Little things

— Чего? — на одном конце провода Лиа вскрикнула так громко, что Миён пришлось отдалиться от динамика на втором. — В каком это смысле ты позвала его домой? Теперь идея «в общих красках обрисовать свои последние сутки», выглядела не такой уж удачной. Минута рассказа привела подругу в сильно большое потрясение. — В прямом, просто взяла и позвала. Или я по твоему должна была его бросить на улице в канун Нового Года? — Миён всеми силами старалась сохранять ровность голоса хотя бы для вида. Просто знала, в противном случае впадет в полную панику и сбежит из собственной квартиры. — Господи, я конечно хотела, чтобы ты нашла себе кого-то, но не таким же способом, Миён! — никак не унималась подруга. — А если он откажется каким-то маньяком-извращенцем, ты вообще думала об этом? Думала ли об этим Миён? Конечно же думала. Все полчаса ожидания такси ругала себя и мысленно обзывала «поехавшей идиоткой». Всю дорогу домой накручивала себя на том, что Тэхен может ее ограбить, убить и незамеченным уйти в закат. И весь разговор с подругой только и делала, что подогревала эти пугающие мысли. — Да ну тебе, Лиа, перестань. Он выглядит вполне нормальным и ведет себя адекватно. Собственные слова выглядели до пугающего пустыми и беспочвенными. Но Миён продолжала упрямо стоять на своем. Быть может, потому что хотела успокоиться таким образом. Возможно, потому что другого выбора, чем «успокоиться и принять ситуацию» у нее уже не было. А может все дело в том, что Миён хотела верить Тэхену, верить его откровенному удивлению после слов «можешь остаться у меня» и растерянной заминке в речи. — Ладно, будем считать, что тебе виднее, — чуть более мирно заговорила Лиа, не потому что сдалась и поверила подруге, а потому что прекрасно знала, что не сможет переубедить ее в обратном. — Только, пожалуйста, пообещай, что будешь всегда на связи, хорошо? Даже если позвоню в полночь, — попыталась девушка хоть здесь урвать себе немного бальзама для души. — Обещаю, — без раздумий ответила Миён, отмечая, что на улице уже совсем стемнело, а до той самой полуночи осталось каких-то три с половиной часа. Дорога домой отняла и правда много времени. После того как разговор был завершен, Миён потребовалось еще несколько минут, чтобы настроиться и выйти из спальни, в которую забилась почти сразу по возвращению. Было ли разумным так поступать и оставлять незнакомца одного на какое-то время? Это уже совсем другой вопрос, сожаления на чей счёт были, увы, не актуальны. «Тэхен — нормальный.» Повторила девушка себе, замирая у самих дверей, чтобы настроиться. «Тэхен — безобидный. Он никакой не убийца, не маньяк и не извращенец. Он просто странный.» А затем решительно дернула ручку и ступила в зал. — О, господи, Тэхен, что ты здесь делаешь?! Ладони Миён так порывисто прилепились к глазам, что, кажется, мозг стал частью затылка. Он ныл и пульсировал, но это сейчас не имело ни малейшего значение. — Ты же сама меня пригласила домой, — полным непонимания голосом ответил парень, поворачиваясь к ней и вопросительно изгибая бровь. — Ты что издеваешься надо мной? — с укором зашипела Миён, и уверенная в том, что Тэхен просто острит и шутит, несмотря на неловкость, позволила себе открыть глаза и посмотреть в его лицо. Но он не смеялся, не шутил и не острил, он и правда искренне недоумевал с ее реакции. Это удивляло. В голове снова возникло актуальное тождество «Ким Тэхен = Странность». Одна сплошная, невообразимая странность. — Я имею ввиду, почему ты стоишь посреди зала в таком виде? — с толикой смущения уточнила девушка, когда фокус зрения сместился с невинного лица парня на его белье — единственную присутствующую на теле вещь. Оказалось, даже оно у него было белого цвета. Просто стоит около дивана и что-то клацал в зарядившемся телефоне. Все. — Ааа, ты про это, — отмахнулся парень как от чего-то малозначимого, — я воспользовался твоим щедрым гостеприимством и принял душ, пока ты была занята. Широкая улыбка расцвела на губах Тэхена, но не отразилась на лице собеседницы пониманием, как он того ожидал. — И? — спросила Миён, всем своим видом транслируя неозвученный вопрос «что пошло не так, раз ты до сих пор не оделся?». Тэхену не составило