила. Я тороплюсь на ужин. Уверена, вы не хотели бы, чтобы господин и госпожа Бан узнали, по чьей вине мы с Крисом опоздали. По щекам сотрудницы разливается пунцовая злость, но ей удаётся сохранить самообладание и не проронить ни слова. Ноэль с наигранной благодарностью кивает, принимая новый бокал шампанского, и присаживается на пудрово-розовый бархатный диван в комнате для примерки. Платье садится идеально — А-силуэт выгодно подчёркивает тонкую талию и узкие женские плечи. Насыщенный тёмно-зелёный цвет подсвечивает белоснежную кожу, а воздушность и лёгкость ткани делает её практически невесомой. Шёлковый шифон окутывает изящную фигуру, длинные, свободные рукава, струящиеся за спиной, кажутся покорно сложенными ангельскими крыльями. И Ноэль, распечатывая закрытую упаковку с сетчатыми колготками, больше похожими на рыболовную сеть, решительно настроена испортить это впечатление. Акцентом становятся массивные чёрные ботинки от Prada, дополненные небольшой сумкой того же бренда, куда девушка перекладывает телефон, ключ-карту от апартаментов Хёнджина, документы и деньги. В рюкзак же заталкивает свою старую одежду и, допив третий бокал и поблагодарив участливых сотрудниц выходит на улицу, подставляя лицо под порывы ветра. Казалось, погода утром уже была паршивой, но сейчас она на глазах превращается в стихийное бедствие — штормовой ветер буквально сбивает её с ног по пути к автомобилю. Водитель, заметив вышедшую девушку, выскакивает с переднего сидения, огибает автомобиль и приоткрывает дверцу пассажирского места, которая тут же норовит слететь с петель. — Кажется, надвигается ураган, — впервые заговаривает он, возвращаясь за руль. Ноэль кивает, не проронив ни слова, и, пристегнувшись, молча утыкается лбом в холодное стекло, ожидая следующего пункта назначения. Волнение понемногу начинает растворяться в шампанском. Закинув ногу на ногу, девушка указательным пальцем обводит крупную сетку на ноге, размышляя о том, чем закончится сегодняшний вечер. Кристофер не раз говорил, как важно для него, чтобы всё прошло гладко и именно так, как он запланировал. И Ноэль каждый раз обещала сделать всё, чтобы так и случилось. Когда дверь салона красоты, к которому её довёз водитель, отворяется — навстречу девушке выходит парень-стилист с множеством пирсинга на лице, длинными, слегка отросшими дредами, и руками, от и до забитыми красочными татуировками. Он с любопытством рассматривает девушку, после чего широко улыбается и тянет ладонь для рукопожатия. — Сработаемся, — Ноэль непроизвольно тянет уголки губ вверх, удивлённая, что в окружении Кристофера вообще есть люди такого типажа. Хотя, за время, проведённое вместе, она не раз замечала, как её первое представление о нём вдребезги крошилось под тяжестью историй, рассказанных парнем во время их свиданий. — Итак, Ноэль… — Ноа, — поправляет девушка, усаживаясь в кресло у огромного зеркала с яркой подсветкой. — Зови меня Сухо, — стилист дружелюбно улыбается. — Хорошо, Ноа, что мне сделать? Склонив голову набок, Ноэль, несколько секунд рассматривая своё отражение, выдаёт подробную инструкцию: — Небрежные локоны, можно с небольшим начёсом — пусть смотрится хаотично и неаккуратно. Ровный тон без румян и скульптора. Никакого хайлайтера. Брови натуральные. Тёмно-красная помада, тени ей в цвет лёгким слоем и тонкая растушёванная кошачья стрелка. Несколько секунд Сухо стоит неподвижно, изучая лицо девушки. Водит рукой в воздухе, словно невидимой кистью рисуя на воображаемом полотне, всматриваясь в черты Ноэль. После чего удовлетворённо кивает и протягивает ей руку: — Есть, мэм. Будет сделано в лучшем виде. Пойдём намочим