"На крыльях любви"

— Это Орион, а вон там, чуть подальше, Цефей. Видишь? Мы лежали на сухом сеновале и рассматривали деревянную крышу, усыпанную сотнями маленьких дырочек, сквозь которые проходили тусклые лучики солнечного света. Вместе они объединялись и образовывали огромное количество созвездий, подобно тем, что всякий раз появлялись, стоило только солнцу уйти за горизонт. Всё это время, начиная с тех самых пор, как только мы пришли, я был не в силах отвести свой взгляд от столь потрясающего творения. Губы то и дело растягивались в широкой, восхищённой и полной любви улыбке, когда Юнги показывал указательным пальцем правой руки на искусственное ночное полотно, объясняя, что представляла из себя та или иная последовательность бесконечных точек. — А это Малая Медведица, — продолжал альфа, сосредоточенно вглядываясь в крышу. — Правда, там ограждение помешало ещё одну «звезду» в ковшике проколоть, потому это не совсем полная медведица, — усмехнулся он и повернул голову в мою сторону, ожидая ответной реакции. И всё же, даже если это так, мне было всё равно. Ведь Юнги создал звёздное небо. Для меня создал. На глазах невольно начали наворачиваться слёзы от осознания того, что он действительно провёл здесь столько времени лишь для того, чтобы подарить мне звёзды. По виску стекла первая солёная капля, а за ней и вторая. — Это прекрасно, — прошептал я, вглядываясь в глаза человека, к которому питал искреннюю и чистую любовь. — Юнги, я люблю тебя… Его губы коснулись моей влажной щеки, когда я дотронулся до его лица и нежно притянул к себе. Ноздри во мгновение наполнились тяжёлым ароматом горького шоколада и мускуса, вызывая поток бесконечных мурашек, табуном пробегающих по коже. Всё тело горело, пылало ярким пламенем от желания быть ещё ближе, ещё плотнее к телу, возвышающемуся над моим. Весь разум был наполнен лишь одним именем. «Юнги». Мысли перемешивались в большую кучу и отказывались соединяться в логическом порядке. Дышать становилось всё труднее, а тело уже не поддавалось контролю, и инстинкты начинали брать своё, когда я потянулся к альфе за повторным поцелуем, касаясь его разгорячённой шеи. Мало. Слишком мало. Этого не хватит для того, чтобы полностью насытиться, чтобы ощутить, чтобы передать всю ту любовь, которую в бешеном ритме отбивало моё сердце. Меня бросило в лёгкую дрожь, когда рука невольно опустилась к крепкому животу альфы. Я сглотнул нервный ком, тут же подступивший к горлу от столь интимной близости, когда ощутил, как всё тело окутала несконачаемая пелена боли. Каждая клеточка буквально подвергалась этой нескончаемой пытке, каждый новый вдох давался с трудом. Из глаз вновь полилась новая порция горьких слёз, а умоляющий взгляд был направлен на альфу в одной лишь единственной просьбе: «помоги». Его рука неожиданно проскользнула к моим ягодицам, когда он коснулся места между двух упругих половинок. — Чимин, у тебя течка… — взволнованно промолвил он, замерев в одной позе. Его взгляд выражал беспокойство, но в то же время был наполнен возбуждением и бесконечным желанием. Течка. Я знал об этом явлении из школьных уроков анатомии, но не мог даже и подумать о том, что оно настигнет меня так скоро. Тем более рядом с Юнги. Стыд и замешательство тут же окутали моё сознание, приводя в чувство, но отрицание природы было бесполезным делом. Тело тянулось. Тело хотело. Тело желало. Запах альфы становился всё острее, от чего хотелось выть, лезть на стены, делать всё что угодно, лишь бы эта пытка прекратилась. Казалось, что только он может спасти, только он может помочь избавиться от этого ощущения зуда и влаги в районе заднего прохода. Только он. И никто больше. — Чимин-и, малыш, ты доверяешь мне? — тыльная сторона его руки нежно поглаживала мою щёку, стирая былую боль, ушедшую вместе со слезами. Столкнувшись с его уверенным, но в то же время невероятно чувственным взглядом, полным желания спасти, я