труда его прочесть в порозовевших щеках девушки. Но она, насупив брови и поджав губы, выглядела сейчас до того забавно и как-то по новому, что он позволил себе еще несколько мгновений показательной недогадливости. — Все просто, я не могу забрать свою одежду оттуда, — в полной мере удовлетворившись видом девушки, Тэхен удосужился ткнуть телефоном в направлении ванной, — твоя милая зверюшка устроила в ней свое логово, и при малейших попытках приблизиться начинала злобно шипеть. Так что мне показалось, будет лучше дождаться, пока ты освободишься, разве нет? Условный вопрос парня гулко канул в тишину, мгновенно заливая лицо Миён кипятком. — Оу, конечно… конечно лучше… — попыталась подобрать правильные слова она, но выглядела эта попытка очень неуверенно. — Неужели ты подумала о чем-то другом? — и Тэхен очень ловко воспользовался этой неуверенностью. Подозрительно сузил глаза и напустил на себя высоко благочестивый вид оскорбленного до глубины души человека, которым же, естественно, не являлся. Просто ему снова больно пришлась по душе девичья реакция, перепуганно округлившиеся глаза собеседницы и сжатые в кулачки пальцы. — Пф, нет, естественно, нет, о чем другом здесь можно подумать? —истеричным смешком закончила Миён, отмахиваясь рукой и теряясь взглядом в полу. В ряды прежней неловкости торжественно вступил стыд, вызывая одно единственное желание — как можно скорее провалиться под тот самый пол. — Я сейчас, принесу ее, — но сейчас Миён могла себе позволить только скрыться за дверью ванной. Какая небывалая роскошь в своем-то доме. Непонятно с какой целью защелкнув замок изнутри, Миён рухнула на крышку унитаза и уткнула пылающее лицо в ладони. Стыдно, стыдно, стыдно. Как же ей было стыдно в этот момент. Кажется, она еще ни разу в жизни не чувствовала себя настолько глупо и растерянно. По ощущениям Миён пропустили через мясорубку, а потом сверху проехались трактором. Огромным и тяжеленным, таким, что с легкостью переломает все кости и сделает из мозга паштет. Разве было ей мало учебы, что неплохо справлялась с этой задачей? Слегка подбадривал лишь тот факт, что теперь не придется ломать голову как завести разговор со своим вынужденным гостем. Чтобы она не сделала и не сказала, все будет выглядеть более вменяемо, чем вот это все. — Фух… — выдохнула она сильно устало и обреченно. — Мрр, — коротко мурлыкнула Тата, где-то совсем рядом. Миён с трудом оторвала от рук тяжелую голову и впилась в кошку испытывающим взглядом, но та смотрела в ответ надменно, словно говоря «и зачем ты сюда приперлась, хозяйка?». — Тата, какого блин черта ты вытворяешь? — зашипела девушка с осуждением, вплотную прижимаясь к стиральной машинке, где обосновалось «логово ее милого зверька». — Мр-мяу, — с осуждением ответила кошка, будто задавала аналогичный вопрос. Но ни питомец, ни его хозяйка в этот момент не собирались тратить время на объяснения. Тщетно. Все, что происходило в границах ближайших сорока квадратных метров, больше походило на какие-то инстинкты. Разум здесь участия не принимал. — Тата, отдай мне одежду, — строго говорит Миён, хватаясь за края светлых штанов и встречаясь с упрямыми кошачьими глазами. — Мяу, — звучит в ответ как твердое «нет». — Что значит «мяу»? — нетерпеливо вспыхнула девушка, но тут же бросила взгляд на дверь и понизила тональность, всем сердцем надеясь, что Тэхен в зале этого не слышал. — То есть ты предлагаешь ходить ему раздетым весь вечер? — продолжила предусмотрительным шепотом. — Мрр, — вышло как вполне удовлетворенное «да». — Ну, Тата… моя хороша, моя сладкая булочка, не упрямься ты хоть сейчас, — уступчиво взмолила девушка, ловко меняя тактику ведения переговоров. — Поверь, ни тебе, ни мне легче не станет, если этот парень будет разгуливать по дому полуголым. Давай я просто заберу эту одежду и спасу нас от этого зрелища, м? Но на этот раз даже реакции никакой не последовало. Кошка просто потеряла какой-либо интерес к происходящему. Важно восседала на стопке сложенной одежды и Миён готова была поклясться, чувствовала себя властителем этого мира, медленно вылизывая свой серо-черный бочёк. Тата — своенравная кошка, абсолютна непокорная кошка, с явной манией мирового господства, но