Зеленое ханьфу для собирателя цветов

Пока Хуа Чэн предавался воспоминаниям о том, что происходило с ним в юности, в Призрачном городе во всю кипела подготовка к рабочему времени. Днём поток нечисти немного ослабевал, чтобы ночью проявить себя в полной мере. Призраки заколачивали дыры в торговых палатках, обновляли вывески и расставляли товар, мясники разделывали мясо, повара помешивали сомнительного вида жижу в своих котлах, из которой то тут, то там показывались обрубки человеческих рук, съежившиеся от избытка соли и жара глаза и другие «приятные» и, несомненно, очень вкусные, сюрпризы. С поставившими на кон свою жизнь и проигравшими тут обходились весьма жестоко. В отличие от мелких забегаловок, игорный дом работал круглосуточно, лишь персонал сменял друг друга на позициях. Вот и сейчас: не успел Ци Жун, шипя проклятия в адрес всех вокруг, вылезти из своего ужасного подобия комнаты, как ему уже впихнули в руки метлу, посылая в самое пекло обители азарта. Идти категорически не хотелось, но блять, у этого вшивого пса находилось самое ценное для лазурного фонаря, поэтому ему пришлось подчиниться. Толстый демон с головой собаки впихнул фонарику в руки красные игральные кости, на что князь ответил удивленным взглядом: — и что мне делать с этой хернёй? — спросил он, поведя бровью. — как что? — искренне удивился незнанию слуга — бросьте их, чтобы переместиться в игорный дом, вот и все — пояснил он. Ци Жун фыркнул и, недоверчиво покосившись на два красных кубика, резко взвизгнул — не буду я этой хуйней пользоваться! Пусть ваш плешивый, в рот его дери, кобель сам эту дрянь кидает— после этого заявления кубики были самозабвенно откинуты на пол с таким пренебрежением, словно это была какая-то мерзость, хотя не фонарю об этом судить. Данное действие оказалось самой большой ошибкой, имевшей последствия. Коснувшись земли, кости заняли соответствующие позиции и демон провалился под землю. Голова кружилась после такого перехода, не давая толком осмотреться, но когда это всё-таки удалось, Ци Жун обнаружил себя стоящим в подсобном помещении обители азарта. Он фыркнул, злобно схватил первую попавшуюся метлу и вышел, занимая место среди других уборщиков. Посетители, коих было много, к счастью на персонал внимания не обращали, это и позволило князю вместо добросовестной работы заняться подслушиванием чужих разговоров, впрочем, убирать в принципе не входило в планы лазурного. Народ гудел словно улей, набитый пчелами, но демону все равно удалось выцепить что-то из общей массы. Многие судили о том, что четвертое бедствие неожиданно утихло и пропало, но никто из них не знал, что это самое бедствие сейчас стоит сзади них в красных одеждах персонала и, прекрасно все слыша, до хруста сжимает в бледных ладонях метлу, изо всех сил сдерживая себя от того, чтобы не вмешаться. Увы, долго сдерживаться не получилось. Терпение предательски лопнуло, когда какая-то мелкая погань швырнула в ноги Ци Жуна горсть очистков от съеденного апельсина и посмеялась — тут такая прислуга— звенело низкое отродье без статуса — они готовы за каждым ходить и собирать помои, лишь бы получить пару медняков. Не так ли? — на этом месте фонарь вскипел. Он и так привысил лимит своего отсутствующего терпения — тут такая шваль — передразнил он, делая пас ладонью, над мелким демоном засияло маленькое зеленое пламя, означающее, что прославленная ловушка Ци Жуна заработала — что сложно решить: затолкать тебе этот мусор в зад или в глотку— продолжил своё предложение князь. Раздался оглушительный визг, и к потолку взметнулось зеленое пламя, испепелившее выбесевшего его черта. Гудение вокруг прекратилось, но это не слишком напрягало демона. Куда больше пугало направление взглядов этой массы. Все завороженно смотрели на то, как раскрываются алые шторы, и сам градоначальник спускается со своего «постамента», словно ожившая статуя. Хуа Чэн легко прошёл сквозь толпу, которая расступалась перед ним, формируя дорогу. Собиратель цветов подошёл к Ци Жуну почти вплотную и остановился. Его взгляд выражал крайнее презрение. К слову, смотрели оба глаза, и это было обусловлено обликом. Сегодня Хуа предстал перед посетителями в образе статного взрослого мужчины, облаченного в белую рубаху, поверх которой красовалось расшитое золотыми узорами