Сладкоежка...

— Ещё! — Уверен? Уже вечер. Желудок болеть будет, всю ночь будешь стонать. — Уверен, уверен! — нетерпеливо заныл Кэйа, возбуждённо вздрагивая всем телом от слов винодела. Дилюк взял из коробки медовое пирожное в шуршащей бумажной обертке и поднёс ко рту Кэйи, мягко прижимая к перепачканным шоколадом и кремом губам. Кэйа жадно надкусил сладость, тяжело дыша, как после пробежки по горам Драконьего хребта, и тихо застонал. Он полулежал на диване, окружённый коробками с различными вкусностями, как дракон в золоте, без одежды, в одной простыни. Час назад Кэйа сам запихивал себе в рот сладости, сидя перед краснеющим Дилюком и игриво облизывая пальцы, перемазанные шоколадом, но спустя три коробки конфет он, ноя, улёгся на диван, извиваясь от дискомфорта в животе и моля о помощи. Грустное «накорми меня!» Кэйи растопило бы и камень, и Дилюк, пробормотав «Архонты, Кэйа, ты же лопнешь», взял пирожные в руки. В желудке у Кэйи жалобно заурчало. Кэйа сглотнул и застонал, совершенно не стесняясь, прижал руки к бокам растянутого живота. — Ах… — он откинулся на подушки, массируя переполненный животик, тщетно пытаясь унять боль, — Кажется, я… Перестарался… Дилюк со вздохом отвел руки Кэйи и сам начал продавливать тугую кожу. Безвольное тело под его нажатиями несчастно постанывало, икая и сминая простыни руками. — Выше, Дилюк, — еле слышно выдохнул Кэйа. Дилюк послушно перевёл ладони на верх живота. — Ох-х… — желудок Кэйи громко зарычал, вынуждая обладателя отрыгивать газ, — больно… Дилюк закусил губы, ослабляя давление на животик. — Я боюсь, тебе будет плохо. Зря я согласился на твою затею, — немного сердито проговорил он. — Брось… — Кэйа вновь отрыгнул, не потрудившись даже прикрыть рот. — Ах, сколько газа… Дилюк, не беспокойся. Я чувствую себя просто восхитительно, и, кажется… тебе тоже нравится то, чем я занимаюсь, не так ли? Длинные пальцы пробрались к ремню брюк Дилюка, легко касаясь натянутой ткани. Пиро-мечник покраснел, невольно надавливая на живот чуть сильнее и заставляя Кэйю икать. — Я беспокоюсь о тебе, Кэйа, — виновато — Архонты, когда ещё увидишь Дилюка виноватым? — проговорил он. — И я не хочу твоей боли. — Ха! Это не боль. Лишь… последствия — ик! — лёгкого перенасыщения. Дилюк усмехнулся. — Лёгкого? Видел бы ты себя со стороны. Альберих вяло фыркнул, нежно поглаживая бока своего раздутого живота. С каждым таким раундом питания он становился всё круглее. Даже… Массивнее? И тело становилось мягче и чувствительней. И хотя заниматься сексом на полный желудок было довольно тяжело, он часто уговаривал Дилюка — хотя бы на простую мастурбацию. Ощущения после еды были гораздо ярче. Кэйа неловко заёрзал на диване, незаметно поправляя простыни, покрывающие бёдра. — Тем не менее, — проговорил он. Голова немного кружилась, слова отказывались приходить на язык. — Поверь, мне вовсе не так больно, как это может выглядеть. Это даже… Хах, это приятно, и я не раз убеждал тебя в этом. Почему ты до сих пор не хочешь принять этот милый факт нашей жизни? Рагнвиндр вздохнул. — Ну хватит дуться! — заныл Альберих, лениво тормоша Дилюка за колено. Он должен был признать, обжорство делало его довольно легкомысленным. — Не перестану, — строго проговорил Дилюк. — Я прекрасно помню прошлую неделю, и, думаю, ты тоже можешь восстановить её в своей памяти. Кэйа вздрогнул и скривился, сжимая живот руками. — Зачем было напоминать, — простонал он. Перед глазами вновь предстал вымазанный в шоколадной, ужасно приторной, горькой массе ковёр. Сколько времени Аделинде пришлось его отмывать?.. Его вырвало шоколадом ночью, после нескольких часов бессонницы от болей в животе. Кэйа не успел добежать до ванной: стоило лишь двинуться — и изо рта хлынули с таким наслаждением съеденные растаявшие конфеты. Он задыхался, кашлял, сжимаясь в комок на полу, тщетно пытаясь сдержать рвоту, но ничего не выходило. Горело горло, острая боль резала живот. В какой-то момент — Кэйа не помнил, когда — подбежал Дилюк. Он, тихо чертыхаясь под нос, убрал влажные волосы с лица, помог сесть, вытер выступившие слёзы. Когда разгневанный желудок всё же дал Кэйе кратковременный отдых, Дилюк взял его на руки, как ребёнка… Нет, как невесту — Кэйа мог лишь мечтать об этом раньше — и понёс в ванную. Альберих мог только хныкать в плечо своему спасителю, чувствуя, как течёт по подбородку сладкая горечь. Дилюк помог успокоиться, помог умыться, отнёс обратно в кровать — свою, тёплую и пахнущую Дилюком, всю ночь носил Кэйе воду и гладил нежный, больной животик, шепча укоризненные, печальные