тебе волосы. В руках Сухо Ноэль чувствует себя комфортно. В какой-то момент даже думает попросить отвернуть её от зеркала, потому что стилист вызывает полное доверие своими действиями и внимательностью, но всё же решает продолжить не без удовольствия контролировать процесс перевоплощения. Спустя час на месте Ноэль появляется совершенно новый человек. Она медленно приподнимается с мягкого, удобного кресла, позволяя Сухо снять с себя тонкую пелерину, защищающую одежду во время нанесения макияжа. Подходит ближе к зеркалу и борется с желанием коснуться своего отражения — настолько непривычным оно ей кажется. — Отлично выглядишь, — скрестив руки на груди, стилист довольно улыбается, наблюдая за реакцией клиентки. — Себя не похвалишь, никто не похвалит? — улыбнувшись, Ноэль опускает взгляд на слайдер со стразами в форме капель. — Можно? Сухо кивает, и девушка снимает с крепления маленькую каплю и приклеивает его аккуратно под нижним веком — словно крошечную слезу. — Спасибо, Сухо. Ты потрясающий, — подхватив свою сумку с небольшого крючка у стола с косметикой, Ноэль, ещё раз взглянув в зеркало, сильнее взъерошивает и без того объёмную причёску, и, довольно улыбнувшись, прощается со стилистом лёгким поклоном. — Передавай Кристоферу привет, — произносит вслед уходящей девушке стилист, дожидается, пока та сядет в машину и наконец скрывается за дверьми салона, с ехидной усмешкой качая головой. До особняка, если верить планшету с навигатором, установленному справа от панели приборов, остаётся всего несколько минут. О лобовое стекло разбивается непрекращающийся ливень, заставляя дворники крутиться в сумасшедшем танце, чтобы хотя бы на мгновение дать водителю обзор на дорогу. К Ноэль возвращается утопленная в шампанском нервозность, как только автомобиль пересекает черту ажурных ворот и въезжает на знакомый гравий, негромко похрустывающий под колёсами чёрного BMW. Машина катится медленно, и это раздражает. Язык так и чешется поторопить водителя, чтобы прекратить уже эту пытку дорогой, но девушка молчит, нервно сжимая подол платья. Когда до главного входа остаются считаные метры, Ноэль поднимает взгляд и замечает стоящего под козырьком Кристофера — несмотря на зонт, который он держит в руках, прячась от грозы, его одежда всё равно промокла под косым от сильного ветра дождём. Во второй его руке покоится чёрная толстовка. Кристофер широко улыбается и спускается по мраморным ступеням, когда автомобиль тормозит у подъездной дорожки. Открывает дверцу пассажирского сидения и галантно протягивает крупную ладонь, в которой тонет рука Ноэль. На плечи девушки тут же ложится мягкая ткань толстовки и они вместе вбегают по скользким ступенькам в уют просторного дома. — Привет, — Ноэль смущённо улыбается, опуская взгляд к грязным разводам под подошвой её массивных ботинок. — Привет, Ноа, — забрав рюкзак и поставив его на небольшой пуфик, стоящий у двери, Крис легонько приобнимает девушку и отступает на шаг. — Прекрасно выглядишь, — уголки губ взлетают вверх, когда Ноэль крутится на месте и застывает, робко заправляя небрежный локон за ухо. — Всё по инструкции, — она по-солдатски салютует, срывая с губ Криса сдавленный смешок. — Волнуешься? Если прочитать эмоции Хёнджина не удаётся почти никогда, то Кристофер для Ноэль является открытой книгой. Всегда искренний, честный, он не боится показывать эмоции и откровенно говорить о своих чувствах. Наверное, именно это и подкупило её тем субботним вечером…