невольно кивнул, когда он прильнул к моим губам и стал проникать языком глубже. Он целовал грубо, но одновременно нежно. Выцеловывал каждый миллиметр, не больно кусал и оттягивал нижнюю губу в нетерпеливой попытке избавить нас обоих от возрастающего возбуждения. Мы во мгновение помогли друг другу избавиться от лишней ткани, лишь на секунду отрываясь от связывающего поцелуя. Казалось, если эта секунда растянется на две, то я умру. Рухну и уже никогда не буду способен вернуться к этой жизни, в которой жили тепло и любовь альфы. Эта мысль пугала и заставляла быть ещё ближе. Я зажмурил глаза, когда почувствовал что-то горячее на своём оголённом животе. Юнги целовал, проглатывал каждую стекающую слезу и успокаивал своими нежными прикосновениями. Будучи не в силах больше сдерживаться, я притянул его за шею к себе, подталкивая к действиям. Его взволнованный взгляд опустился к моему лицу, когда я почувствовал, как по телу прошлась новая острая порция физической боли, в то время как альфа просунул две фаланги пальцев в промежность, начиная медленно двигать ими изнутри. Боль была невыносимой, но в то же время приятной. Тело то и дело бросало в дрожь от незнакомых ощущений. Медленный толчок, а следом ещё один. Перед глазами начала разрастаться тёмная пелена из боли и непередаваемого блаженства. Кислород исчезал из лёгких быстрее, чем успевал в них проникать. Биение сердца замедлилось. Время остановилось. — Чимин-и, мы можем прекратить, если ты… — начал он, оглядывая моё измученное лицо, когда я потянулся за поцелуем, моля о продолжении. — Пожалуйста… Долго просить не пришлось. Его движения становились более напористыми, но во взгляде не переставала теряться нежность, с которой он смотрел на меня с каждым новым толчком. Былая боль начинала куда-то улетучиваться, заместо неё приходило незыблемое ощущение блаженства. Мы были едины. Мы были ещё одним ночным созвездием, окутавшим небо. Мы сияли ярче, чем все остальные звёзды. Мы сгорали, теряясь друг в друге. Мы умирали, путаясь в этом потрясающем ощущении. Мы возрождались, стоило лишь губам напротив накрыть мои. Холодные капли дождя начинали проникать сквозь искусственные точечки звёзд, то и дело норовя коснуться разгорячённых тел. Резкие удары и раскаты грома звучали в такт биения наших сердец. Бесконечная и трепетная любовь накрывала меня с ног до головы, когда очередной звучный удар молнии разразил небо, а моё тело стала окутывать возрастающая волна наслаждения. Вселенная. Космос. Планеты. Солнце. Луна. И, наконец, звёздная пыль. Любовь. Бесконечная любовь.

***

— Почему ты выбрал именно бег? — Не знаю, — растянул губы в улыбке я, продолжая теребить подол футболки альфы. — Я помню, как очень сильно разозлился однажды. До сих пор не могу вспомнить, что же именно вывело меня из себя, но я буквально ощущал, что меня пробирает изнутри, — начал вспоминать я, когда ощутил, как его тёплая рука коснулась моей в попытке утихомирить моё волнение, которое я так старательно пытался скрыть, сжимая и разжимая голубой кусочек ткани. — Я только вернулся из школы, на улице шёл дождь, и я ощущал, что если прямо в эту секунду не найду способ избавиться от этого чувства, то просто сойду с ума. И вот… Вот я нашёл под кроватью белые кроссовки… — Они были твоими, Чимин-и? — заинтересовался Юнги и коснулся моего виска своими губами, от чего слёзы готовились в этот же момент градом политься из глаз. — Кроссовки принадлежали моему брату… — продолжил я и начал быстро моргать в надежде не выдать свои эмоции, которые вот уже не в силах был контролировать. — Мой брат… он умер, Юнги-я… Одна лишь осознанно произнесённая фраза — и все те стены, так тщетно выстроенные мною, вмиг начали давать трещину и разваливаться. Горячие слёзы бесконтрольно начали стекать по моим вискам, а к горлу подступил ком, лишая возможности продолжать начатое, да и вообще говорить. Всё ещё удерживаемый мною внутренний