Зеленое ханьфу для собирателя цветов

Почему собиратель цветов просто не уничтожил прах демона? Он, признаться, и сам не знал, не ведал он и о том, что сподвигло его оставить Ци Жуна возле себя, при этом не заковав в цепи и не выставив на всеобщее обозрение. Может быть, ему нужно было поступить именно так, позволить демонам швырять в того гнилью, пинать и насмехаться, чтобы окончательно уничтожить гордость наглеца. Тогда почему же? Эта мысль безумно раздражала, но поделать ничего Хуа Чэн с собой не мог. Может, ещё не было поздно сменить маршрут, кинуть кости, и оказаться прямо на главной площади, но, снова окинув взглядом жалкую картину искалеченного, испачканного собственной рвотой Ци Жуна, он окончательно передумал. Таким нужно наслаждаться самостоятельно, долго держать и смаковать сладостное послевкусие возмездие за то, что тот сотворил с ним в детстве. "Личная игрушка князя" звучит неплохо, не так ли? Вот и Хуа Чэну очень понравился подобный расклад. Но увы, пусть пока поработает уборщиком. Щелчок пальцев и мелкий слуга принес красные одежды. Самые дешевые из тех, что были в наличии, но все равно до неприличного дорогие. Затем ещё один внёс тазик с теплой водой и тряпку, вышел, и вернулся с какой-то едой. Всё это распоряжения князя. И вовсе не для того, чтобы позаботиться. Просто не хотелось, чтобы лазурный бросался в глаза своим мерзким видом и распугивал посетителей. В последний раз окинув взором покои, Хуа приставил к Лазурному демону одну из своих бабочек, и исчез. После столь насыщенного дня ему было просто необходимо предаться теплым воспоминаниям, связанным с Наследным принцем, чтобы успокоить собственный гнев. Демон вошел в свои покои. Он прошёл мимо письменного стола, задевая цепями стойку для кисти и, незаметно для себя, роняя её, сел на кровать, скинул обувь и залез поближе к алым подушкам, роскошно лежавшим возле резной спинки. Зачем вообще постель демону?.. наверное, это лишь дело привычки. Не больше. Сейчас размышлять об этом не хотелось. Хуа Чэн разместился поудобнее и закрыл бледным веком глаз. В голове начали всплывать образы, сначала размытые, но впоследствии они становились всё чётче. Градоначальник часто так делал. Словно убеждался, что не забыл свою первую и единственную любовь. И вот, помнится, словно это было вчера: в Сянлэ один из самых важных праздников в году. Какой? На самом деле Хуа уже даже и не вспомнит. Прошло слишком много лет, и теперь, всё, что было важно, это те отрывочные образы наследного принца. Праздничная атмосфера тогда царила везде, кроме сердца маленького оборванца, мальчишка лишь хотел спрыгнуть, умереть и испортить всем этот чертов праздник, но почему-то не мог. Сердце билось очень-очень быстро, почти в такт праздничной музыки. Он стоял на украшенной цветами башне, смотрел вниз, на площадь, по которой ехала процессия. Хун'эр был пленен красотой юноши, наследного принца, сражавшегося сейчас с другим человеком в маске, на потеху другим, отдававшего дань традициям. Все желания и мысли, что посещали до этого детскую головку словно испарились. Хотелось только смотреть, смотреть, смотреть, но… случайный толчок неосторожного наблюдателя не позволил этому желанию исполниться: ребенок и сам не заметил, когда же полетел вниз, прямо со стены. Почему-то сил в легких не было даже на крик. Было неожиданно страшно, в голове всё вертелась мысль: "неужели я погибну? Так нелепо! Не хочу пока умирать, хочу увидеть, как закончится процессия! Но тогда…" что тогда, додумать ребёнок не успел. Его поймали сильные, но такие нежные руки. Страх отступал постепенно, давая возможность Хун'эру понять, где он находится, но стоило только осознанию промелькнуть в детской голове, как стало ещё страшнее: он непременно запачкает чистые и нежные одежды юноши, его изобьют, казнят, будут пытать, но липкий страх потрясения пересилил боязнь быть избитым, и он изо всех сил вцепился в одежды Сянлэ. Сначала было страшно даже поднять взгляд на спасителя. Казалось, что сейчас всё это испарится, и окажется, что это было лишь наваждение. Переборов страх ребенок поднял голову и обомлел: снизу вверх он смотрел на Принца в разгар его "сражения". Увы, золотая маска не позволяла увидеть лица, лишь нижняя его часть была представлена взору. Это было слишком красиво, кажется, Хун'эр влюбился. И это оправданно. Такой яркий, прекрасный, идеальный Наследный Принц просто не мог не влюблять в себя. Мальчишка в последний раз зажмурился, и от стресса провалился в небытие. Нервный сон поглотил сознание… Из размышлений о прошлом Хуа Чэна вывел резкий прилив вдохновения. Демон вскочил с кровати и сел на стол, готовя пергамент и судорожно нашаривая кисть. Та нашлась быстро, под столом, и тогда, под бледной рукой мастера начали возникать образы. Вот, на бумаге уже прорисован мальчик. Без лица, градоначальник не желал вспоминать собственный ненавистный облик, но узнаваемые бинты всё так же обрамляли голову. Вот праздничные украшения, и наконец, прекрасный-прекрасный наследный принц, в праздничной одежде и золотой маске, который ловит упавшего. Получилось в высшей степени красиво, оставалось лишь выкрасить, но времени уже совсем не оставалось. Дом блаженств нуждается в Хуа Чэне, поэтому самое время явиться в игорный зал. Демон поправил свои алые одежды, засунул подсохшую картину в рукав, и ушёл.