*****

Влажный бриз сеульской набережной прокрадывается под кожу неприятными иглами. Кончик носа щекочет древесный парфюм, пока напротив стоит растерянный Кристофер, тщательно подбирающий слова. — Я обязательно расскажу тебе всё, о чём ты захочешь меня спросить, но для начала я тоже обязан перед тобой извиниться. — За что? — За всё, что планирую сказать дальше. Ноэль сглатывает. Что-то в голосе Кристофера и его рука на её запястье заставляет занервничать — по телу разливается пугающая тяжесть, заставляя сердце в груди трепыхать от волнения. — Если ты не собираешься убить меня и скинуть в реку — то, пожалуйста, смени хотя бы тон голоса. А то это немного жутко, — девушка отшучивается, исподлобья посматривая на глядящего вдаль Криса. Его губы дёргаются в слабой улыбке, после чего мышцы лица понемногу расслабляются, возвращая внешности былую мягкость. — Давай зайдём куда-нибудь? Разговор будет долгим и, вероятно, неловким, — ловя во взгляде девушки вспыхнувшую тревогу, парень добавляет: — Для меня. Если захочешь, ты можешь уйти в любой момент, Ноа. Возможно, стоило уйти уже тогда. Однако Ноэль идти было некуда — в апартаментах её ждала лишь ядовитая пустота, оставленная Хваном. А ещё разочарование. Боль. И обида. Они заходят в первую попавшуюся кафешку, расположенную на углу одного из прибрежных зданий. На веранде, утопающей в мерцании золотистых лампочек, слишком людно и шумно из-за живой музыки, поэтому пара проходит вглубь заведения, занимая столик с угловым диваном вдали от всех. Кристофер всё равно опускает козырёк кепки ниже, не желая быть замеченным — лишнее внимание сейчас совершенно ни к чему, и после произошедшего на аукционе Ноэль ему благодарна — словить паническую атаку дважды за неделю она не готова. Кружку принесённого чая девушка обхватывает обеими руками. Они пропитаны холодом — не то от поведения Хёнджина, не то от прогулки по ветреной набережной. Крис тут же замечает этот жест и, слабо коснувшись локтя Ноэль, заботливо предлагает: — Ты можешь надеть, если тебе холодно, — он указывает на толстовку, всё так же лежащую на девичьих плечах. — Она, конечно, не пахнет розой, но… — Ты слишком наблюдательный, тебе говорили? — Ноэль, словно в зефир, проваливается в тёмную ткань, оставляя капюшон на голове. — Хёнджин умеет выбирать парфюм, — пожав плечами, Кристофер делает глоток чая, а девушка лишь грустно опускает взгляд, проклиная чёртового Хвана с его ароматной розой. К столику подходит официантка с декоративной свечой. Под молчаливый аккомпанемент и пару внимательных взглядов ставит её в центр круглого столика, зажигает медной зажигалкой с гравировкой названия заведения и, пожелав хорошего вечера, отходит обратно к барной стойке, не спуская взгляда с качающего головой Кристофера. — Во-первых, — серьёзно начинает Крис, — это не свидание. Он ловко сжимает фитиль между большим и указательным пальцем, и огоньки, танцующие на заинтересованном лице Ноэль, гаснут. Кристофер поднимает на неё задумчивый взгляд и, не найдя ни намёка на разочарование, с облегчением выдыхает. — Во-вторых, мне нужна твоя помощь…

*****

Оставив девушку в просторной гостиной, Кристофер уходит переодеться. Ноэль медленно ходит между книжными полочками и десятками картин, что висят на светлых стенах. Коллекция Криса по истине поражает, а если взять во внимание, что некоторые из картин — не реплики, а оригиналы, то и слов подобрать никаких не выйдет, чтобы описать восторг девушки. Дойдя до старинного камина, Ноэль бегло просматривает милые безделушки, стоящие на нём — улыбается снежному шару, привезённому, вероятно из Парижа. Рассматривает хрупкую фарфоровую фигурку танцующей балерины — в детстве такая же стояла в доме её любимой бабушки, которая всегда давала Ноэль с ней поиграть, пока не видел строгий дедушка. Взгляд