при этом самая обожаемая кошка для Миён. Девушка очень сильно любила этого чертёнка. Нередко ценой исцарапанных рук и покусанных пальцев, но все равно любила. Предпочитала слепо верить, что взаимная нежность питомца по отношению к ней пылает где-то глубоко внутри. Миён знала о ней все. Ее внешнюю надменность и холодность, за которой скрывался просто маленький игривый котенок, обожающий носиться по дому. Знала повадки и переменчивое настроение кошки, которое порой напоминало ее собственное. Знала, а поэтому понимала, если ни уговоры ни угрозы не действовали, оставался только одним выход. Рисковый, но максимально приближения в реальному успеху. Не позволяя себе сомнений, девушка сгребла кошку в охапку, крепко прижала к себе и уткнулась носом в густую шерстку за ушко. Поначалу Тата ограничилась рядовым несогласным мурчанием. Но когда Миён не остановилась, а принялась с упоением выцеловывать влажный носик и пушистую мордашку, кошка зашлась раздраженным мяуканьем, вдобавок истерично выворачиваясь из рук. После сдавленного урчания, одновременно жалобного и сулящего стремительно приближающееся возмездие, Миён, все по той же причине — сильно хорошо знает свою вредину и сильно не хочет лишиться одного из пальцев, нехотя ослабляет хватку и позволяет кошке спрыгнуть на пол. А затем хватает вещи и вылетает из ванной с озабоченной улыбкой победителя. — Я вижу у вас получилось договориться, — с усмешкой подмечает лежащий на диване Тэхен, приподнимая одну только голову с быльца. За время отсутствия Миён он неплохо смог расположиться. — Даже без единой царапины, — гордо заявляет девушка, но злобное шипиение вышедшей следом Таты дает понять, что это временно. Один проигранный бой — еще не поражение в войне. Ее ждет отместка. Прижимая к себе чужую одежду и до сих пор ощущая в крови следы адреналина, Миён не замечает, что все еще широко улыбается. Только когда ловит на себе изучающий взгляд Тэхена и слышит его новый смешок, в этот раз какой-то неопределенный, вот тогда немного и робеет. Ей непривычно, когда кто-то пытается ее изучить. В такие моменты все свои надуманные недостатки ощущаются острее. Будто лежат на ладони и представляются всеобщему обсуждению. Желая поскорее сменить атмосферу, Миён проходит мимо дивана, не глядя, тычет вещи их законному владельцу и скрывается на кухне, решая отвлечься на единственное, что сейчас пришло в голову. — Будешь чай? — спрашивает у парня то, что по правилам гостеприимства должна была предложить сразу по приходу. — Не откажусь, на улице было довольно холодно, — доносится из зала сквозь звук льющейся воды. — Кстати, так что насчет Нового Года? — а вот это слышно уже из-за самой спины. Удивленная такой резкой сменой темы, Миён оборачивается как раз вовремя, чтобы во всех красках разглядеть представленную картину. Тэхен натягивает на себя одежду прямо перед ее носом и не думает элементарно отвернуться или поспешить. Зачем только спрашивается она оставляла его в зале и специально шла на кухню? Он все делает вальяжно, не торопясь и не стыдясь. Кажется, такое чувство как смущение и вовсе не знакомо этому парня. — А что насчет Нового Года? — так и не поняв цель вопроса, девушка учтиво тупится в рандомную дверцу кухонного гарнитура, но это мало что решает. Боковое зрение работает как никогда добросовестно. — Ну, как мы его отпразднуем? — поясняет Тэхен, занырывая в свитер и через мгновение показывая из горловины взлохмаченную голову. На какую-то секунду Миён кажется, будто она сломалась. Ведь девушка даже не рассматривала вариант вечера, в котором бы праздновала Новый Год. Особенно с Тэхеном. В ее представлении они должны были разойтись по комнатам и не контактировать вплоть до утра. А может и утром не пересеклись бы, потому что Миён предстояло заниматься глупой зубрежкой. — Я еще не думала об этом, — но девушка увиливает от ответа. Не озвучивает той правды, за которую, уверенна, даже странный Тэхен посчитает ее какой-то неправильной. Вода наконец закипает и Миён не без облегчения отвлекается на приготовление экспресс-чая. Просто бросает по пакетику заварки в каждую кружку и заливает их кипятком. — У тебя есть елка? — спрашивает парень, подойдя к столешнице, чтобы нагло