Зеленое ханьфу для собирателя цветов

Все мы знаем историю о том, как прекрасный Наследный принц спас маленького оборванца от смерти, поймав того во время церемонии, но было ли все так, как об этом говорится? Давайте переместимся в прекрасные времена расцвета ныне мертвого королевства и посмотрим, как же все было на самом деле. Утро перед церемонией началось внезапно не так, как должно было: вместо предпраздничной подготовки, во дворце императора царил хаос. Всё дело было в том, что Наследный Принц Сянлэ, самый порядочный человек на всей земле и главный герой сегодняшнего празднества— внезапно заболел. С самого утра его мучили боли, голова кружилась, желудок сжимался так, словно к нему приделали какой-то неведомый механизм, из-за чего без последствий в виде тошноты и рвоты было не обойтись. Даже в таком состоянии принц желал выйти к людям и провести церемонию, но с десяток врачей просто не позволили бы ему подняться и сбежать. Родители тоже пришли навестить юношу, отец успокаивал Сянлэ тем, что есть человек, который заменит юношу на платформе. И действительно, это подействовало успокаивающе. На счастье уснувшего Сянлэ, сегодня он так и не узнает, кто стал его дублером на это празднество, ведь если бы узнал, то совершенно точно не позволил этому случиться. — Молодой господин — Мэй Нянцин Чувствовал себя бесславной прислугой, бегая за молодым князем. Тот в приступе истерики прогнал от себя всех слуг, отказываясь принимать их помощь, а все потому, что сегодня его царственному брату плохо, и он должен быть рядом с ним. Пусть лучше вообще отменят эту церемонию, чем так. Занимать место принца юный Сяоцзин точно не хотел, хотя примерять костюм, который носил его кузен очень хотелось. Так бы и удалось мальчишке избежать своей участи, если бы не наставник Сянлэ, который пришёл разбираться лично не столько из-за служанок, сколько из-за просьбы императора и императрицы хоть как-то повлиять на этого глупца. И вот, мы имеем то, что имеем: долгие переговоры с упирающимся юнцом. К счастью, нужные слова Мэй подобрать смог, и наконец, юноша совсем сдался, покорно позволяя одевать себя в парадные одежды Наследного принца. Маска закрывала лицо, надежно скрывая истинную личность выступающего от посторонних глаз. Когда приготовления были закончены, сценарий прочитан, наставления получены, князю оставалось дожидаться своего часа. И он терпеливо ждал, попутно обдумывая, как можно сделать представление ещё лучше. Идея пришла сама собой, когда «демон» был побежден. Сяоцзин, пока слуги снова проверяли все необходимое, тихо ускользнул, прячась в укромном месте на стене. Время шло, обстановка накалялась до опасной отметки и наконец, когда нечисть побеждала двух монахов, Ци Жун спрыгнул. Это было рискованно и юноша действительно боялся. До этого момента он не репетировал этого и мог просто упасть в толпу и разбиться. Опасность момента немного опьяняла. Толпа удивленно загудела, и мальчик приземлился на платформу, заходясь в схватке с противником. Мечи звенели, приводя толпу в оживление. Наверное, со стороны это смотрелось почти красиво. Всё шло по плану, пока Му Цин в какой-то момент не ударил со всей силы. Жун пошатнулся и почти упал. Для того, кто почти не держал в руках меча подобное могло стать сокрушительным, но запятнать честь своего кузена Сяоцзин не мог: устояв на ногах он извернулся, выбивая из рук актера оружие. Толпа снова зашлась в радостном крике, который быстро оборвался, когда кто-то заметил, что из окна башни кто-то выпал. Всё произошло моментально. Нельзя было допустить, чтобы смерть какого-то мелкого непонятного голодранца испортила выступление брату. Ци Жун откинул оружие и подпрыгнул, удачно ловя ребенка руками. Он быстро приземлился обратно и сошел с платформы, грубо прижимая к себе маленького мальчишку, так как теперь продолжать представление было невозможно. Маска почти слетела из-за произошедшего, оголяя нижнюю часть лица князя. Если бы… Если бы этот пиздюк не упал, то всё было бы хорошо, а теперь, теперь царственный брат точно расстроится от того, что церемония была сорвана. Ци Жун подвёл, не сумел действовать по плану, испачкал драгоценные одежды. Мысли роились в голове, и юный князь вовсе не замечал заинтересованного взгляда, жадно запоминающего все видимые ему черты своего спасителя. Отойдя подальше от гудящей толпы, Сяоцзин хотел было скинуть с рук задремавшую тушку, и может быть, даже пнуть, чтобы наверняка, но ребенка перехватил сам Сянлэ. — Кузен?! Мой царственный брат! Тебе стало лучше? Я…— юноша пытался что-то сказать, но наследный принц уже отвернулся, унося маленького нарушителя спокойствия с собой. Руки князя сами собой сжались в кулаки. —Он настолько разочарован, что даже не удостоил меня взгляда.— прошептал Жун, уходя прочь от пло щади.