поднимается выше и девушка замечает роскошную, огромную картину. Присматриваясь к широким мазкам масляной краски на холсте, Ноэль пытается вспомнить всё, что уже успела изучить по истории искусствоведения, но ни одному из знакомых ей художников эта работа не подходила. Половицы дорогого, но старого паркета позади неё скрипнули, и девушка, вздрогнув, оборачивается, тут же теряя дар речи. Всю неделю Кристофер придерживался своего привычного образа — дорогие костюмы, атласные рубашки и классические туфли с острым носком. Стильно. Богато. И до безумия скучно. Но сейчас… Сейчас перед ней стоит совершенно другой Кристофер — его сильные, крепкие ноги обтянуты чёрными джинсами, по длине которых пестрят потёртости и рваная бахрома, а вместо аккуратных туфель — такие же массивные ботинки на манер тех, что выбрала для себя сама Ноэль. Сверху же на нём, как ни странно, белая рубашка и чёрный галстук. Вот только там, где должны быть рукава — ничего нет. Его руки оголены, открывая взору великолепные, накачанные мышцы, а на запястьях звенят браслеты из крупных серебряных цепей. Ноэль сглатывает, не в силах оторваться от созерцания, а Кристофер криво улыбается, замечая на себе восхищённый взгляд: — Ещё успеешь насмотреться, у нас весь вечер впереди. Журналисты на месте. Ты готова? — и подставляет девушке локоть, который тут же обвивает прохладная девичья рука. — Нужно всего лишь добежать до машины, но если что — я подхвачу тебя, если вдруг станет плохо от вспышек. — Хорошо, — девушка кивает, сглатывая подступивший к горлу ком. Она ногтями непроизвольно впивается в руку Криса, и они вместе направляются к выходу из особняка. Стоит дверям распахнуться, как взгляд тут же слепят десятки мерцающих вспышек. Пиарщики Кристофера проделали отличную работу, пустив слух о «важном для коллекционера вечере». Журналисты громко выплёвывают один вопрос за другим, перекрикивая друг друга, но все их голоса смешиваются с монотонным, настойчивым шумом грозы, благодаря которому игнорировать их становится легче. Всё идёт гладко — размашистый зонт почти полностью защищает от дождевых капель и немного притупляет свет камер, но Крис всё равно придерживает девушку за талию, открывая перед ней дверцу автомобиля. Ноэль изо всех сил концентрируется на горячем прикосновении сквозь летящую ткань платья, пока все её попытки не разбиваются о сверкнувшую прямо над их головой молнию. Девушка вскрикивает и замирает — ноги вросли в щебень как в зыбучие пески. — Эй, Ноа, садись! Чего ты тянешь? — позади раздаётся посерьёзневший, немного строгий голос Кристофера, но реакции никакой не следует — взгляд не мигая стремится в никуда. — Ноа! — мужчина аккуратно обхватывает побледневшее лицо, заставляя посмотреть на себя. — Всё в порядке, это просто молния. Ты почти справилась, слышишь? — он мягко гладит напряжённую скулу, замечая, как сильно подрагивает нижняя губа девушки. Оглушительный раскат грома словно вырывает Ноэль из немого оцепенения — она на мгновение прикрывает веки, делает глубокий вдох и, расправив плечи, обречённо падает на автомобильное сидение. Сердце девушки, спотыкаясь о неровный ритм, клокочет в груди, перед глазами — белые и алые блики, калейдоскопом сумасшедших узоров режущие глазные яблоки. Сквозь затемнённые окна всё ещё слышны щелчки затворов, не позволяющие выровняться дыханию, и Ноэль опускает голову, острым подбородком врезаясь в нервно вздымающуюся грудную клетку, и закрывает уши ледяными ладонями. Волосы спадают на лицо, будто скрывая её от дотошных журналистов, и Ноэль хватается за мнимую безопасность словно за спасательный круг. Пассажирское сидение рядом с ней