утянуть к себе одну из них. — Хм, конечно, припрятала в шкафу, чтобы глаза не мусолила. Сарказм, которым Миён привыкла маскировать свои переживания и неловкость, как и подобает защитному механизму, вырвался мгновенно и своевольно. Но в этот раз не сработал нужным образом. Не сгладил ситуацию и не сделал ее проще. Он разлетелся в щепки об скептически прищуренные глаза нового Тэхена. Серьезного, строгого, чересчур деловитого на вид. Будто они обсуждали с ним не какую-то там елку, а вопросы вселенского масштаба, юмор в которых был совершенно недопустим. От этого становится слегка не по себе. Указательный пальчик Миён снова становится жертвой большого, а сама девушка скорее спешит приложиться к горячей кружке. Как ни странно, Тэхен не замечает такой реакции девушки, не догадывается, что она означает и что послужило ее причиной. Он полностью увлечен своими мыслями. Над чем-то сосредоточенно размышляет, высматривая ответ в белой стене напротив, потирая пальцами подбородок. — Ммм… может тогда есть какое-то комнатное растение, цветок? Вопрос кажется бессмысленным Миён. Она хмурит брови и возвращает взгляд к мужскому лицу. Но гениальность замыслов этого человека сильно непостижима для средне статистического ума. Дабы понять эту простую истину, девушке было вполне достаточно и той пары часов их знакомства, что имелась на счетчике. — Эм… кажется есть, а зачем тебе оно? — поэтому единственный способ разобраться — не пытаться думать и просто спросить. — Конечно же, чтобы украсить его, — вот только ответ оказывается, мягко говоря, неожиданным, особенно когда произносится как нечто обыденное. Миён давится очередным глотком чая. — Кхах… ты серьезно сейчас? — спрашивает она со смесью смеха и покашливания, но намека на смех в лице напротив все также не сыскать. — А ты серьезно собиралась встречать Новый Год без елки? — искренне оскорбляется он и все последующие вопросы вмиг отпадают. — Ты что, конечно же нет… На этот раз ирония девушки принимается за чистую монету. Тэхен удовлетворенно кивает сам себе, в то время как Миён глубоко вздыхает, моргая чаще обычного, и плетется на выход из кухни. За свою неподготовленность почему-то опять становится неловко. Хоть ее гостя, кажется, это ни капли не смущает. Складывается впечатление, что он вообще способен принять что угодно и найти выход из любой ситуации. Такая суперспособность могла бы очень пригодиться Миён в жизнь. Небольшое денежное дерево, давнишний подарок Лиа на новоселье и по совместительству единственный живой представитель флоры в этом доме, был найден на подоконнике спальни. Это привередливое в уходе растение умудрилось каким-то чудом пережить все вражеские нападки со стороны Таты и редкие поливы со стороны Миён. Будто назло всему и всем продолжало «цвести и пахнуть». Еще одна полезная способность, которую не помешало бы включить в свой арсенал. Тэхен, как и предполагалось, полностью удовлетворился найденным исходником. Принеси Миён сухую палку и наверное реакция была бы аналогичной. Он сразу включился в работу, неизбежно затягивая за собой и девушку. Конечно, сначала она еще противилась абсурдности происходящего, но Тэхен имел на удивление сильный дар убеждение. Поэтому через какой-то десяток минут Миён словила себя на том, что, полностью поглощенная процессом, выспаривает у него, где лучше будет смотреться то или иное импровизированное украшение. В результате кропотливой роботы, вышла и впрямь неплохая «елка». Просто немного экзотическая. С разложенными на листьях желейными мишками-изгоями, что остались после недавних посиделок с Лиа; намотанной на одеревеневший ствол гирляндой, большая часть которой была просто уложена кольцами возле горшка; и склеенным на скорую руку колпачком на самой верхушке растения, что был без сожалений вырезан из обложки конспектов по философии. Затем Тэхен еще настоял на, обязательном по его словам, праздничном ужине, ведь «разве может Новый Год быть хорошим, если начинается без вкусной еды и хорошей выпивки?». И, руководствуясь тем же весомым аргументом, включил радиостанцию, на которой по кругу пускали самый прослушиваемый за последний месяц плейлист, состоящий по большому счету из рождественских песен. Так, за