Личность на продажу

— Значит, ничего не получается? — Да. Может ты, как психолог что-нибудь посоветуешь? Из-за чего это? Как это исправить? — Вообще, у меня есть одна идея. — Да? И что мне делать? — Нет, что делать я тебе не подскажу. Точнее, не совсем делать... в общем, для начала ты должен причину понять. — Да уж хотелось бы. Почему оно меня преследует, когда я о Юльке думаю? Лицо моё новое. И почему тогда не мешает... — Мастурбации. — Да. — Я тут кое-что почитала. Обновила знание по гендерным вопросам, так сказать. И вот слушай... только сразу скажу, история длинная. — Да ничего, Юлька своими делами занята. И так всё время на меня тратила. — Ты никогда не слышал историю «Вдовы из Питтсбурга»? — Нет. — Ну, это неудивительно. История старая, её кроме психологов и криминалистов уже никто не вспоминает. — Так что там? — Слушай. Однажды, в конце 20х годов, в город Питтсбург приехала женщина, Мария Эннсмит. Молодая, крепкая, не очень красивая... — Дай угадаю: это был парень. — Интригу ты уже убил. Так вот, эта юная дама устроилась на работу в швейную мастерскую. Шила платья, костюмы, рубашки. Первое время держалась особняком, но потом освоилась, и завела много друзей. Через три года, она вышла замуж. За некоего Рональда Уилбри, мелкого клерка в одном из банков. Они сняли квартирку, и зажили как обычная семья. Иногда ругались, потом мирились. Совершенно заурядная супружеская пара, разве что детей не было, но это не такая редкость, даже в те времена была. Так продолжалось до 1947 года, когда Рональд погиб. Был убит, когда банк пытались ограбить, и завязалась стрельба. — Дай угадаю... — Хватит интригу истории портить! Так вот, Мария очень тяжело переносила гибель мужа. Стала замкнутой, мрачной. А однажды, пыталась покончить с собой, её подруги буквально вытащили из петли. Отвезли к врачу, и тут выяснилось, что Мария, как ты уже заметил, на самом деле была мужчиной. Как именно он умудрялся водить за нос людей так долго, никто не знал. — Талантливый парень был. — Не то слово. Марию перевезли в клинике, и ей занялся некий Джон Стьюберн. Не самый талантливый врач, но очень любопытный. Благодаря ему, эта история и вошла в анналы психиатрии. — Так зачем это всё было этому парню? — А вот тут мы опять вернёмся в конец 20х. В Чикаго было неспокойно, и была одна банда, называвшая себя Алыми Бесами. Не промышлявшая крупными делами, на подхвате у более крупных банд, но очень жестокая. И занесло в неё паренька по имени Жан, сына французских эмигрантов. Он уже успел отличиться на преступном поприще, но плохим не был. Знаешь, из тех ребят, что попали в дурную компанию. — И конечно, он сдал своих дружков, и сбежал. — Ну да, сдал, когда те на его глазах убили двух девочек маленьких. Просто так, злобы ради. Но сбежал он не сам. Полиция отказалась его защищать, а у Алых было много более серьёзных друзей в преступном мире. Так что, Жан окончил бы свою жизнь с перерезанным горлом, если бы его не спасли горожане. Ему достали поддельные документы, переодели, и отправили в Питтсбург. — Но зачем было его девушкой рядить? — Для конспирации. Планировалось, что он только доедет до места как Мария, а там попробует зажить по-новому. Но в отличие от них, Жан чётко понимал, насколько серьёзные люди хотят его смерти. И потому остался Марией, начал новую жизнь. Здраво рассудив, что лучше быть живым в юбке, чем мёртвым в штанах. — Окей... И какое это имеет отношение ко мне? — А тебя в это истории ничего не смущает? — Что именно? — К примеру, наличие у Марии мужа. — Конспирация? — Нет... это была не конспирация, они действительно жили вместе как муж и жена. Рональд был единственным, кто знал секрет Марии. — Окей... Два мужика живут вместе... Бывает, наверное. И что дальше? — А то, что до своего переезда в Питтсбург, Жан никогда не питал нежных чувств к мужчинам. Наоборот, он пару раз попадал в очень сложные ситуации, когда бегал по девушкам. И в бордель захаживал частенько, его там даже побили как-то раз, когда он заплатить не смог. — Тогда зачем он вышел замуж? — Потому что влюбился. — Но ему, же не нравились парни? — Вот тут и начинается то, что касается твоей проблемы. Когда он начал жить как Мария, он был крайне осторожен. Крайне! Он боялся разоблачения. Но через год, он стал смелее, и отсутствие женской ласки его тяготило. Он решился ненадолго сбросить с себя личину Марии, и отправился в бордель. Снял проститутку... И ничего не смог. Он просто сгорал от неудовлетворённых желаний, но когда доходило до дела, у него не вставало. — Почему? — Вот тут доктор Стюберн оказался очень дотошным. Тогда была мода на психоанализ Фрейда, и тема секса его прямо зацепила. Он долго разговаривал, и понял, в чём было дело. Знаешь, какой вывод он сделал? — Какой? — Жан, в его