прогибается, поскрипывая натянутой кожей, и она тут же чувствует, как крепкие мужские руки мягко сгребают её в неловкое, спасительное объятие. Ноэль ныряет в него с головой — прячется от окружающего мира в сгибе шеи Кристофера, позволяет ему гладить себя по волосами, постоянно нашёптывая искренние «прости», «я виноват» и «давай вернёмся в дом». Прислушиваясь к равномерному стуку мужского сердца под белоснежной рубашкой, Ноэль удаётся выровнять дыхание. — Нет, — голос, щекочущий кожу шеи, кажется собранным, хотя Крис всё равно чувствует секундное замешательство. Девушка садится ровно, распрямляя осанку, поправляет прическу и, слабо улыбнувшись, потеплевшим взглядом упирается во взгляд Кристофера. — Доведём всё до конца сегодня. — Бумсок, поехали, родители уже ждут нас, — командует Крис, и водитель, коснувшись кнопки зажигания, с приглушённым рёвом заводит мотор автомобиля. Журналистов, оцепивших BMW, отводят в сторону охранники особняка, поторапливая их к выходу с частной территории. — Через семнадцать минут будем на месте, господин Бан, — выехав на оживлённую улицу, рапортует водитель и перестраивается в левый ряд. Тишину в салоне первым нарушает Крис. — Ноа… — он отворачивается от окна, переводя взгляд на притихшую девушку. — Можно вопрос? По глазам Ноэль видно, она знает, что тот хочет спросить, но лишь молча кивает, поджимая губы. — Почему тебя так пугают вспышки фотоаппаратов? И снова этот голос. Пропитанный теплом, заботой и сочувствием. Чем-то таким, что Ноэль так сильно хотела получить, но всё время выбирала неверно. — Дело не в камерах и не во вспышках, — девушка садится вполоборота, подминая под себя коленки. Руки немного дрожат, поэтому она вновь цепляется пальцами за сетку колготок, нервно одёргивая их, пока поверх не опускается ладонь Криса, бережно удерживая. — Я боюсь молний. Школьный психолог сказала, что это что-то вроде пост-травматического синдрома после пережитого несчастного случая. — Господи, Ноа… — предчувствуя неладное, бормочет Кристофер. — Если хочешь, можешь не… — Всё в порядке, — мягко останавливает его девушка, продолжая историю: — Я прогуливала школу в ботаническом саду, когда погода стремительно испортилась. Гроза началась внезапно, в прогнозах не было никаких упоминаний дождей вообще. И я, как и бездумно гуляющие посетители парка, растерялась, не зная, где искать укрытия — вокруг лишь деревья и ни одного административного здания или магазина, где можно было бы переждать непогоду. Люди прятались под кронами, хотя некоторые неустанно твердили, что так делать нельзя. Но что нам оставалось? Говорить о прошлом тяжело. Несмотря на то, что с происшествия прошло уже почти пять лет, воспоминания глубокими шрамами впитались в сознание и начинали кровоточить всякий раз, когда Ноэль пыталась с ними распрощаться. — В стоящую рядом со мной пару ударила молния. Как потом без устали повторяли спасатели, пытаясь вытянуть их с того света, мы выбрали самое неудачное место для прогулки в такую погоду. Перед ними буквально умирали люди, а они твердили про беспечность, глупость, говорили, что это будет уроком на всю жизнь и прочие злые вещи, — голос ломается, и Ноэль до скрипа сжимает зубы и руку Кристофера. — С тех пор я боюсь ярких вспышек света. Неважно, что это — фотоаппарат, мигающий прожектор или… Молния. Такая вот я бракованная, — добавляет, чтобы разбавить обстановку, но всё равно звучит слишком мрачно. — Ноа, мне жаль, что это всё случилось у тебя на глазах. Если я могу как-то помочь… У меня есть хорошие терапевты. — Не надо. Когда-нибудь я справлюсь с этим, — Ноэль неуверенно пожимает плечами и на автомате отказывается от