Ты такой милый..

Утро. Дилюк открыл глаза, солнечный свет пробивался в комнату через занавески, он повернулся ко все еще спящему брату, его волосы растрепались по подушке, а глаза были опухшими от слез. Он слегка коснулся губами его макушки и сел на кровать. Взяв сборник сочинений Достоевского, он принялся читать и ждать пока брат окончательно проснется, за окном покачивались деревья, пели птицы. Кэйа зевнул и нехотя открыл глаза. -Доброе утро, спящая красавица. — Парень отложил книгу на тумбочку и пододвинулся к брату, легко и нежно он коснулся своими губами, уголков губ брата, тот, в свою очередь, положил голову на колени брата и закрыл глаза. Дилюк взял книгу и не отрываясь от нее, поглаживал Альбериха по голове. -Нам же сегодня на учебу, давай соби… — Кэйа не успел договорить, ведь Рагнивиндр резко заткнул его долгим, довольно грубым поцелуем. — Сегодня отдохнём, — Дилюк произнес это на остатках воздуха, а сделав вдох он продолжил, — вчера я сделал тебе больно, как я могу загладить свою вину? Кэйа поднял голову и посмотрел прямо в глаза брату. — Сегодня я буду сверху — произнес он, голос звучал неуверенно, но в глазах блестел огонек, — ты не против? Дилюк был слишком ошарашен этим вопросом, но все же утвердительно кивнул и крепко обняв брата, положил свою голову к нему на плечо. Сидев таком положении, он думал: «а какого это, быть снизу?», для него это было в новинку, хотя он никогда не был против этого, но все же никогда не было случая, когда он был бы не сверху, особенно с братом. Интересно, почему Кэйа попросил об этом именно сейчас, он ведь никогда не мог ему отказать, даже в самой странной просьбе. -И еще… — Неуверенный голос брата перебил раздумья Рангнивидра — Мне неловко это говорить, но… Давай купим, эм, ну… — Его взгляд был направлен вниз, а на щеках выступил алый румянец. — Вибратор. Последнее слово он произнес очень тихо и смущаясь. -Хорошо. — От уверенного голоса брата, Кэйа поднял взгляд и скромно улыбнулся, произнеся «спасибо» одними губами. — Все же давай пойдем в универ, а то стипендии лишат. — Сказал он, передумав, когда понял, что ходить туда они больше не будут, максимум неделю и все. Получив очередной утвердительный кивок, он вскочил с кровати и быстрым шагом, под взглядом брата, отправился к комоду, схватил свою и братскую одежду, кинул ее на кровать и таким же быстрым шагом каким он пришел, вернулся обратно. Одежда Кэйи была самой обычной и непримечательной, черные штаны, рубашка, пиджак, но все же кое-что привлекающее внимания большинства людей — голубые, от рождения, волосы, Дилюк же был одет в черную водолазку и штаны, точно такие же, как у брата, волосы его тоже привлекали внимание, огненно-красные локоны, небрежно лежавшие на плечах, но иногда собиравшиеся в хвост, были так красивы, что казалось, будто даже самый натуральный гетеросексуал влюбился-бы в него. Сегодня был день, когда он решил завязать волосы в низкий хвост, это любимый момент его брата, ведь когда он зажимал резинку во рту, сдержать иногда даже слишком непристойные мысли, было слишком сложно, особенно хорошо это было понятно по его паху и алым, как волосы брата, щекам. Собрались они, на удивление, быстро и выбежали на пару, потому что уже задерживались на приличное, а точнее сказать неприличное, количество времени, но благо универ находился в паре сотен метров от их дома. Учились они еще не в худшем ПТУ тейвата, но им хотелось поступить в университет, который находился в центре района Сумеру. У их ПТУ, как всегда, стояла компания гопников, во главе с рыжим, голубоглазым Тартальей, с Кэйей они были довольно дружны, а вот Дилюк его не жаловал, ведь его мачеха стояла во главе мафии, которая, по мнению красноволосого, была причастна к смерти его отца, официальных доказательств, конечно, не было, но был мотив, да и эта мафия умела скрыть все следы на месте преступления. Но, все же, он не мог запрещать своему парню с кем-либо общаться, поэтому их дружбе ничего не могла препятствовать. — Хэй, Чайлд, как жизнь? — Голубоволосый, провожаемый взглядом брата, быстрым шагом, почти бегом, направился к братку, сидевшему на бордюре, курившему и разговаривающему одновременно, но не успел он пройти и десяти метров, как к рыжему подошел высокий, длинноволосый, брюнетистый преподаватель, взял его за рыжие патлы и потянул в универ. — Он занят исправлением оценок. — Коротко отрезал брюнет, а на лицо Чайлда выражало неописуемую эмоцию из гнева, боли и беззащитности. — И все же новый препод странный, вроде молодой, а говорит про СССР как мой дед. — Кэйа повернулся к подошедшему ближе брату и улыбнувшись, уставился в его глаза. — У тебя не было деда. — Учись понимать шутки, злюка. — Цокнув и изобразив обиду он отошел от брата на пару шагов и скрестил руки. Но вопреки ожиданиям, вместо извинений, его, почти как Чайлда, потянули в универ. На парах ничего особо интересного не было, Тарталья и Кэйа, как всегда, обсуждали все самые свежие сплетни города, а Дилюк пытался хоть что-то понять, что получалась из рук вон плохо. — Эй, Чайлд, а вы с тем преподом мутите?