слова. После той ночи Дилюк ни в какую не соглашался участвовать в сладких пиршествах Кэйи. Потребовалось несколько дней, прежде чем Альберих добился своего, утверждая, что этот случай был единичным и больше такого не случится. Дилюк нехотя согласился, как он говорил, «против здравого смысла, потакая желаниям». Само упоминание о том случае вызывало в Кэйе тошноту. Он сам признавался, что слишком переусердствовал в тот день. На следующее утро при виде конфет в вазочке его чуть не вырвало вновь. Дилюк, добрый, строгий Дилюк на завтрак, обед и ужин — кстати говоря, весь последующий день Кэйа отлёживался в постели, — подавал исключительно овощи и фрукты и поил бульоном с ложечки. Конечно же, через день-другой Кэйа уже был готов поглощать сладкое в неограниченных количествах, но Рагнвиндр чуть ли не под страхом смерти заставлял сладкоежку есть каши по рекомендациям Аделинды до конца недели. — Извини, — виновато произнёс Дилюк, встревоженно глядя на побледневшее лицо Кэйи. — Я зря напомнил… Кэйа не ответил, тяжело дыша через рот. Живот сводило судорогами, от которых хотелось выть. В жалкой попытке облегчения он скользнул рукой под одеяло, обхватив член. — Помоги… — сорвался с губ отчаянный стон. Дилюк покраснел, нерешительно открывая всё тело Кэйи. И что, что делал он это уже десятый раз, всё равно эта решительность и абсолютное отсутствие смущения Альбериха заставляла его щеки каждый раз алеть цветом летнего мака. Умелые руки мягко сжали член, и Кэйа захныкал. Он умел выделывать потрясающие вещи своим голосом. Даже его хныканье было прекрасным… — Тише, — успокаивающе прошептал Дилюк, наращивая темп. Сейчас было не до лекций. Когда-нибудь он сможет прочитать Кэйе о вреде переедания, но не сейчас. Не сейчас, когда он так нуждается в его помощи. — А-а… — застонал Альберих, дрожа всем телом. Дилюк ускорил движения, и Кэйю будто пронзила молния — он вздрогнул и замер, окаменев на долю секунды, и с криком кончил в руку Рагнвиндра. — С-спасибо… — выдохнул он. Дилюк покачал головой. Волосы Кэйи совсем растрепались, кожа покрылась потом. Круглый, болезненно раздутый живот блестел от влаги, как воздушный шар… Дилюк зажмурился. На долю секунды в его голову пришла мысль, ужасная, страшная, которую он был готов сжечь и развеять по ветру. Как же красиво он будет выглядеть, когда станет ещё больше. Жаль, мысли нельзя уничтожить просто так. Перемену в Кэйе Дилюк заметил быстро. Утром. — Почему же ты — ха-ахх!!! — не застёгиваешься?! — было слышно приглушённое рычание Альбериха. Дилюк открыл глаза. Кэйя всегда вставал позже него. Он старался выкрасть у постели все секунды сна, и никто, даже сам Дилюк, не мог его поднять раньше, чем прозвенит будильник. Тогда капитан нехотя сползал с кровати и полз на поиски одежды, постепенно поднимаясь на ноги. В конце сборов он уже лихо бегал по комнате, ища подводку для глаз. Столь ранний подъём внушал подозрения. — Кэйа? В чём дело? Нужна по- Предложение оборвалось на полуслове. Кэйа быстро обернулся, держа в руках петельки корсета. Ох. Гладкий, облегающий корсет обтянул бока Кэйи, нещадно сжимая мягкий, овальный животик, который капитан безуспешно пытался втянуть. Концы корсета никак не желали встречаться друг с другом, ужасно раздражая этим владельца. — Дилюк! Отвернись! — зашипел Кэйа, поспешно сдирая с себя досадный предмет одежды. — Тебе нужна помощь, — уточнил Дилюк. — Ха, надену что-нибудь попроще, в чём проблема! — Кэйа кинул корсет на диван, открывая шкаф с одеждой. Конечно, нет. Кэйа всегда надевал корсеты. — Ты завтракал? Кэйа хихикнул, закусив губы. — Да… Увы, да. Дилюк откинул одеяло и встал, сонно смахивая алые пряди волос с лица. — Дай-ка я. Кэйа с недовольным стоном дал ему свой корсет. — Подними руки, — посоветовал Дилюк, оборачивая жёсткую ткань вокруг талии. — Выдохни. Он нагнулся над животом Кэйи, с силой натягивая петельки на пуговицы. Хмм. Ему показалось, или он услышал какой-то звук?.. Кэйа едва ощутимо вздрогнул и скривился. У него урчал живот. Дилюк со вздохом прижал ладонь к коже, практически чувствуя вибрации голодного желудка. — Советую всё же поесть, — сказал он, застегнув все пуговицы. Кэйа фыркнул. — Я разорву ткань, Люк. — Необязательно объедаться до такой степени, — хмыкнул Дилюк, выпрямившись. Он легонько похлопал по заметному изгибу в талии и улыбнулся ответному голодному рычанию. — Но съесть что-то тебе необходимо. Хотя бы шоколадку. Мозгу нужно питание. Альберих немножко нахмурился. Потом втянул воздух сквозь зубы. Выдохнул. — Я толстею, Люк, — жалобно проговорил он.