предложенной помощи. Как всегда. — Крис, можно я тоже задам вопрос? — Ммм? — Картина в твоём доме, над камином. Кто её нарисовал? На его лице тут же загорается счастливая улыбка, а разрез глаз украшают милые мимические морщинки. И почему Ноэль не замечала их раньше? Неужели, он впервые улыбается так при ней? — Её зовут Габриэль. Мы познакомились в Париже, когда я проходил стажировку после университета. — Она француженка? — Самая французская француженка из всех, что я видел. Она спит до полудня, идёт на ланч с подругами, который, конечно же, не обходится без свежеиспечённого круассана и бокала сухого белого. Она прямолинейна, прямо как ты, — Крис подмигивает сидящей рядом девушке. — Она свободна — в своих мыслях, в творчестве, открыта к экспериментам. Во всяком случае, ко всем, кроме одного… — голос вмиг тускнеет. — Ты предложил ей тройничок, а она отказалась? — не сдержавшись, шутит Ноэль, и Кристофер закатывает глаза, хоть и не прячет лёгкой улыбки. — Я предложил ей переехать в Корею. Но она отказалась. — И что? Ты остановился на этом? — Нет. Каждый год летаю к ней, когда устаю от работы, а она каждый год отказывается лететь со мной обратно. Кажется, это замкнутый круг. — Крис, ты любишь её? — Люблю, — без капли сомнения отвечает Кристофер. — Тогда просто не возвращайся из Франции. Казалось бы, такой очевидный вариант… И почему он не думал об этом раньше? BMW медленно едет по размашистым проспектам Сеула. Неоновые вывески и свет уличных фонарей смазывается потоком дождя — город безжалостно затапливает, но новой группе журналистов это ни капли не мешает столпиться у входа в ресторан «MOSU», что не так давно получил три мишленовские звезды сразу. Они вновь провожают прибывшую пару громкими выкриками и яркими вспышками, но на этот раз Кристофер сразу привлекает Ноэль к себе ближе, и она послушно прижимается, прикрывая глаза ладошкой. — Кристофер! Вы планируете сделать сегодня предложение? — Скажите, ваши родители одобряют ваш выбор? — Сколько лет вашей спутнице? — Когда ждать свадьбу, Кристофер? — Ответьте хотя бы на один вопрос! Словно назойливые мухи вопросы щекочут слух, но Крис даже взглядом не ведёт — идёт, обнимая хрупкие плечи Ноэль, с гордо поднятой головой и кривоватой, самоуверенной ухмылкой на пухлых губах. По зонту, что прячет их от проливного ливня, настойчиво тарабанят капли дождя, в небе одна за другой сверкают паутины молнии, а гулкие раскаты грома сбивают и без того нервное дыхание. Хостес, ожидающая у входа, низко кланяется и сразу предлагает два пледа, чтобы согреться, однако Ноэль качает головой, поправляя утончённые рукава платья, что немного намокли и теперь неприятно липнут к коже. Господин и госпожа Бан сидят у окна спиной ко входу. Ноэль с любопытством изучает их несколько секунд, отмечая, как холодно и далеко они друг от друга держатся. Бан Чживон, сидящая у окна, держит в руках бокал вина и смотрит в окно, рисуя носком лодочки витиеватые узоры, в то время как Бан Кихун, скрестив руки на груди, просто смотрит в одну точку перед собой, не предпринимая никаких попыток заговорить с женой. Не то, чтобы Ноэль ожидала чего-то другого, но разве так бывает в счастливых семьях? Хотя, судя по рассказам Кристофера, семейство Бан и счастье — вещи несовместимые. Если верить ему, родители никогда не проявляли особой любви и заботы по отношению к ребёнку. Были бесконечные «ты должен», «хватит ныть», «не смей этого делать», которые позднее переросли в «ты обязан найти хорошую партию», «нам нужен внук для продолжения династии», «Франция — страна бедняков и плебеев, тебе там делать нечего» и «нам плевать, чего хочешь ты. Главное — семья». И с их уст слышать подобное высказывание было до истеричного хохота смешно. — Ноа… Пойдём? Девушка кивает, переплетая их пальцы в неловкий замочек, и они вместе медленно идут к квадратному столику у панорамного окна, ловя не себе любопытные взгляды присутствующих. Рука Криса сильнее сжимает хрупкую ладонь, когда господин и госпожа Бан отвлекаются от своих дел и поднимают на них два немигающих взгляда, полных абсолютного изумления. — Кристофер, — строго чеканит отец семейства, даже не поднимаясь с места. — На вас напала стая собак? Что с вашим внешним видом? На нормальную рубашку денег не хватило? — он пренебрежительно окидывает взглядом сначала сына, после чего переводит взгляд на девушку и лишь неодобрительно цокает. — Спасибо, что беспокоитесь, с нами всё в порядке. Все собаки разбежались от грозы, — Ноэль обольстительно улыбается, невинно хлопая длинными ресницами. — Рубашку выбирала я. Вам не нравится? — обиженно дует губы, словно ребёнок, у которого только что отобрали любимую конфету. — У вас очень своеобразный вкус, — Чживон выгибает брови, оценивая внешний вид девушки. — На аукционе Кристофера вы выглядели иначе. Госпожа Бан со скучающим видом делает глоток белого сухого и принимает меню из рук мужа. — Ноэль прекрасно выглядит в любом виде, мама, — отодвигая стул, помогая девушке присесть, с наслаждением тянет Кристофер, целуя ту в макушку с громким причмокиванием — так, чтобы вновь привлечь внимание родителей. — Мне кажется, она — мой идеал. Изумление во взгляде госпожи Бан сменяется неприкрытой агрессией. В повисшей тишине каждый изучает меню и делает заказ. Кристофер и Ноэль вежливо улыбаются официанту, когда тот обращает внимание на то, что влюблённая парочка придвинулась друг к другу поближе, воркуя в ожидании старшего поколения. — Выполняйте свою работу и не вмешивайтесь в дела гостей, — чеканит Чживон парню в стильной униформе после озвученного комплимента в сторону Кристофера и Ноэль. — Можете быть свободны, — она протягивает ему меню и вновь устремляет ледяной взгляд на Ноэль, сцепляя перед собой руки в напряжённый замок на кремовой, атласной скатерти. — Ноэль, расскажите о себе? И девушка включается в игру, озвучивая продуманную вместе с Крисом легенду. Прерываясь на принесённые блюда, увлечённо рассказывает о детстве, проведённом в Тэгу — но не о своём настоящем, а о квинтэссенции всего недопустимого в понимании госпожи Бан. Упоминает лёгкие наркотики, воровство, оправданное нехваткой денег на еду, заявляет, что никогда не хотела и не планирует работать. Зачем, если семья Криса может их всем обеспечить? Доходит до самого спорного момента и получает косую улыбку Криса, роняя небрежное признание: — Ох, а ещё я ужасно не люблю детей. Не представляю, что должно случиться, чтобы я позволила мелкому спиногрызу разорвать мне влагалище. Это же осквернение женского тела! — повысив тон, заключает Ноэль, откидываясь на спинку стула, где покоится рука Криса. Он сразу же приобнимает её, оставляя поцелуй-бабочку на плече сквозь тонкий рукав платья. Кристофер довольно попивает коктейль, наблюдая за тем, как сначала бледнеет, а после — краснеет в агонии лицо матери. Ноэль же пытается совладать с гудящим от волнения сердцем в груди, но она уже видит, что свою часть сделки выполнила. Даже отец отвлёкся от увлекательного процесса изучения стен, и, кажется, теперь внимательно слушает, что щебечет Ноэль серьёзным тоном, изредка приправленным бранными словечками для густоты эмоций и глуповатым смешком. Не моргая, госпожа Бан не сводит взгляда с сумасшедшей спутницы сына. Теперь её раздражает не только её внешний вид этим вечером, но