крик раздражал стенки гортани и норовил вырваться наружу. — Мне жаль, — с нотками искреннего сожаления произнёс Юнги, касаясь моих пепельных волос. — Мне так жаль, Чимин… И вот оно — громкий и отчаянный вой. Никогда ещё мне не было больно так, как сейчас. Слёзы градом катились по щекам. Шумные всхлипы, сопровождающиеся прерывистым дыханием, только ухудшали ситуацию. Я выпал из этого мира и позволил всей той боли, которую так долго прятал в самых тайных глубинах своей души, вырваться наружу. Лишь успокаивающие поглаживания альфы и его терпкий запах приводили в чувство и позволяли оставаться в реальности. Боль буквально впитывалась в каждую клеточку моего тела и просачивалась наружу, омрачая всё вокруг. — Я обещал… я обещал ему, Юнги, — судорожно начал я, будучи не в силах больше удерживать свои мысли внутри. — Я обещал ему быть рядом, но я не успел… Я просто… Юнги молчал и с каждым всхлипом лишь крепче прижимал меня к своему телу, продолжая успокаивающе поглаживать мою спину. Все те эмоции, которые мне приходилось подавлять на протяжении всего времени до этого самого дня, вдруг начали давать слабину. Казалось, что я начинал задыхаться в этой боли. Потребовалось ещё двадцать с лишним минут для того, чтобы полностью прийти в себя. О случившемся знал только Тэхён, так как находился в тот момент рядом. Он видел испуг в моих глазах. Видел страх. Видел отчаяние, а после — весь тот спектр нахлынувших чувств, которые обрушились на меня в здании больницы. — Он был тяжело болен, — продолжил я, уставившись в одну точку. — В тот момент мы с классом должны были поехать в музей, который находился в нескольких киллометрах от города. Это он настоял на том, чтобы я поехал, Юнги-я, — всхлипнул я, вспоминая картинки из прошлого. — Я отказывался, так как желал быть с ним рядом. Но ему не хотелось, чтобы я провёл всю свою молодость, сидя у его больничной койки. Он хотел, чтобы я продолжал жить и не забывал о друзьях, о жизни за пределами больничного здания… Но я не мог… Не мог, когда он был в таком состоянии. Альфа нежно коснулся моей щеки и заставил взглянуть ему в глаза. В них виднелась боль и непередаваемое сожаление, словно он пережил всё то же самое. Словно понимал меня. Словно чувствовал то, что чувствую я. — Чем он был болен, малыш? — У него был рак. Рак. Самое ненавистное слово, которое ещё долгое время будет эхом доноситься в моей голове, заставляя переживать то, что я так тщетно пытался забыть. Один лишь набор букв мог вызывать у меня симптомы неконтролируемой панической атаки, и, как бы мне ни хотелось, чтобы это всё закончилось, оно не заканчивалось. Я не позволил себе оплакать его смерть тогда, продолжая выстраивать кирпичик за кирпичиком в своём подсознании в надежде, что станет легче. Но легче стало только сейчас, когда я позволил себе сделать то, что должен был уже очень давно. Мы пролежали вот так, казалось, часа два. Время как будто бы перестало существовать. Всё это время альфа ни на секунду не выпускал меня из своих объятий, позволяя скорби полностью выйти наружу. Это молчание не было неловким. Оно было нужным. — Тогда почему ты так долго скрывал эту боль? — спросил альфа, сводя брови на переносице. — Мне казалось, что если я позволю себе расслабиться, то полностью погрязну в этой пучине грусти и уже никогда не смогу из неё выбраться, — медленно начал я. — Я боялся, что уже никогда не буду таким, как прежде… — Чимин. — Его хватка на моей пояснице стала только сильнее. — Мне очень жаль, что это произошло. А как… как звали твоего брата? — Ралли, — произнёс я это имя, и у меня перед глазами тут же вспыхнул его образ. — Он был на два года старше меня. Знаешь, у него были очень красивые каштановые волосы и большие изумрудные глаза. А когда он улыбался, то у него появлялись небольшие ямочки на щеках, — улыбнулся я. — Он очень много смеялся и был капитаном школьной команды по футболу. И в последний учебный