полчаса до Нового Года, Миён не спала как планировала еще в начале этого дня, не зубрила всю теорию философии, как рассчитывала каких-то шесть часов назад, и даже не была одинока, как воображала последние пару месяцев. Она сидела напротив человека, с которым познакомилась полуднем ранее и, что самое необычное, ощущала себя в его обществе легко и спокойно. Куда более спокойно, чем порой могла почувствовать в обществе казалось бы близких людей. В этой кухне, освещенной лишь гирляндой и светом вытяжки; с оставшимся со вчерашнего дня удоном на столе, и разлитым по бокалам вином, что Тэхен приобрел ценой украденных вещей, они просто бездумно болтали обо всем и ни о чем. Начиная с базовых вопросов при естественном знакомстве, которые позволили Миён узнать о том, что Тэхен много путешествует по миру, посещает все без исключение джазовые концерты на этом пути, и так любит белую одежду, потому что в детстве ему не разрешали ее носить. Они неминуемо дошло к чудаковатым, без которых не могло состояться знакомство с таким неординарным человеком как Тэхен. В целом, эти вопросы казались Миён довольно интересными. На первый взгляд самые элементарные из них, по типу «какая черта характера тебе больше всего нравится в себе» или «с каким цветом ты у себя ассоциируешься», по факту выходили далеко не всегда легкими. Так как каждый раз заставляли остановиться и подумать. Подумать совсем отличимо от того, как привыкла думать Миён. Что значило — взглянуть на окружающий мир немного с другого ракурса. — Выходит, ты у нас голубокровая чудачка, — сквозь набитые едой щеки, выносит вердикт человек, больше всего походивший под определение «чудака». Вторая порция лапши заходила «на ура». — Голубокровая? — Миён даже оставила попытки сдерживать смех. Сидит на стуле, облокотившись об ее спинку, и хихикает в ладонь, чувствуя как уверенно немеют мышцы лица. — А как еще объяснить такую нездоровую тягу ко всему классическому? — поясняет парень, даже не догадываясь, что у Миён имеется такая же нездоровая тяга ко всему причудливому. Иначе как еще оправдать присутствие его самого здесь? — Твой стиль одежды, литература на полках, неисчерпаемое желание посещать театры, картинные галереи, выставки… — составляет примитивный список, опустошая тарелку полностью. — Бьюсь об заклад, твоя любимейшая профессия должна быть связанна с чем-то творческим, — и забрасывает ногу на ногу, театрально покачивая своим бокалом на аристократичный манер. — Хм, ну начнем с того, что я вообще мало когда горела желанием работать или получать профессию, — Миён шмыгает носом и подтирает выступившие слезы. Давно ей не приходилось так много смеяться. — В детстве у меня был весьма неплохой план — найти богатого мужа и жить в свое удовольствие, занимаясь любимым хобби, — вспоминает тоном с едва заметной мечтательностью, но через секунду пожимает плечами вполне себе приземленно. — Но можно сказать, что мой гениальный план с треском провалился. Как видишь, здесь нет богатого мужа, а я живу, занимаясь не любимым хобби, а вагоном и маленькой тележкой непрофильных предметов, что якобы требуется будущему лингвисту. — О? — Тэхен становится эталоном искреннего удивления. Быстро выпрямляется на стуле, безобидно округляет глаза и в невинном изумлении вскидывает брови. — Лингвист? Но ты совсем не похожа на лингвиста, — чтобы выпалить свое первое впечатление. Миён снова усмехается. Не грустно и не удрученно, как сделала бы обычно, коснувшись этой темы, а с ностальгией. Как над чем-то неприятным, что люди сквозь года вспоминают уже с добротой и самоиронией. — И на кого я по-твоему похожа? — спрашивает девушка с неподдельным интересом, делая глоток вина и морща носик. — Ну не знаю… — тянет задумчиво Тэхен в ответ, подходя со всей ответственностью к поставленному вопросу. — На художника, дизайнера, иллюстратора, может быть даже архитектора или тату-мастера. Считаю этот род деятельности вполне себе аутентичным проявлением современной классики, — делает короткую приметку, изгибая дугой прямую бровь. — В общем, ты похожа на человека, у которого рисование не просто одно из увлечений, а часть жизни, — и умело руководствуется собранной ранее информацией, когда снова смотрит на