Алчность

Он хорошо помнил далёкий момент из своего детства и тот миг, когда впервые начал осознавать себя как личность. Ему было три, скоро должно было исполниться четыре, он стоял перед высоким-высоким для себя шкафом, на дверцах которого висело зеркало, и смотрел в свое отражение. Он уже не помнил чётко, что отражала зеркальная поверхность, помнит лишь образ несуразного ребёнка. Сейчас, он даже не помнит свой пол, свой дом, свой город, своих близких. А всё потому, что сейчас он также стоит перед зеркалом, напротив высокого-высокого шкафа, и смотрит в свое отражение. Точнее, совершенно на незнакомое  ему отражение ребёнка. Каштановые лохматые волосы, большие оленьи глаза, пухлые щёчки, маленькие ручки и ножки. Это он. Теперь он живёт в Японии, его имя Еши, его мама - Нана, папа - Емитсу, брат - Тсуна. Ему восемь лет, в груди легонько что-то шевелится, и он в отчаянии. Губы маленького ребёнка дрожат, на глаза наворачиваются слезы и уже через секунду слышится громкий плач, на который прибегает мама. Не та мама, которая его воспитала, не та, которая подарила детство и комплексы, не та, которая познакомила с жизнью. Новая мама, новый он. И как же это ужасно пугает. Тёплые руки обнимают его, губы сладко шепчат что-то глупое, но успокаивающее. Детскому телу и слабой психике многое не нужно, ребёнок засыпает от такой незатейлевой ласки. *** Когда ты пишешь прощальное письмо, уходишь из дому и берёшь с собой лишь личный дневник, уезжаешь в лес, а после перерезаешь себе вены, ты рассчитываешь только на одну вещь. На то, что никогда больше не проснёшься. Но я проснулся. Стоя перед зеркалом, в восьмилетнем теле. Не пожелаю такого "счастья" ни одному человеку, который искренне мечтает о смерти. Да и надо же было мне переродиться ни в кого иного, как в персонажа аниме. Я был зол. В начале. Эмоции улеглись, а искреннее волнение Наны что-то затронуло в сердце. И любопытство. Порок любого человека, но то, что делает нас живыми. Я не помню, когда в последний раз испытывал любопытство. Такой склероз можно было списать на в принципе затуманенную память о прошлой жизни, но прикол в том, что я не помнил лишь бытовые вопросы. Имена, названия, лица, улицы. Но что-то такое как свои чувства и события, которые сформулировали мою личность я помнил хорошо. От того я знал, что очень давно не испытывал любопытство. Вообще, хоть что-либо, что делает людей живыми. Поэтому я решил задержаться. Это было интересно, ново. Убить себя ещё раз можно будет без проблем и позже, а пока я гляну на Японию и придуманный мир изнутри. Потому что подобное слишком интересно. С кухни доносились чудесные ароматы. Нана готовила что-то на обед. Я сидел перед телевизором и типа смотрел мультик, а на деле был погружен в себя. Я не просто попал в аниме, а попал в фанон. Ту самую ау из фэндома с двумя братьями, истинным небом и суицидом старшенького. Возможно! Конечно, возможно, что я ошибаюсь. То, что здесь есть Иетсуна и его увёз наш отец-оболтус в Италию не обязательно говорит о трагедии. Но лучше перебдеть чем недобдеть. Я давно понял, что реальность жестока, а надежды рождаются лишь для того, чтобы разбиться, поэтому я не буду рассчитывать на что-то хорошее. Я в ужасной вселенной. То, что теплится в груди - непробужденное истинное небо. Голубоглазый блондинистый ребёнок в воспоминаниях - мой брат, который не выдержит и убьёт себя. Женщина на кухне - чересчур мечтательная Нана. Блондин-мужчина - мудак. Задерживаться в таком мире точно не стоит. Я лишь взгляну на округу, познакомлюсь с Наной, побездельничаю и уйду с миром. Всё равно тех, кто рождается с истинным пламенем должны убивать в младенчестве. Робкая улыбка тронула детское личико. Ему не о чем переживать. Наконец он может немного насладиться безмятежием. А после вечным сном.