понимании, был убеждённым натуралом. — И поэтому не смог переспать с девушкой, и сожительствовал с мужчиной? Глупости. — Нет, не глупости. Видишь ли, нам в голову с самого детства вбивается мысль о том, что правильно, а что нет. В сексе. Мужчина и женщина — это правильно, а остальное от лукавого. Кто-то оказывается чуть выше этого, но у большинства из нас на подкорке заложено: «Мужчина должен заниматься сексом с женщиной. Женщина должна заниматься сексом с мужчиной». — Ну, это логично. — И тут мы упираемся в то, что есть мужчина и женщина, и как человек себя воспринимает в данном вопросе. Жан, например, прожил целый год как Мария. Он работал на женской работе, думал как женщина, общался в женской компании. И когда он скинул этот образ, прошлый опыт никуда не ушёл. Когда он собирался заняться сексом с проституткой, его внутреннее «Я» сработало, сказав ему: «Секс женщины с женщиной — это плохо». И желание пропало. А потом уже одно пошло за другим, он перестал думать о себе как о парне. Встретил Рональда... — А чем история Марии закончилась? — Она умерла через два года. За ней не уследили, и она покончила с собой. Без мужа, да ещё в таком месте, ей совсем не хотелось жить. — И... — Ты тоже не можешь с таким лицом думать о себе как о мужчине. — Но я и есть мужчина! — И Жан им был. У него даже такого лица не было. Не важно, что ты думаешь. Я неправильно выразилась. Это твоё подсознание. Оно считает, что это лицо — женское. А значит, и ты женщина. — Глупо как-то. — Это подсознание! Сборище комплексов, образов, чувств. Логика и здравый смысл там мало значения имеют, хотя правила работы у него есть. — Ну... окей, скажем, я поверил. — Серьёзно? — Вообще да, пока более логичных выводов нет. Если это так, то, что мне делать? — А ничего ты не сделаешь. — Как это, ничего? — Будь ты ранимым, эмоционально нестабильным, я бы предложила тебе терапию. Но даже она бы могла разве что заставить тебя смириться с проблемой. Ты ведь никуда от этого лица не денешься. А даже если бы и смог... — Что? — Это бы тебе не помогло. — Почему это? — Ты всего месяц в этом «маскараде», но уже слишком глубоко ушёл в роль. Боюсь, твоё подсознание уже не даст тебе обозначить себя мужчиной. Вот, к примеру, твои уроки с Юлей... — И что с ними? — Я видела их. Её мама их применяла... Это ведь больше дрессировка, чем обучение. — Да ладно? — Тебя заставляют по сто раз повторять одно и тоже. Когда получается, говорят что-то приятное. Это закрепляет манеру поведения. А манера поведения — это важная часть личности, влияющая на эту самую личность. Это довольно эффективный способ обучения кстати. — То есть... — Ты учишься вести себя как женщина. Но при этом сам неизбежно становишься ближе к женщинам, более похожим на них. — И что, ничего нельзя поделать? — Ну, варианта всего два. — Какие? — Первый — заниматься тем, чем ты занимаешься. Мастурбацией. И так до конца жизни. — Ужас. А второй? — Поступить так, как поступил Жан. Принять то, что говорит подсознание, и поменять объекты своих желаний. — Но мне не нравятся мужчины! — Ему тоже не нравились. До определённого момента. — Как это вообще возможно? — Спроси чего попроще, тема ориентации сексуальной — предмет самых жарких споров. Но есть один статистический факт, который полностью доказывает мою правоту. — И какой это? — Транссексуалы, решившие сменить пол. Многие из них до принятия такого решения были натуралами. То есть мужчины их не привлекали, только женщины. Но после смены, они как женщины всё равно оставались натуралками. То есть теперь, их привлекали только мужчины. Впрочем, тут всё сложно. Возможно правильнее сказать: «предпочитали»... — Почему так? — Тоже спорно. Я лично считаю, что это из-за внутреннего барьера, о котором я говорила. О том, что мужчина должен быть с женщиной, и только так. — Но я не транссексуал! — Именно! Ты даже не кроссдрессер, с формальной точки зрения. Ты не испытываешь потребности или удовольствия ни в ношении женской одежды, ни в принятии женской роли. Это делает твою ситуацию уникальной. — Ладно... И что мне делать? — Я считаю, что тебе надо поступить так же, как и Жан. Начать новую жизнь как девушка. — Но чем мой маскарад от него отличается? — Тем, что ты играешь в женщину. А он стал ей во всём, кроме физиологии. Но ты тут в более выгодном положении, по сравнению с ним. — Чем это? — Ты можешь пойти ещё дальше, стать женщиной физически. Если он и без этого смог прожить полноценную жизнь, то уж ты-то... — Но мне нравится быть парнем. — Но и женщиной тоже. — Нет. — Да ладно, меня ты не обманешь. Тебе более чем комфортно в этой одежде, и тебе нравится то, как ты выглядишь. — Мне надо подумать, над этим всем. — Подумай. Если что-то надумаешь, или решишь узнать — я всегда тут. Когда не на работе.