девушку. Ему снова получается удивить ее. Только в этот раз не своей странностью, а проницательностью и наблюдательностью. Пока Миён, за закрытыми дверям, с кем-то активно объяснялась по телефону, у Тэхена было предостаточно времени осмотреться и получить основания для подобных выводов. Все, чего бы не коснулось его внимание, говорило о том, что здесь живет не просто любитель рисовать, а человек, отдающий себя этому занятию целиком и полностью, горящий этим. Множество заточенных карандашей, специальных ручек и полустертых ластиков в таком же множестве стаканчиков и пеналов. Большая коллекция рисунков на стенах рядом с письменным столом, эскизов, отработок одних и тех же деталей, и, что самое важное, кропотливая дотошность их исполнения. Реалистичная прорисовка изгибов каждой из ресничек, глубина складочки века, блики слизистой и сосудистая сетка на ней, идеально наложенные тени на силуэт, правильная игра света и еще много и много всего. Тэхен сразу отметил эту жадность к деталям, это неисчерпаемое желание вложить частичку себя в работу и выполнить ее идеально. Отметил, ведь сам становился таким же, когда дело касалось того, чем он жил. Поэтому сейчас и удивлялся, как можно было с таким самоотверженным отношением к какому-то делу позволить себе избрать иное для жизни? — Да… у меня язык не повернется назвать это просто увлечение, — а вот эти слова девушки уже тянули на выжатую улыбку чего-то наболевшего, она поджимает к себе ноги и подпирает щеку, — но, к сожалению, сейчас я и чем-то другим не могу это назвать… Простой и логичный в понимании Тэхена путь «то, чем живу, и есть то, чем занимаюсь» в случае Миён обременялся множеством иных: «то, что должно приносить доход», «то, что должно обеспечить стабильное будущее», «то, что должно не разочаровать близких». Но парень не знает этого, а если бы и узнал, все равно не смог принять. С самого детства он рос в окружении совершенно иного микроклимата. Здорового и комфортного — противоположного тому, что был у самой Миён. — Хм, — поэтому парень и хмурится такому ее ответу, но не комментирует его. Не считает правильным копаться в других и уж тем более судить. — А ты бросил универ, насколько я поняла. Как ни странно, Миён быстро забывает о горестном привкусе наболевшей темы. Возможно, она была бы и не против немного всгрустнуть, но под расслабляющим действием алкоголя и умиротворенным действием праздничного плей-листа, сделать это выявилось крайне затруднительно. — Да, пробыл там ровно три часа, пока не пригласили платить за обучение, — Тэхен осматривает бутылку темного стекла и задумчиво колышет ее со стороны в сторону, будто все остальное и так было понятно. — Иии? — на этот раз Миён подталкивает собеседника к ответу куда менее требовательно. Бросает как-то протяжно, смягченно и даже не глядя. Взгляд просто прикован к кончику своего пальца, что с интересом исследует ободок опустевшего бокала. Тэхен мельком осматривает девушку и с полуулыбкой на губах, разливает остатки вина по бокалам. Алкоголь с музыкой и впрямь сделали обстановку более миролюбивой. Тем более в сопровождении взаимной усталости. — Я у самого входа в деканат передумал учиться. Решил исполнить свою детскую мечту — стать фотографом. Пошел и купил на деньги для обучения фотоаппарат. Миён требуется какая-то секунда, чтобы переварить услышанное, затем она прыскает со смеха и утыкается в свои колени. На ближайшую пару минут слезы снова выступают на глазах, щеки по новой начинают неметь, а живот уже не на шутку болеть. Это похоже на абсурд, какую-то небылицу и выдумку, в которую бы ни за что не поверила Миён, если бы эта выдумка касалась не Тэхена. — Что такое? — заинтриговано любопытствует парень, когда девушка немного притихает, но так и не открывается от колен. — Ничего… просто ты совсем не похож на фотографа, — она отвечает не сразу, а когда отвечает, то делает это, передразнивая его. Правда без удивления, а с озорством, которого парню еще не доводилось слышать в ее тоне. — И на кого же я похож? — лукаво подыгрывает он. — Хм… скорее на какого-то инопланетянина… странного такого инопланетянина, прибывшего со страны светлых вещей, которые никогда не вымазываются, — протяжно заключает