Невыученный стих

      Эли с опаской поглядывала на Арона, лёжа у него на коленях, особо вертеться, как и играть в гляделки — не давали. Положили её на живот, тем самым уменьшили угол обзора, одна его рука держала тонкие, девичьи кисти, пока вторая щекотала гладкие бока. Малая дёргалась, как от покалывания чего-то наэлектризованного, сдавленно хихикала, извивалась неуправляемой волной, приподнималась на коленях, оттопыривала зад. Она задыхалась, громко глотала воздух, широко раскрывала ротик, вдыхала кислород вместе с волосами, что растрепались. Большой Босс знал все слабые места его девочки, не гнушался пользоваться подлыми методами в нужных ситуациях. Пришло его время дурачиться за чужой счёт. Он часто доводил её до визгов, обрывочных выкриков с просьбой остановиться, как сейчас. Сотни невидимых лапок копошились под кожей, заставляли тело беспомощно биться в припадке.       Элиана крутилась в бешеном ритме, что создавали пальцы, запыхавшись, неясно бормотала что-то сбитым дыханием в такт. Постанывала от прикосновений к прогнутой спине, млела, когда любимый умело расписывал узорами чувствительную, нежную, под тканью блузы. Малая билась о колени, стоически терпела стянутость на запястьях, непроходящую щекотку на боках, липнущую одежду от разгорячённого играми тела. Сердце ударялось часто-часто в груди, казалось, его чувствовал и Арон. Страшно, непривычно и приятно. Эли нравилось трепыхаться в сильных руках, без возможности освободиться, горела нетерпением от продолжения. Мокла от желания более интимных прикосновений любимого, внизу живота томно тянуло, но Маленькая Леди на деле скромница, оттого молчала.       Юбка от всех движений бесстыдно задралась, открыв вид на неприкрытые бельём светлые ягодицы, бёдра в кружеве чулок. Ладонь прошлась по паутинке капрона от чуть ли не детских стоп по всей длине ног. Малая уткнулась лицом в диван, глубоко, тяжело дышала в плотную ткань, в минутный перерыв перед новым раундом мучения щекоткой. Внутри пугалась, стеснялась признаться даже себе, что нравилось такое «извращенство», находиться на полном попечении властных рук. Тело исходилось безумными конвульсиями, припадочно требуя ещё грубых прикосновений. Стонала громче, когда брали жёстко, тянули за волосы для поцелуя, жгли укусами. Пальцы любимого невесомо, почти фантомно, дотронулись до набухших возбуждённых губок, размазав смазку. Эли протяжно замычала, прося большего, толкнулась бёдрами навстречу, однако коварный манипулятор вовремя отстранился. Маленькая Леди слишком плохо себя вела в этом году, поэтому её надо наказать.       В детстве родители её не били, максимум сладостей лишали и других любимых привилегий, неужто таким извращённым образом навёрстывала опыт? Арон, вероятно, единственный в мире человек, которому Эли не в состоянии отказать, всё, о чём не попросит — сделает. Сейчас терпела, пока он удовлетворял садистские потребности, самой же нравилось. Абсолютный контроль кружил головушку, кипятил кровь, возбуждал, захватывал в сети порока совсем невинную душу. Малая прогнулась, упав грудью на колени любимому, несильно расставив ножки для лучшего обзора на мокрую промежность. Большой Босс только усмехнулся на игривое поведение вечно краснеющей Маленькой Леди, которая так призывно отставляла попку, тихо попискивала — стеснялась попросить. Их первый раз выдался примитивным: после пары бокалов вина, поцелуи до его спальни, одежда слетала без сопротивления, а Элиана, краснея, зажималась. Практически ничего не изменилось с того момента, быть может уверенность прибавилось.       — Ведёшь себя, как похотливая сучка, — прокомментировал Арон, сжав половые губы текущей партнёрши. Вторил ему протяжный скулёж. Эли прогнулась смело, подставив все самые сокровенные места любимому. — Развратница!       — Не-е-ет! — простонала Малая, когда Большой Босс дразнил её пальцами, ласками клитора. Девичьи бёдра вновь тёрлись друг о друга, разорвав влажные ниточки с губок, размазав прозрачную смазку. — Что я такого сделала? — говорила она, задыхаясь, накатывающими волнами спазмов.       — Обижаешь меня плохим поведением, развратница. Посмотрите на неё, стоит, красавица, задницу отставляет, руки мне собой пачкает! Не стыдно? — Элиана оглушительно взвизгнула, рухнув на колени Арона от увесистого шлепка по ягодице. Боль возбуждающе пощипывала кожу. Не видела, но представляла наливающийся краснотой след от ладони. Почти сразу же прогремел второй удар, рядом. — Ты голосишь, потому что руки тебе мало? Хочешь, чтобы тебя ремнём отхлестали?       