Хан. Тот, кто проклят с рождения
1 февраля 2023 г., 23:24
Хан впервые умирает в свои девятнадцать.
Он минут 10 задыхается в полном одиночестве на грязном полу какого-то притона, выхлебав настойки на змеином яде, называя себя тогда ещё своим настоящим именем. Он смотрит в потолок и задается вопросом - почему. Не почему именно он, а почему он все не мог сдаться.
Он умирает медленно и почти безмолвно, потому что его хрипы и кровавый кашель никто не замечает среди обколотых героином живых мертвецов. Он ощущает, как жизнь оставляет его, сворачиваясь клубком подобно змее где-то в горле.
Он просыпается поутру с отвратительным привкусом рвоты и тонкими черными полосами на ладонях, напоминающие шрамы.
Второй раз он умирает в двадцать два - раздирая самому себе грудную клетку до переломанных костей. Он даже не помнит почему все происходит так, но помнит дикое желание вытащить собственное сердце и сожрать его - сырое, бьющееся, - захлебываясь горячей кровью и собственными криками.
В двадцать три он снова умирает - уже осознанно и для дела. Он блуждает между мирами живых и мертвых два месяца, пока его ледяное тело спит под ворохом листьев где-то в лесах Китая. Он протягивает в пустоте руки тем, кто спрашивает его о боли, и ищет ответы на незнакомые вопросы.
Мерцающий свет шепчет ему о том, что он - проклят. Затухающий скрип половицы уточняет, что - собственной матерью. Взгляд полный ненависти смеется - ты будешь жить слишком долго, чтобы умереть. А женская улыбка извиняется за то, что он оказался обречен на это.
Он касается пальцами тонких крыльев распадающейся на атомы вороны и просыпается в реальности - у ног его спит рыжий кот, а на плече - черная белка.
В двадцать пять он впервые видит в зеркале отражение чужого мира, и все вокруг него раскалывается на осколки. Он видит тех, кто никогда не существовал, и не видит тех, кто еще реален. Он говорит по телефону с Уджином, что спит глубоким сном уже почти десять лет, и начинает жить в одной квартире с существом, что забирает себе его настоящее имя.
Хан больше не умирает.
По крайней мере по-настоящему.
Хан учится говорить обтекаемо, делать вид, что не видит сколы разных миров и не помнит прошлого. Он не общается со старыми друзьями, хотя Уджин и просит его каждый вторник позвонить хотя бы Сынмину. На самом деле Хан просто ему не верит - за столько лет вряд ли кому-то удастся оставаться собой, оставаясь запертым с демоном где-то в собственной тьме.
Он открывает свое агентство по поиску пропавших людей и даже пытается жить спокойно.
В двадцать шесть Джисон - существо, что пожрало его настоящее имя - ломает ему кости, доказывая, что из другой прослойки вселенной можно все же убить. Хан снова задыхается на полу собственной квартиры, чувствуя, как сквозь его кожу прорастают осколки кристаллов, как хрустят позвонки в глотке Джисона, как темнота улыбается сотнями слов. Он жадно глотает воздух и давится собственной кровью.
Перед своей четвертой смертью он чувствует, как ему выедают глаза.
*
В двадцать шесть Хан пишет Сынмину сообщение - длинное и с кучей эпитетов, фыркая на странные взгляды прохожих. Он качает головой на тихий вопрос Уджина “все ли в порядке?” и задумчиво гладит кота за ухом.
- Надо придумать им имена, - говорит Хан, поправляя повязку на глазах.
Она все еще ощущается непривычно, особенно когда намокает от крови, что иногда льется из его пустых глазниц.
И как бы смешно это не было, это совсем не мешает ему видеть мертвых.
Впрочем, как и все остальные миры вокруг него.
Сообщение мигает лаконичным ответом - “ты, блять, охуел писать спустя столько лет. встретимся на старом месте, я позвоню феликсу”.
Хан смеется и встает со скамейки автобусной остановки.
Почему-то ему вдруг кажется, что у него впереди будет еще одна смерть.
И дальше - только хуже.