алое ханьфу. Серебрянных украшений на этот раз не было, зато имелась такая же красная накидка с меховой оборкой, закреплённая на золотых цепочках. Не говоря ни слова кровавый дождь схватил своего работника за шкирку и выволок прочь из зала. — ты настолько туп, что разучился слушать, что тебе приказывают, или возжелал смерти? — спокойной произнес он, впечатывая Ци Жуна лицом в пол. — может быть я не очень понятно выразился, когда сказал тебе, что за проступки будут наказания куда более суровые, чем у других? — и снова удар, оставивший на полу кровавые разводы. Кажется, Хуа Чэн всё-таки сломал нос Лазурного демона, и лишь после этого отпустил, пинком отправляя к стене. — отвечай уже, или твоей борзости хватило лишь на того мелкого демона? — снова пинок, пришедшийся аккурат в только восстановившуюся грудную клетку. Хруст костей, кровавый кашель и странный взгдяд Ци Жуна, направленный на выбившуюся из общей прически тонкую косичку, украшенную алой жемчужной бусиной. Наконец, почти непревзойденный соизволил говорить — знаешь — он сделал паузу — знал бы я, что ты вырастешь такой ублюдочной тварью, я бы не стал спасать тебя на том чертовом празднике. Лучше бы ты блять упал с этой ебучей стены и разбился. Мразь— прохрипел он — мало того, что ты неблагодарная скотина, так ты ещё и вор. Да ты хоть знаешь, как меня отходили плетями после того, как я сорвал то уебищное шествие, подставляя своего чертового братца?! Знаешь, что я не удостоился даже похвалы от него за то, что пока он блевал в ведро, я отдувался за него? Более того, за эту блядскую серьгу меня тоже наказали! Никто не верил, что её взял не я, все думали сука, что я её спиздил и припрятал, а это был ты! Всё это время ты был центром моих проблем! — разошёлся Ци Жун, отплевываясь кровью и злобно смотря в глаза градоначальника, который, в свою очередь в долгу не остался. — нет! Заткнись— он снова со всей силы пнул лазурного фонаря и схватился за голову. В этот момент в голове Хуа Чэна сложился весь пазл. Получается, тогда ему не померещилось, что наследных принца было два, что их запахи различались. Мужчина схватился за голову. Эта внезапно открывшаяся правда била по нему не хуже молотка. Жун сразу заметил эти изменения, и быстро сгруппировался, чтобы удары больше не приходились на живот и грудь, иначе они не восстановятся и за месяц, он ждал дальнейших ударов, но вместо этого услышал лишь отделяющиеся быстрые шаги, сопровождаемые звоном привычных цепочек. Кажется, Хуа Чэн впервые не смог удержать лицо и исчез в своём кабинете. Этого не может быть! Этого не должно быть! Билось в голове непревзойдённого, когда тот оказался в своей обители. Собиратель цветов отослал Инь Юя к гостям, а сам уселся за свой стол, сгребая всё, что там находилось на пол. Всё это время тот, кто заставил его чувства пробудиться, был так рядом. Он заблуждался. Все эти восемь сотен лет искал недосягаемого эфимерного бога, презирая всех остальных, и как оказалось, всё было напрасно, ведь тем, к кому так отчаянно стремилась душа был демон, чьи владения Хуа Чэн лично уничтожал бесчисленное количество раз, хотя все свои грехи на самом деле Ци Жун сполна возместил ещё при первой их встрече в качестве противников. Кровавый дождь откинулся на спинку стула и опустошенно посмотрел куда-то в стену осознавая, что помимо прошлого, он буквально несколько раз за эти дни избивал фонаря. С одной стороны от себя становилось мерзко. С другой, изначально было понятно, что им уже не сблизиться. Ци Жун— мерзкий, неприятный, эгоистичный, вечно бранящийся демон-людоед, не способный на проявление искренних чувств, не умеющий прощать и помнящий лишь плохое. По крайней мере так считает любой, кто хоть немного имел дела с этим отродьем, а Хуа Чэн слишком горд, чтобы извиняться перед другими и тем более признавать ошибки. Раздумья градоначальника закончились тем, что он призвал управляющего. — с этого дня новенький будет моим личным слугой, ты понял? — серьезно сказал он тоном, не терпящим возражений. Дождавшись кивка мужчина закрыл глаза и помассировал виски. Пора исправлять то, что натворил — и прикажи, чтобы ему подготовили покои среди прислуги в доме блаженств, да, и уберите все тут— дополнил он. В тот день в Призрачном городе произошло практически невозможное чудо