год он купил себе эти кроссовки, с тех пор я с ними не расстаюсь. Уже года два прошло… Юнги улыбнулся уголком губ и одарил мою макушку робким поцелуем. — Вы очень с ним похожи, Чимин-а, — произнёс он и коснулся моей щеки, после чего медленно встал и потянулся за чем-то в карман своих брюк. Альфа встал на небольшой и поломанный деревянный стул и начал возиться, вычерчивая что-то на крыше, а когда он отошёл, я наконец сумел увидеть то, что он сделал, и невольно улыбнулся. По телу начало разливаться приятное тепло, и я позволил себе пустить одинокую слезу. Но не от грусти. От счастья. Возле всех остальных звёзд на небольшом пространстве начала вырисовываться небольшая буква «R». Не нужно было долго думать о том, что же она обозначала. Всё и так было понятно. После минутного созерцания я встал рядом с альфой, когда ощутил прикосновение его тёплой руки на своей ладони, и связал наши пальцы вместе. — Мне кажется, что Ралли очень гордится тобой, — мягко признёс он и взглянул в мои глаза, в которых отражались боль, нежность и сожаление. — Давай будем думать, что он наблюдает за тобой прямо вот отсюда. — Альфа указал на только что вычерченное созвездие. — И я не думаю, что он хотел бы видеть слёзы на твоих глазах. Юнги коснулся кончика моего носа и едва заметно усмехнулся. — Давай, думаю… ты прав. — Мои губы в ту же секунду растянулись в полуулыбке, после чего он стянул со своего лба красно-белую повязку и начал бережно стирать почти высохшие слёзы с моих щёк. — Спасибо тебе, Юнги. — Тут уже пришла моя очередь обнимать его. — Мы со всем обязательно справимся, я буду рядом, обещаю.

***

— Синий?! Ты с ума сошёл, Чонгук-а?! — полные возмущения и отчаяния крики Тэхёна эхом разносились по всему гаражу, вызывая у нас новые приступы смеха. — Давай хотя бы коричневый или, раз уж на то пошло, чёрный. — Куколка, ты что, уже сомневаешься в своей победе? — подначивал Чон, когда в него полетела полупустая бутылка от Lipton-a. После невероятно тяжёлой учебной недели мы сразу же, не раздумывая, согласились на предложение альф и решили поехать в гараж Чонгука, намереваясь хорошо провести время, да и просто оттянуться. В то время как они распивали пиво и возились под капотом импалы, мы с Тэ ограничились газировкой и прочими безалкогольными напитками, выпив которые, на утро не будет так неловко, как это было в прошлый раз. — Вовсе я не сомневаюсь, — громко воскликнул Тэхён, отказываясь принимать тот факт, что в случае проигрыша в карты Чонгуку он должен будет поменять свой цвет волос. — Раздавай. Не выдержав столь уморительной ситуации, я негромко прыснул и тут же зажал свой рот рукой, когда столкнулся с тёмным взглядом друга. — Эй, а ты чего смеёшься? — Прости, — начал я, но, не выдержав грозного вида Тэ, залился новой порцией смеха, пряча лицо в плече Мина, но это не спасло от попадания в меня очередной пластиковой бутылки. — Вот выиграю — и посмотрим, как вы оба у меня запоёте, — выдал Тэхён. — Хорошо, что Юнги на моей стороне. Правда ведь? Мы сидели на старом жёлтом диване и наблюдали за происходящим напротив. Будучи не в силах терпеть даже столь маленького расстояния от альфы, я собственнически расположился у него на коленях и обнял его за шею. Казалось, что произошедшее несколькими днями ранее ещё сильнее сблизило нас. И желание постоянно находиться рядом только возрастало. — Правда. Сделай его, Тэ, — с усмешкой произнёс Мин и поднял в честь победы красноволосого новую бутылку с пивным напитком, после чего сделал пару небольших глотков и одарил меня поцелуем в висок, вызвав у меня долю некого смущения. — Ты очень сильно пожалеешь о том, что выбрал не ту сторону, Юнги-я, — злорадно ухмыльнулся Чон и принялся раздавать карты, поудобнее расположившись на напольном пуфике. — Мы это ещё посмотрим. — Альфа подмигнул Тэхёну, и мы оба стали наблюдать за происходящей игрой в надежде, что выиграет выбранная каждым сторона.