и каждое слово, что слетает с наглых губ. Чживон кипит изнутри яростью и почти готова вызвать охрану, чтобы те вывели девушку из заведения. — Сын, нам нужно поговорить, — внезапно в разговор включается Кихун. — Наедине. — Ты можешь говорить при Ноэль. У нас нет друг от друга секретов, отец, — плечи Кристофера напрягаются, но он с вызовом отвечает на пристальный взгляд господина Бана. — Как пожелаешь, — мужчина протирает рот тканевой салфеткой, отбрасывая её на тарелку с недоеденной едой. — Мы разочарованы в тебе. Разве ты не видишь, что она — грязь? Отброс общества, — он с раздражением кивает в сторону девушки. — Такие обычно вертятся у ног твоего университетского друга — Хвана. Но ты… Это унизительно, Кристофер. — Ой, а я не упоминала? Я с ним живу, — удерживая Криса за руку, не позволяя тому со скрипом отодвинуть стул, Ноэль победоносно улыбается, наблюдая, как искривляются в злобном оскале губы господина Бана. — У него кстати скоро выставка в самом крупном арт-центре Кореи и Азии. Но вы, скорее всего, не приглашены, — девушка аккуратно кладёт столовые приборы на стол, с издёвкой рассматривая сидящих напротив. — Ах ты дрянь, — сквозь сжатые зубы цедит Кихун, и, пока Ноэль теряет бдительность, отвлёкшись на взмах рукой его супруги, Кристофер срывается с места и хватает отца за ворот идеально выглаженной рубашки, заставляя приподняться над заставленным тарелками с дорогими блюдами столом. — Ты ничтожество, отец. И проблема не во мне, и уж тем более не в ней, — Крис бросает короткий взгляд на Ноэль, пока его мать пытается ухватиться за руку, намертво вцепившуюся в грудки Кихуна. — Мне стыдно быть вашим сыном, слышите? — он отталкивает мужчину обратно на стул, на который тот оседает тряпичной куклой. — Сынок… — женский голос дрожит, и Ноэль на секунду искренне становится жаль женщину, что так и не научилась любить. Ни себя. Ни сына. И, вероятно, ни мужа. — Нет, мам. Это всё. На следующей неделе я улетаю во Францию сразу после приёма в честь моего дня рождения. Ноэль, — его голос тут же становится мягче, и он обеспокоено подходит к девушке, протягивая ей дрожащую от злости руку. — Поехали отсюда. Ноэль на мгновение кажется, что они перестарались. Подхватив сумку, девушка следует за Кристофером, то и дело оборачиваясь на оставшихся за столом родителей — и чувствует неподдельную боль от того, какими уничтоженными они сейчас выглядят. Но для них это один вечер, а Крис прожил так всю жизнь — в постоянной критике, недовольстве, с необъяснимым страхом ослушаться людей, которые не смогли дать ему ничего, кроме неуверенности в себе и ужаса перед их авторитетом. Журналисты, всё это время караулящие у ресторана, вновь пытаются раздобыть сенсацию, но Ноэль и Кристоферу на это совершенно плевать. Они идут плечом к плечу, молча думая каждый о своём. Бумсок, вышедший из автомобиля покурить, стоит, бедром оперевшись о дверцу, и что-то внимательно читает в телефоне. Чем ближе Ноэль с Кристофером подходят, тем отчётливее от света экрана видны морщины на пожилом, нахмуренном лице — брови сведены к переносице, образуя глубокую ямку, губы крепко сжаты в тонкую полоску, а взгляд, кажется, наполнен беспокойством. Волнение подступает к горлу Кристофера — неужели кто-то уже слил семейный скандал журналистам? Приоткрыв дверцу для Ноэль и дождавшись, пока девушка устроится поудобнее, он обходит автомобиль со стороны водителя, пока Бумсок тушит сигарету носком туфель. — Господин Бан, есть новости. — Они всё знают? — Что? О чём вы? — недоумевает водитель. — Об ужине. Кто-то что-то написал? — Нет, дело не в этом… — А в чём же тогда? — Хван Хёнджин. Он попал в аварию.