девушка, упираясь виском в колено. За время своей работы Тэхен повидал огромное количество красивейших мест и в разы больше исключительной красоты людей. Но не так часто он встречал идеальные моменты. Света на кухне мало, Миён сидит в полутени, но взгляд Тэхена, закаленный тонкостями профессии, сразу хватается за все представленные детали. Он различает открыто представленное ему лицо, которого еще не видел в таком «свете» ни разу; видит пухлые щечки, что были разрумянены в этот раз не морозом или злостью, а смехом; видит вздернутый краешек губ, что впервые на его памяти оказались без помады, и видит спрятанную за плечом оставшуюся улыбку. Не по привычке спрятанную, как было всегда до этого. Абсолютно точно нет. Прикрытую случайно, просто потому что девушка сидит в такой расслабленной позе. Последнее, на чем заостряется его внимание — задержанный на себе взгляд, полный смешинок в глазах, влажного блеска и приобретенного благодаря этому кристально-зеленого оттенка радужки. Удивительно, но такой взгляд так же является первым за время их недолгого, но вполне достаточного для подобного действия, общения. Идеальный момент. Он не связан ни с великолепием места, ни с изяществом человека. В нем нет причин или предпосылок. Это своя, ни с чем несравнимая атмосфера, сотканная стечением огромного количества обстоятельств и случайностей. Совсем не идеальная по своей природе, но уникальна в избранной комбинации. Был бы у Тэхена сейчас с собой фотоаппарат или хотя бы телефон, он бы обязательно сделал идеальный снимок. Но фотоаппарат украли, а телефон остался где-то далеко на диване. Да и момент скорее всего будет упущен, если отвлечься от него. Где-то вдалеке начинает трещать салют, радио-канал заходится гулкими ударами новогодней полуночи, а телефон Миён вибрирующим звонком. Десятым за сегодняшний вечер. Но, кажется, девушка ничего из этого не слышит. Сидит и все так же отсутствующе смотрит на Тэхена, будто через какую-то мутную призму, будто вот-вот заснет. Он усмехается и нужная атмосфера медленно рассеивается, оставляя после себя только приятное послевкусие чего-то необычного. Как и ожидалось, она чересчур эфемерна и быстротечна. — Кто-то сильно о тебе волнуется, — подмечает парень, когда Миён смыкает веки поздним зажиганием. — Может ты все-таки недоговариваешь и у тебя есть богатый муж? Очутившись снова в реальности, она слабо посмеивается, растягивая одни лишь губы, мельком заглядывает в вспыхнувший экран и отрицательно мотает головой. — Увы, но нет, — отключает звонок, вместо ответа печатая что-то односложное. — Это подруга. Все переживает, что ты окажешься каким-то маньяком. — Маньяком? — посмеивается без удивления Тэхен и замечает, что девичьи кончики губ тоже подпрыгнули чуть выше. — Именно, — дабы скрыть это, Миён шатко поднимается со своего места и сгребает грязную посуду со стола. — Она уверенна, что ты специально все подстроил лишь бы пробраться ко мне домой, напоить и сотворить невесть что ужасное, пока я буду в беспамятстве. От собственных слов улыбка лезет уже на все тридцать два, поэтому Миён спешит развернуться и залавировать к мойке, пытаясь не наступить на носящуюся под ногами Тату. Тэхен же не желает упустить такой момент. Поднимается следом за ней, несет ту часть приборов, что не уместились в девичьих руках и взваливает свою ношу в мойку. — Знаешь, чудачка, а ведь ты подходишь на роль маньяка куда лучше меня, — подвигает, очевидно несогласную с этим решением, Миён в сторону от раковины и сам пристраивается около нее, чтобы разобраться с посудой. — Сначала донимала звонками весь день, потом узнала место моего положения под видом помощи, а затем и домой затащила, натравив своего маленького Цербера на меня, — две тарелки, две пары палочек и два бокала быстро омываются мыльной водой и ополаскиваются, занимая свои места на сетке для сушки. — Неужто ты и в самом деле позарилась на мою невинность? — Тэхен говорит совсем не невинно и так же смотрит в глаза, но с притворством хмурится, чтобы отвлечь собеседницу от проявленной только что своевольности. Миён закатывает глаза и разочарованно цокает с таким же театральным подтекстом. — Ладно… ты меня раскусил, — а затем поднимает руки в