Одно упоминание ремня заставило Эли закусить губу, скрыв тем самым едва слышный возбуждённый всхлип. Кожу ощутимо пекло от двух шлепков, кажется, прошла минута, но пульсация осталась. Арон сжал розоватую ягодицу, сильно, что Малая согнула ножки, напряглась, тихо засопев. Его слова беспрепятственно проникали в голову, заседали глубоко, каждая сказанная пошлость отзывалась в теле сладкой негой. Чувствовала, как по малым губам текла обжигающая смазка, как длинные пальцы до дрожи размазывали каплю круговыми движениями. Перед глазами блаженная тьма и шумное дыхание с подскочившим пульсом, гремящим в ушах. Средний плавно скользил внутри, сжимаемый стенками, Маленькая Леди стонала во весь голос, показывая, как ей хорошо от ласковых рук.       — Нет, — вновь протянула слог, вновь получила наказание. — Пожалуйста… Так. Оставьте так.       — Мне казалось, ты любишь грубости, м? — уже четвёртый шлепок, маленькое тельце на коленях напряглось на несколько секунд, задрожало, обмякло. Маленькая Леди задыхалась, постанывала, но упрямо не хотела признаваться, как и отвечать на столь провокационный вопрос. — Вести себя в гостях не умеешь, стихов не помнишь, считать до десяти, хоть знаешь как?       — Знаю, — услышала одобряющий смешок. Арон провёл рукой по горящей жгуче розовой коже, хлёстко-звонко ударил. А Малая по глупости выдала, — пять.       — У-у-у, да развратница оказалась ещё и обманщицей, — пальцы вновь касались губ, на сей раз толкнулись в лоно медленно. По телу импульсная дрожь дразнящих лаской движений клитора. Вдоль позвоночника поблёскивали редкие капельки пота на искусственном свету. — Мне сжалиться и сделать вид, что я ничего не слышал?       — Да, пожалуйста, — пискнула она, качнувшись к пальцам, насадившись до упора. От пары внутри приятно тесно, до закатанных удовольствием глаз.       — Посмотрим-посмотрим, — коварно проговорил Арон.       Ладонь отвесила первый по договорённости след, Эли сначала промычала, вытянувшись по струнке, а после выдала: «Один». Второй, третий и четвёртый посыпались градом практически без остановки, раз за разом окропляли розовизной. Малая только и успевала, что подскакивать, да выдавать числа по порядку. Ножки, облачённые в чулки, взмывали вверх, а пальчики сжимались от импульсов боли. Ойкала, вертелась, наслаждалась. Ужасная извращённая натура рвалась наружу несдерживаемыми стонами, требовала удовлетворить ненасытность похотью. Собой портила чёрное кружево, пачкала прозрачной смазкой. С пятым криком Арон стал успокаивать, хотя на самом деле лишь сильнее распалял желание ласками промежности. Большой Босс уже сам не против закончить с наказанием на половине, жёстко отодрать извивающуюся на коленях развратницу. Почему продолжал измываться — загадка. Шестой и седьмой ощущались сильнее прошлых, сами ягодицы уже неприятно горели алым.       За два шлепка до окончания наказания Большой Босс наградил Малую несколькими грубыми толчками. Промежность пошло хлюпала, бёдра мокрые от смазки, чулки хоть выжимай. Девичьи щёчки такие же красные, как и упругая задница. Все губки блестели влажно, призывно на тёплом свету. Ротик маняще приоткрыт, а грудь вздымалась от тяжёлого рваного дыхания. Маленькая Леди расслабленно лежала, прикрыв глаза, боль уже отошла на второй план, скрылась за плотским удовольствием. И вот, наконец-то грубый, заставивший взвыть, забиться в безумие, захлебнуться красками ярких ощущений удар. На контрасте просвистел последний, едва-едва укусив. Тут же кисти освободили, крепко их держали, раз теперь тихонько ныли, пульсировали следами пальцев. Эли крутила кулачки, разминала задеревеневшие мышцы.       — И куда же ты собралась? — Эли приподнялась на локтях, намереваясь сменить позу на более удобную. Арон угрожающе, одним только голосом, остановил, стянул блузу, за которой скрывалась миниатюрная грудь, ловким движением рук. Малая всё-таки сменила положение — теперь сидела на коленях у любимого, лицом к нему. — Я ещё не закончил.       Прошептал на ухо, прикусил мочку, опалил дыханием. Большой Босс оставлял щекочущие следы губ на бархатной шее, вдыхал десертный аромат ванили её духов, ладони затерялись в мягких волосах, пахнувших ягодным йогуртом. Малая выгибалась с тихими писками просила не останавливаться, подставляла новые участки для ласк. Умелый язык выводил влажные витиеватые узоры на коже, от чего Эли глубже проваливалась в мир удовольствия, эротических фантазий. Она послушно сидела, держась за могучие плечи из страха потерять, царапала сквозь тонкую ткань спину и лопатки. Не сильно, коготков-то не было. Боялась, что стоит только отпустить, как дурманящая сказка для взрослой девочки развеется, оставив серую действительность без просвета на счастье.       — Я тебя люблю, — глухо выдохнула Элиана, когда губы накрыли сосок. Грудь сладко тянуло от посасывания, вёрткий язык игрался на тонкой коже.       — Ты льстишь мне, чтобы я продолжал, развратница? — сказал Большой Босс, целуя пылко в губы. Эли жалась к его телу в нетерпении, тёрлась мокрой промежностью о член через брюки. Руки, тем временем, быстро управились с молнией на юбке. — Какая несправедливость, ты раздета, а я нет.       Арон раздосадовано цыкнул, покачав головой, будто в укор Элиане, однако видела его лукавую ухмылку. Языком очертил сосок, притянул за ягодицы вплотную к себе, грубо сжал, укусил. Спина изящно изогнулась подобно полумесяцу в праздничную ночь. Приглушённый всхлип от болезненно сдавивших зубов, а после вновь страстные поцелуи розовели метками на груди. Эли в дурмане шептала слова любви вперемешку с просьбами утолить голод похоти. Мысли безумным вихрем рвали сознание несчастной на куски, растирая до состояния песчинок. А пальцы крутили и оттягивали второй сосок, когда первый расписывал язык, не выпускал изо рта хитрец. Малая не находила себе места, елозила нетерпением по брюкам, протяжно скуля.       Заметив уже перевозбуждённую Малую, Арон нагло улыбнулся, напоследок прикусив сосок, обделённый вниманием, оттянул зубами. Непослушная развратница изогнулась, прижала голову любимого к себе. Тонкие пальчики боролись с пуговицами рубашки, обнажали желанное тело, когда грудь сминали широкие ладони, обострив прежние грубые ласки. Эли терпеть не могла его ремни, каждый раз возилась больше с расстёгиванием, посему сейчас состроив невинное личико, мило попросила помочь. А он не мог отказать, всегда помогал даже с такими пустяками. Девичьи ручки с благоговением и аккуратностью сжимали член через одежду, чем немного мешали, но один взгляд на увлечённую мордашку, как слова меркли, так и оставшись невысказанными.       Малая с грацией суккубы слезла с колен, спустила с любимого брюки вместе с бельём, краем глаза углядела, как Большой Босс достал из кармана серебристую квадратную упаковку. Прильнула к стоящему члену, оставила влажную дорожку по всей длине, слизала солоноватые капли смазки. Показательно отклянчила нашлёпанную, розовую задницу, удобно устроилась в покорную позу. Маленькая Леди взяла неглубоко в рот, обвила языком головку, слабо надавив на уздечку, по случайности соскользнула. Доверчивый взгляд метнулся вверх, чтобы наблюдать за реакцией. Пусть Эли давно изучила его, знала, что надо делать, как доставить максимум удовольствия. Поцелуи нежных губ хаотично блуждали по члену, приносили утробное мурлыканье довольного Арона.       Извечно неуверенные движения поначалу, но чертовски приятные для партнёра. Тяжёлая ладонь легла на затылок, вынудив взять глубже, пальцы же отвлекали, путались в копне шелковистых волос. Малая плавно проскользила губами до основания, глухо кашлянув, обнимала языком, в таком положение вверх. До смешного невинный взгляд тёмных глаз взывал к пороку, манил кротостью. Эли то поднималась, то опускалась, пошло причмокивала, когда выпускала член изо рта. От губ тянулись прозрачные ниточки слюны, которые мгновенно рвались от любого шевеления. Пара минут оральных ласк, возвели возбуждение обоих до критической отметки так, что сдерживаться невозможно, и вот Элиана вновь восседала на любимом.       Серебристая упаковка разорвана, а Арон управлял девичьей рукой, водил ей по стволу, надевая резинку, набухшие губки обнимали. Большой Босс подхватил Малую, насадив с хлюпаньем и громким стоном на член, держал за талию, помогал. Плотно обхватив его, Эли скользила до ужаса медленно, плавно, прижималась спиной к обнажённому, ещё крепкому торсу. Опускалась до конца, замирала на пару секунд, получала в награду мимолётный поцелуй то в шею, то щёку, то лопатки. Маленькая Леди двигалась в своём темпе, пока не закричала от грубых резких толчков уже партнёра. Она впивалась ногтями в колени, сильно сжимала всё, до чего удавалось дотянуться, проваливаясь на мгновения в томительное беспамятство. Элиана чувствовала, заботливые ладони стискивающие грудь, как пальцы покалывающее больно крутили соски, не давали отдышаться, только рвано воздух хватать.       Она расписывала их тела алеющими полосами ногтей, царапающей болью наслаждаясь. Они вдвоём задыхались пьяные желанием и любовью, прикладывались раскалёнными ладонями ко всему, сжигали. Последними минутами уходящего года бились сердцами в унисон, пока искусанные губы цеплялись друг за друга поцелуем. Горели голые, охваченные пламенем страсти, когда за окном властвовала морозная зима.