сдающемся жесте, — теперь ничего не выйдет. Мгновение напускной серьезности и парень с девушкой снова посмеиваются. Только на этот раз улыбается Миён уже полноценно, демонстрируя верхний ряд зубов и тонкую линию десен над ними. Тэхен испытывает при этом нечто неоднозначное. Он улыбается так же в ответ, а в голове завязывается какая-то мысль, но ничего из этого уловить парень не успевает. В их беззаботную беседу врывается одно веское обстоятельство, требующее незамедлительно вмешательства. И имя ему — Тата. Словившая вечернее бешенство кошка, что до этого носилась по дому, обскакивая все стены и стулья с невиданной ловкостью, каким-то образом умудрилась запутаться в обычной шторе. И теперь истерично брыкалась, пытаясь выбраться. За свою попытку прийти на помощь Миён обзавелась парочкой новых царапин и новой психологической травмой. — Тц, Тата, успокойся… Кошка перевозбужденно выворачивалась не только из тканевой ловушки, но и из девичих рук, пока не оказалась на воле и не умчалась через всю жилплощадь, дабы на этот раз юркнуть под одеяло кровати в спальне хозяйки и затаиться. Оба свидетеля развернувшийся сцены прослеживают последний маневр с удивленно вскинутыми бровями. — Кажется, Тата собралась спать, — предполагает Тэхен, промакивая мокрые руки полотенцем, когда подозрительная тишина со стороны спальни длиться какое-то время. — Неа, она просто собралась отомстить мне за твою одежду и разнести комнату, — подытоживает Миён, когда эта самая тишина прерывается новой волной неистового метания, просто уже под одеялом. Девушка отчаянно вздыхает от одной лишь мысли, что хочешь-не хочешь, а придется как-то совладать с этими порывами любимицы, если она все-таки планирует сегодня отдохнуть. Но ее, стоящую у окна, что до сих пор вспыхивает взрывами запоздалых фейерверков, вдруг накрывает неподвластной слабостью. Сильно давящей мыслями на голову и усталостью на плечи. — А вот нам бы не помешало поспать, — признается она и косится на время в наново брякнувшем телефоне. — Так что предлагаю на этой эпичной ноте разойтись по комнатам. — Какая отличная идея, — Тэхен даже не спорит, согласно качает головой, и идет за двинувшейся в зал девушкой, предварительно бросив полотенце на ручку духовки. — Твое полотенце осталось в ванной, пакет с одеждой я убрала в шкаф, чтобы Тата не добралась ночью, подушка и одеяло на диване, — обыденно перечисляет Миён, подбирая на своем пути нужные ей вещи. — Ах, и еще чуть не забыла, — останавливается у самого входа в спальню, — если вдруг станет холодно, можешь взять плед вон там на полке или в тумбе под телевизором, — на секунду оборачивается и подпирает косяк боком, чтобы наглядно ткнуть в другой конец комнаты. — Оу спасибо, надеюсь, там найдется белое или хотя бы молочное, — Тэхен напоследок отшучивается с совершенно серьезных видом и скребет задумчиво подбородок. Усталость одолевает все тело и разум девушки, но она не может в этот момент не улыбнуться. Снова открыто, снова без утайки, снова так, что ее собеседник не может не ответить ей тем же. В следующий миг дверь спальни тихо закрывается, и каждый остается один на один с собой и своими мыслями. Для обоих сегодняшний день был непривычно насыщенным. Мало того, что у каждого из них имелся обыденный список того, что еще предстояло решить. Чего-то по типу учебы, экзамена, жилья, билетов или изменившихся планов. Так еще и появился внушительный перечень того, что необходимо было просто прокрутить в голове и обдумать. Обоим еще предстояло задаться вопросом, почему Миён решила приехать за Тэхеном на другой конец города, почему мерзла на улице, дожидаясь пока он дозвонится к кому-то из знакомых, почему она оказалась настолько доброй и отзывчивой, что пустила парня к себе, а он таким наивным и самонадеянным, что без сомнений принял это предложение. И самое важное почему все-таки они открылись друг другу при том, что это не было свойственно ни настороженной Миён, ни обычно непринужденному, но внимательному Тэхену? Но в итоге, спустя несколько часов пустых раздумий, оба спишут все эти странности на эффект случайного попутчика. Ведь излить душу незнакомцу, пути с которым неизбежно разойдутся, гораздо проще, чем близкому человеку.