Underune

      В жизни Криса было мало что приятного. Светлые времена давно прошедшего короткого детства едва всплывали в памяти, полностью затменные невзгодами тёмной подростковой эры, наполненной различными моментами и событиями, втаптавшими когда-то невинное мировозрение в лужу едкой, жестокой, гниющей заживо реальности, в одночасье с насмешливым хрустом сломавшей розовые очки в подарок. Человек страдал не всё время, были так и совершенно нормальные малочисленные дни простого ничего, дававшие повод для размышлений в моменты спокойствия, как и просто плохие дни, от которых хотелось кричать, срывая голос в мокрую от слёз подушку, проклиная всё и вся, а иногда и вовсе невыносимые, сжирающие душу удушающей болью, сжигающие разум неконтролируемой яростью от чувства издевательской беспомощности, заковывающие в кокон из страха полного одиночества.       Но чем больше времени проходило, тем чаще простые будни поглощались без остатка с мерзким чавканьем невыносимыми днями, тем надломленнее становилась человеческая психика, находясь под тяжестью тьмы своей комнаты, пока ватное тело лежало на мерзлом полу, ледяные пальцы судорожно хватались за громко колотящееся в узкой грудной клетке сердце, внутри начали всплывать отчаянные, полные боли мысли — а каково это умереть? Можно ли почувствовать смерть, то, что ты умер, то, что тела, продолжения тебя больше нет? Может ли душа, собственное «я» осознать, что оболочки из крови и плоти больше не существует? Что при попытке согнуть пальцы ничего не произойдёт? А как же глаза? Душа вообще может видеть? Если может, то что она увидит, если тела нет, глаз больше нет?

Только тьму.

      Крис боялся этих мыслей. Боялся того, как сами мысли исчезнут вместе с ним и его мозгом, неизбежно бы распухшим от многочисленных бактерий, запускающих процесс разложения, облегчающий тошнотворную трапезу из чужой памяти и чувств ликующим жукам-трупоедам. Но если вдруг душа каким-то образом может самостоятельно мыслить, то что будет после? Куда попадёт настрадавшаяся душенка? В рай? Ад? Может, лимбо? Или она навсегда останется в бездне, в плену собственных болезненных мыслей? Неизвестность пугала Криса. По крайней мере, пока он был жив. Но теперь забитое досмерти человеческое создание ощущало только глубокое умиротворение, отгоняющее страхи и волнения, терзавшие острыми когтями последние восемь лет, бережно сортируя мысли, позволяя заглянуть в воспоминания с некой трезвостью, никогда не познанной паладином при жизни. Крис мог многое обдумать: свой конец, радости, невзгоды, непонимание монстров и их страх по отношению к нему, но так, будто он смотрел на себя со стороны, как на кого-то чужого и до глубокой тоски родного одновременно. Но раз у него теперь всё время мира, то сейчас самый подходящий момент понять, что же такое смерть на самом деле, ведь изучение чего-то нового куда интереснее, чем переосознанение старого «я». Человек всегда представлял себе, что окончание существования — это что-то невероятно холодное, пробирающее до глубин души и пугающее, но смерть была… такой тёплой, подобно пушистым объятиям его матери, и вместе с тем… влажной?       Тяжёлые веки с большим трудом распахиваются, затуманенное зрение не может распознать происходящее вокруг, а мозг пребывает всё в таком же спокойном состоянии, не спеша просыпаться и реагировать на обстановку. Глаза несколько раз промаргиваются, с тяжёлых от влаги чёрных ресниц слетает несколько капель, падая на больше не болевшие щёки. Уши, забитые жидкостью, начинают слышать приятное бурление, алые зрачки, неохотно сосредоточившись, дополняют картину видом кристально чистой воды, окутывавшей тело по шею. Голова с мокрыми волосами тяжело подняла подбородок, позволяя владельцу увидеть намного больше — повсюду с потолков и стен лились журчащие потоки, проникая в углубления пола, наполняя их жгучей жидкостью, испускающей густой белый пар, улетающий ввысь в черноту бездонного поднебесья. Пространство было украшено растениями, теперь не такими и бесячими дурманами, красиво ползущими по поверхностям, закрывая его своими пышными белыми листьями с вьющимися лозами, оставляя только догадываться о том, из какого материала сделан этот ярус. Взгляд опускается в воду, на её поверхности плавают ароматно пахнущие лепестки, успокаивающие нервы.       — О, младшенький, ты проснулся! — к сожалению, идиллию нарушает писклявый знакомый голос, но по какой-то причине вовсе не раздражающий, что было невероятно странно. — Как себя чувствуешь? — куст на ножках в припрыжку подбегает к Крису, усаживаясь рядом на цветы, опуская тонкие веточки в жидкость, тут же блаженно выдыхая.       — Я… Я не умер? — голос был малоэмоционален, звуча слишком расслабленно, но существо под боком уловило удивление.       — Что? Конечно же нет, новенький! Твой разум истощился из-за слишком сильного мастерства старшего братца, вот ты и отключился, но святые воды восстановили тебя и привели в полный порядок.       — Где я? — вяло спрашивает человек, даже не желая как-либо двигаться и выбираться из тёплого источника.       — Мы в Твердыне! Месте, где наши верные послушники отдыхают после тяжёлых изнурительных тренировок! Здесь красиво, не правда ли? Разве это место, как и всё Священное Древо, не есть настоящее чудо во плоти? — благоговейно, словно соловей, запел Тетива, каким-то образом начиная усыплять и без того сонного рыцаря. — Эти тёплые источники позволяют не только нашим телам отдыхать, но и заглядывать внутрь себя, принять нашу суть, переосознать переосознанное! — глаза сами по себе медленно закрылись, в голове становилось пусто.       — Прекрати. — резкий и твёрдый голос тут же вывел из дрёмоты. Алый взгляд вяло скользнул по шагающему к ним Посоху, вышедшему откуда-то издалека. — Он заснёт. — младший брат захихикал, но принял слова старшего во внимание.       — Я был бы не прочь поспать… — сонно заявляет Крис, зевая и уходя под воду ещё сильнее, пока только верхняя часть лица вместе с носом не начала выглядывать из жидкости.       — Нельзя. — строго произносит тёмный, лёгким движением хватая члена их семьи за шкирку и вытаскивая из горячего источника, ставя на слабые ноги.       — Блять. — к светлому тут же вернулась вся его энергия, включая эмоции и в большей части жгучее раздражение от того, что его насильно вытащили из столь успокаивающего бассейна. Конечности моментально окрепли, позволяя твёрдо стоять на ногах, а рукам недовольно отдёрнуть деревянные пальцы от серого из-за воды одеяния, не обрамлённого тяжёлыми доспехами. Красноглазый тут же повернулся к тёплому источнику, желая прыгнуть в него бомбочкой, но, словно предсказав его намерения, мастер бесконтактного боя схватил его за плечо твёрдой непреклонной хваткой, не давая сделать и шага, на что хотелось зарычать и наброситься, разорвать на части, но обладатель мокрой шевелюры разумно сдержался.       — Понимаю, младшенький, соблазн велик, я бы сам с головой окунулся в святые воды! — теперь голосок Тетивы ещё как раздражал, и его хотелось хорошенько придушить, чтобы тот заткнулся, но маньячичу было не совсем понятно, где находится шея у круглого маленького тёмного, безмятежно бултыхающего веточки в воде. — Но слишком часто и долго в них засиживаться не стоит, твой дух ослабнет и станет слишком мягким, а для нас, верных воинов Пресвятой Матери, это просто недопустимо!       — Ок. — сухо отвечает человек, ощущая, как его отпускают, давая свободу действий. Крис потягивается, рукой зачёсывая мокрые локоны назад, чтобы видеть.       — О, насчёт этого, не волнуйся, когда купаешься в святой воде, то очень быстро высыхаешь, так что можешь не бояться, что замёрзнешь. — лучник не планировал выходить из источника, на что его старший брат так же насильно вытащил оттуда, ставя на пол.       — Из-за этого. Никаких повышений. — низкий тёмный, судя по звукам, недовольно забормотал и нахмурился, а после, смирившись, встал ровно. Крис обратил внимание, что на лице Посоха вновь находилась маска, скрывающая его лицо.       — Ну ничего, исправиться я всегда успею, и подняться на ранг выше тоже, братец! — серьёзно произносит Тетива, глядя на высокого, затем переводя взгляд на мокрыша. — И ты тоже, будь усерден, как и я, и сможешь добиться многого!       — Ага. — не особо заинтересованно отвечает ангел, вновь осматриваясь, но уже на наличие доспехов и Гастера. Но если стальная броня лежала неподалёку на куче из дурманов, то вот последнего нигде не было видно. — «Эй, Гастер, ты где?» — фантом не откликнулся на мысленную просьбу, оставляя после себя лишь напряжение от незнания, что делать и как продвинуться дальше по ярусам.       Но Крис не беспомощный ребёнок, что не может действовать без указки взрослых. Он большую часть своих приключений полагался на себя, так и в этот раз сможет положиться. Собравшись с силами, он повернулся к двум остолопам.       — Я хочу ещё погулять по Древу. Я могу подняться на последний ярус? — пытаясь как можно спокойнее произнести, унимая свою нервозность.       — Нет. — сухо отвечает тёмный с посохом и на этом заканчивая свои объяснения. Крис вскидывает бровь, на что лучник тут же подхватывает.       — Седьмой ярус принадлежит Пресвятой Матери, никто не может посещать его без её благословения! — от досады у паладина враз высохли волосы, распушаясь во все стороны. — Даже братец не имеет к личному этажу Пресвятой Матери постоянный доступ!       — То есть там закрыто? — уточняет он, хмуря брови и теперь зная, что эмоций никто не увидит благодаря эмо занавеске на пол-лица.       — Ограничивающей руной. Так что, младшенький, выбора у тебя нету, кроме как гулять внизу. — кустарник пожал плечами, о чём-то поразмыслив, прежде чем задорно подскочить к новичку вплотную. — У нас так много комнат и помещений в Святом Древе! Я уверен, ты ещё не видел их все. Давай мы с братцем устроим тебе экскурсию!       — Э-э-э, нет… — понимая, что он никак не может тратить время на двух придуроков, пытается отмазаться, с трудом собирая мысли в кучу. — Я бы… хотел ещё отдохнуть здесь. Здесь классно. — со стороны Посоха донёсся задумчивый хруст, ему явно не нравилась идея оставлять новичка одного среди манящих вод.       — О-о-о? Так значит? Понимаю, возможно, тебе требуется больше сил для восстановления. — согласно и не задумываясь лепетал лучник. — Раз так, братец, то у нас теперь много других дел, а мы не можем вечно следить за новичком. — но Посох издаёт ещё один звук, обдумывая решение больше пятнадцати секунд, чем нервирует паладина, бегающий взглядом по помещению, пока не замечает какое-то странное пятно в одном из углублений. Никто иной, как Гастер, уселся в воде, заинтересованно глядя на плывущие мимо него лепесточки.       — Ладно. — в конце концов согласился мастер, но поставив условие. — Никакой воды.       — Да без б, топиться не собираюсь. — хотя Крису очень хотелось, уж слишком хорошо эта вода действовала ему на нервы.       — Вот, ты слышал младшенького, братец, мы можем идти! Давай, у нас ещё пять часов тренировок впереди! — Тетива попрыгал к выходу, быстро скрываясь за пустой дверной рамой.       Алые глаза направились в сторону высокого Тёмного, что, молча посмотрев на юного воина, слегка склонил свою голову с маской в знак искреннего почтения и уважения, поражая этим мгновенно застывшего подростка, в жизни не видевшего к себе такого отношения со стороны взрослого, что не видел в нём глупого ничего не понимающего ребёнка, а нечто другое, осознанное и достойное стоять с ним на равных. Или почти достойного.       — Отдыхай. — выпрямляясь, существо разворачивается и уходит в тот же дверной проём, как и лучник, хрустя конечностями, оставляя Криса наедине со своими мыслями посреди горячих источников Твердыни.       — Такие слова не должны обольщать тебя, мой ангел. — доносится вдалеке от стоящего и слегка смущённого.       — Я знаю. Они мои враги. И рано или поздно я убью их, чтобы стать сильнее. — ноги идут к лежащим неподалёку блестящим доспехам, полностью вычищенным до блеска. Рядом отдыхал такой же розовый щит. Тело само собой замирает на несколько секунд, прежде чем нагнуться, начав подбирать части экипировки и надевать на уже сухое туловище.       — И эти мысли совершенно правильны, ангел. Как только у них выпадет шанс, послушники Матери убьют тебя, как бы они в моменте не выказывали своё лживое уважение к тебе. А теперь нам стоит поторопиться, мы и так потеряли слишком много времени из-за твоего потрясения.       — Сколько именно? — мычит уже полностью одетый рыцарь, поворачиваясь к кляксе в луже.       — Целый час.       — Это я так долго нахуй в отключке был?! — Гастер кивает, растворяясь в водных пучинах и возникая около человека чёрным облаком. — Хули ты не разбудил меня?!       — Придержи свои ошарашенные возгласы, ангел, они не помогут делу. — спокойно стукаются слова об разгорячённую лохматую макушку. — Я не смог разбудить тебя раньше из-за этой жидкости, в которую поместили твоё тело. Нечто помешало мне, оттолкнув. — призрак покачал бледной головой, направляясь в противоположную сторону от входа в Твердыню, маня за собой удивлявшегося всё больше.       — Странно. Может, дело в дурманах? — Крис и Гастер шли всё дальше, минуя тёплые источники и пышную растительность, подходя к небольшому узкому, но длинному коридору, лишённому белого свечения златоцветов и какого-либо тепла, не было даже пара, словно избегавшего попадания в душное пространство из камня.       — Нет. Это что-то гораздо… гораздо сильнее. В этой воде таится могущественная энергия, и мне совершенно не понятен её источник. — несколько поворотов, и в конце коридора виднеется очередная винтовая каменная, вовсе не элегантная лестница, ведущая наверх. Крис ступает на огромный шершавый блок, служащий неуклюжей ступенью, тут же желая бросить всё это дело, побежать со всех сил назад и просто нырнуть в тёплые источники солдатиком, но умудряется сдержать себя, оборачиваясь и видя выжидающее лицо фантома. — Пока ты расслаблялся, я битый час пытался понять, в чём дело, но безуспешно, кроме нахождения входа на последний этаж. Почему-то мне кажется, мы найдём все ответы наверху.       — Тебе действительно не похуй на это? — Крис не разделял тех же чувств, что и его карманная палочка-выручалочка, думая только о их начальной цели — противоядии. Крису было глубоко плевать на древо, его устройство, ранги и тем более какую-то воду.       — Не будь так категоричен, возможно, эта информация окажется нам полезной. И мне далеко не всё равно. Что может быть интересней, чем познавать что-то новое вместо всепоглощающей скуки, ангел?       — Ну не знаю, любая игра на моём Геймкубе? — фыркает он, слыша в спину снисходительное: «Ну разумеется».       Дальнейший путь продолжается в молчании, пока путники не достигают двери, не деревянной, а стальной, плотно запертой, с ярко-зелёной руной поверх чёрного не блестящего металла. Крис по указке Гастера прикладывает руку к руне вместе с белой дырявой кистью призрака, неотрывно наблюдая, как заклинание развеивается, медленно исчезая с двери без ручки, что сама распахивается, впуская внутрь самозванцев. Человек, сделав несколько шагов внутрь, осматривает помещение, закрывая глаза рукой от неприятного яркого белого света, бьющего с потолка, глядя на маленькие дурманы в горшках, что были разных цветов: одни пепельного, другие белые, а третьи вовсе ярко-золотого. Последние выглядели едва жизнеспособно, тяжело опустив сгнившие сердцевины к холодному бетону. Но стоило человеку пройти мимо, как цветы расцвели, направляя свои стебли в сторону его ног, озадачив этим Криса, тут же пнувшего цветочные горшки, начиная давить их от греха подальше, раскидывая растительные остатки в разные стороны.       — Ангел мой, не думаю, что сейчас время для избавления от сорняков. — напоминает ему призрак, стоя около громоздкого рабочего стола со всяким хламом, включающим в себя большое количество бумажек, склянок, горшков, вложенных друг в друга, и подставок для пробирок, внимательно осматривая каждую из них. — Предлагаю, чтобы не гадать, какой из них антидот, а какой яд, прочитать записи Матери.       — Блять, может, ты это сам сделаешь? Не хватало ещё скучные записки этой цветочной пизды читать… — завыл Крис, подходя к Гастриту.       — С большим удовольствием, но у меня нет физического тела для переворачивания бумаг. — рыцарь закатывает свои глаза, как бы ему ни хотелось, но его поставили перед фактом. Лохматыш начал методично переворачивать все записки подряд, не вчитываясь в их содержание, оставляя это на съедение голодному по информации фантому. — Хм… как интересно. — Гастер хмыкнул, начиная зачитывать вслух. — Плоды эксперимента номер двадцать три породили двоякие (двоякии) умозаключения, азъ смогла клонировать структуру оригинального «Златоцвета» в умаленном формате. Объект переливается ярко-жёлтым цветом, процветая при нахождении живых существ вскрáй… — призрак читает другую записку, находя дальнейшее прочтение более занимательным. — Очень скоро Вмáле азъ вперя́ти, éже реплика значительно возрасти́ти в размере. Реплика начала процветать áще испускать пыльцу, думарнищую ум. В ходе воздействия было обнаружено, éже пыльца создаёт прелесть того, чим вóлити объект, поражённый репликой, раскрывая потаённые думы. Не подобает сказать, éже оригинальный Злотоцвет имеет те же свойства… Е приносит спокойствие áще чувство безопасности в своём присутствии, даже включая и внутренние соки… Так вску́ю результаты толико различаются? Вознепщева́ти азъ ныне вéдети, как объединить тёмных… — Гастер взглянул за запись после. — Реплика преизлишне разрослась, ни смогла проконтролировать рост, азъ обнаружила множество субреплик в дебрие вскра́й от Цветерлита… — клякса заинтересованно хохотнула. — Не смогла и истнити, они растут быстрее, чем азъ и уничтожаю… По какой-то глави́зна они ни покидают дебрь, видимо, се связано с теми червями áще симбиозом между ними. Дивно.       — Блять, так из-за этой суки я чуть не сдох от тех цветочков?! — зарычал Крис, злясь на Матерь ещё сильнее, едва разобрав её слова.       — Видимо, так, ангел. — фантом продолжил чтение, улыбаясь всё шире. — У менé создаётся впечатление, éже Златоцвет — се отражение чесó ради воли… Чесó ради хотение уюта аще счастья… Ни могу объяснить иначе. Почтó, когда азъ раз за разом пытаюсь скопировать и, се ощущение счастья, модифицировать, азъ получаю нечто коварное? Яко моя́ реплики — се обратная сторона чесó ради… Ни понимаю. Éже мне ми делать? Азъ в отчаянии…       — Да пошла она нахуй, где ебучие записи про антидот? — шипит подросток, абсолютно ничего не понимая на слух, думая, что Матерь раньше изъяснялась более понятно, а теперь её речь была такой же загадочной и неразборчивой, как у герцога головоломок.       — Помолчи, ангел, здесь есть ещё. Азъ начала экспериментировать над репликами… Дурманы, так азъ нарекáти и, претерпели изменения. Золотой оттенок ушёл, ныне они пепельного аще белого цвета. Азъ могу контролировать иллюзии, внедряя в цветы часть своей души… Теперь азъ могу контролировать чужую волю аще впускать в Древо. Однако образец сто двадцать два нестабилен, на всякий случай азъ сделала антидот С35…       — Вот он! — с громким нетерпеливым вскриком человек тут же выхватывает единственную голубую пробирку из подставки с таким же номером, радуясь тому, что эта тягомотина наконец закончилась и ему больше не надо было слушать безумную бредятину ненавистной тёмной. — Всё, пошли отсюда, надо вернуться к Ральзею! — не дождавшись ответа, рыцарь побежал к выходу, крепко держа стекляшку, боясь уронить.       — Надеюсь, ты помнишь, что каждому из членов твоей команды нужен антидот. — слышится внутри лохматой головы, пока мимо глаз мелькали горячие источники.       — Да тут же только на одного порция. — вдруг задумывается Крис, сбавляя бег и чуть не спотыкаясь на лестнице, но умудряясь не упасть, начиная медленно спускаться, чтобы точно не навернуться. — Я как такое количество на четверых разделю?       — Ответ очевиден, ангел. Просто добавь в воду внутри алтаря и затем проделай то же самое, что и Матерь.       — Блять. — паладин поморщился, не желая представлять, как насильно окунает своего друга и объект любви в эту мерзкую жижу. — По-другому нельзя?       — Не думаю, ты же решил не переворачивать записи с инструкцией применения. — язвительно бьётся в черепушку Криса.       — Гастер, блять, ты серьёзно сейчас?!       — Это был твой выбор, не мой, но раз мы уже на выходе из шестого яруса, то полагаю, сейчас у нас нет времени возвращаться.       — Аргх, ладно, похуй!       И рыцарь продолжает спешить, довольно быстро преодолевая все ярусы, даже не чувствуя усталости благодаря влиянию священной воды, и не обращая внимания на теперь здоровающихся с ним проповедников, добираясь и чуть ли не падая в цветы на второй этаж, но оставляя колбу невредимой. Ангел добирается до места вознесения, замечая, что его отец, Сьюзи и Ральзей вяжут друг другу венки из дурманов.       — По крайней мере, они никуда не ушли. — Крис молча соглашается с Гастером, тут же подбегая к алтарю с водой, смотря на пробирку и судорожно выдергивая пробку из горлышка, выливает содержимое в чан, наблюдая, как жидкость быстро окрашивается в голубой, под цвет собственной кожи.       — Крис! Привет, как твои дела? — мягко, словно облачко, облепляет его плечи слова Ральзея, одурманенно улыбаясь пришедшему другу. — Тебя долго не было… Я связал для тебя венок… — козлик встаёт с колен, идя к человеку, неся в руках кольцо из плетёных цветов, смотря, как друг поворачивается на голос, уставляясь на «подарок» и такой же экземпляр на розовых рожках.       — С… Спасибо, Ральзей. — смущённо произносит он, беря из мягких лапок дурманы, совсем уже не мерзкие, а вполне симпатичные, очень даже хорошо смотрящиеся в венке, простым движением надевая на лохматую голову, поправляя, чтобы подарок точно не слетел.       — Ой, тебе так идёт! — захихикал дурашка, глухо хлопая в ладошки с румянцем на лице.       — Твоя голова словно была создана для этого венка, сынок! — вставляет свои пять копеек тепло улыбающийся Азгор, продолжая вязать другой экземпляр для Сьюзи, что выглядела ещё более отсталой, чем до этого, будучи не в состоянии даже работать своими руками.       — Угу. — напомнив себе, где он и с кем, паладин неохотно кладёт свои руки на плечи Ральзея, подводя его к голубой воде, мешкаясь, не желая поступать, как того требовала ситуация, но у него не было иного выхода, отчего холодело и сжималось сердце внутри неспокойной грудной клетки. — Ральзей, у тебя что-то на лице, его надо помыть. Срочно.       — Да? Ох, ну хорошо! — миловидно отвечает ходячая сладкая вата, наклоняясь и уже желая набрать в ладошки жидкость, вдруг ощущая давление на свой затылок с силой, опускающей почти всю голову прямиком в воду, поддержав её там несколько секунд и тут же отпуская. С резким вздохом маг выпрямляется, держась за края алтаря, удивлённо глядя перед собой, полностью избавляясь от влияния дурманов, забывая венок в воде. — Крис?! Что происходит?!.. — слегка дрожащим голосом спрашивает напуганный и дезориентированный, глядя на товарища с мелко дрожащими плечами, что едва сдерживал смех. — Почему ты?..       — Присядь, тебе нужно прийти в себя. — словно настоящий джентльмен, рыцарь провожает Ральзея пока ещё к заражённым товарищам, пытаясь не засмеяться от того, что белоснежный мех на лице и ушах теперь приобрёл ярко-голубой оттенок, стекая цветными каплями вниз по подбородку, делая мага донельзя смешным и нелепым, словно тот неудачно закосплеил Смурфету. — Я объясню всё, когда вы все выйдете из-под действия этой дряни… — усаживая Ральзея на ближайшую кочку, давая ему прийти в себя, алый взгляд падает на Сьюзи, совершенно тупым лицом смотрящую на Криса, словно пытаясь понять, кто он. — Идём. — сухо командует парень, зовя рептилию за собой, и та повинуется, но открывая свою пасть.       — Ха-ха, выглядишь хорошо с венком… Я тебя даже перепутала с Ральзеем… — глупо хихикала рептилия, вставая перед алтарём, не замечая яростного сверления в свой затылок. Крис быстро вспомнил про свою обиду, воскрешая бурлящую злобу. Он переводит взгляд на Ральзея, что берёт подол своей белой мантии в лапки и, поднимая, начинает вытирать лицо, открывая вид на своё нижнее бельё, Крис смущённо отворачивается, так и не разобрав, какого оно было цвета, быстро сменяя фокус на отца, что вовсе незаинтересованно отвернулся, увлечённо собирая больше златоцветов, и, судя по удовлетворённому тихому пению, наслаждаясь их видом и процессом. — Мне что, тоже умыться? — задаёт тупой вопрос бестия, выводя человека из себя, ощущая, как на её затылок грубо ложится небольшая ладошка, по какой-то причине дико смеша её. Крис с силой надавливает, с громким хлюпом погружая веселящуюся морду в жидкость, делая то же самое, что и с магом, но на этот раз держа голову Сьюзи дольше, намного дольше, наблюдая за тем, как подруга барахтается в бурлящем от её кряхтения антидоте, хватаясь за край алтаря громоздкими лапищами, как большие пузыри со дна поднимаются к поверхности и лопаются, а тёмные длинные волосы закрывают её выражение лица, оставляя Криса неудовлетворённым моментом удушения, который он всё же хотел ощутить подольше, то, как любительница менять друзей на олених глотает воду, задыхаясь в агонии, но более сильная рептилия вырывается прежде, чем это могло произойти, отходя всторону и откашливаясь, выплёвывая воду на белые цветы, ошарашенно округляя глаза, переводя взгляд на разочарованного Криса.       — Это чё нахуй было?..       — Антидот. На тебя почему-то долго не действовал. — безэмоционально доносится до бестии. Заканчивая кашлять, она вытирает глаза и лицо тыльной стороной ладони от собственных слюны и голубых остатков.       — Пиздец… Предупреждай в следующий раз, прежде чем начать меня купать… — ещё не совсем понимая, что происходит, девушка отхаркивает слова, идя к Ральзею, не замечая яростного взгляда за непроглядной чёлкой. Усевшись рядом, бестия вновь промаргивается и поворачивает голову в сторону копошившегося мага, опустившего подол белых одеяний к коленям и устало улыбнувшись, посмотрел на неё в ответ. Бестия тут же взрывается, словно бомба, хриплым смехом, видя, как попытка ничего не подозревающего козлика вытереться не помогла очистить белый мех от голубизны.       — С моим лицом что-то не так?.. — Сьюзи просто с хохотом указала на его испачканную мантию, и тёмный принц моментально ужаснулся, понимая, что с его лицом было действительно что-то не так.       — Пап… — наступила очередь Азгора, тут же повернувшегося на голос дорогого сына, мягко глядя на него, наблюдая, как парень отворачивается, не желая смотреть на отца. Перед глазами всё ещё стоял тот жалкий плаксивый образ, хоть подросток и пытался забыть его. — Иди умойся.       — Как скажешь, сынок. — спокойно произносит здоровяк, грузно вставая. Тяжёлые шаги склонившейся крупной фигуры достигли умывальни, громоздко возвышаясь над алтарём, выглядевшим мелким и незначительным рядом с мускулистой горой, протянувшей руки к жидкости, захватывая её в пушистые ладони и поднося к спокойному лицу, начиная неспешную очистку. Крис не был способен из-за своего значительно меньшего роста добраться до затылка отца и насильно окунуть с головой в воду, вынуждая просто недовольно дожидаться окончания банных процедур и одновременно с этим стараться не смотреть на двоих своих товарищей: Ральзей, сопротивляясь, пытался отодрать от себя Сьюзи, что с сильным нажимом стирала голубое пятно с лица друга уже своим белым одеянием, несколько мгновений спустя уверенно отстраняясь, взглядываясь во взъерошенную шерсть и издавая удивлённое «Ой», поняв, что пятно размазалось ещё сильнее. Алые очи возвращают взгляд к отцу, закончившему умываться, поворачивающемуся к сыну, глядя на него всё ещё одурманенными добрыми глазами.       — Э-эм, пап, у тебя всё ещё грязное лицо. — аполлон, понимающе кивая, опять начинает умываться, но уже чуть дольше. — О нет, у тебя грязные волосы, какой ужас. — не зная, как заставить родителя искупаться в антидоте, Крис начинает неохотно и неубедительно показывать своё актёрское мастерство, надеясь, что это сработает.       — Хо-хо, какой же я неряха! Тори частенько мне делала замечания по этому поводу! — хохочет великан, наконец-то полностью погружая голову в алтарь и тут же выныривая, не понимая, что происходит. — Крис… где это мы?.. Я мало что помню… — пытаясь прийти в себя и смахивая с влажного меха капли, промаргиваясь, мужчина сконфуженно осматривается. — Точнее, вообще ничего не помню после того, как надышался какой-то пылью…       — Я сейчас всё объясню. Пойдём к остальным. — отец и сын прошли к ящерице и козлу. Сьюзи едва сдержалась, чтобы не засмеяться над Азгором, выглядевшим ещё смешнее, чем Ральзей.       — Теперь понятно, как я выгляжу со стороны. — слегка хихикая, произносит принц, ставя бывшего короля в ступор и тут же отвечая на его непонимающий взгляд. — У вас всё лицо голубое…       — Да? Какой ужас. — Азгор начинает вытирать лико об длинные рукава, решая сохранить приличие и не использовать подол мантии. — Спасибо, что сообщил мне, Азриэль… — Криса передёрнуло.       — Простите, я Ральзей. — поправляет его маг, смущая этим старшего.       — Прошу прощения, это старая привычка. — неловко растягивает в улыбке губы аполлон.       — Ничего, я всё понимаю. — мягко доносится до Азгора, глядя вниз, как не-сын желает что-то добавить, но его прерывает фиолетовая.       — Так, эм, мы где вообще? Крис, чё происходит? — упомянутый никак не реагирует, слишком занятый тем, что поправляет свой подарок на голове. Но, к сожалению, ответить надо, иначе его завалят вопросами.       — Мы, типа, спим. Мы в Древе. Мать запудрила вам мозги своей пыльцой. Я успел сбежать. Потом нашёл антидот. — Крису совершенно не хотелось объяснять нормально. — Теперь вы в норме. А ещё я нашёл ваше оружие. — голубые руки взяли и вывернули карманы, из них слепленной друг с другом кучей вывалилось снаряжение, что тут же начала поднимать команда.       — Крис, я совсем ничего не понимаю! Где Матерь? Что значит, что мы «спим»? И почему у тебя все наши вещи? — писклявым голоском спрашивал главный душнила с розовыми рожками, явно волнуясь от неразъяснённой ситуации.       — Я э-э, не знаю, где она. Мы спим. А ещё у нас спёрли вещи. Я всё вернул назад. — паладин смотрит на полностью одетых светлых и тёмного.       — Я всё ещё не понимаю… — качает головой козлик, поправляя шарф вокруг шеи.       — Да и пох… Ой, насрать, Ральзей! — в шерстяное предплечье ударяется с маленькой силой кулак Сьюзиллы. — Главное, что теперь мы не зомби!       — Азр… Ральзей, твоя подруга права, главное то, что сейчас мы в ясном сознании и теперь можем сражаться. — вставляет свои пять копеек Азгор, задумчиво осматривая свой трезубец. — Но я ощущаю себя иначе. Что-то явно изменилось.       — Здесь нельзя использовать магию. — проясняет Крис, и лица членов команды тут же удивлённо вытягиваются.       — Чё?! То есть я не смогу использовать ярый взмах?! Что за херня, Крис?! — зарычала девушка, явно не обрадованная такой новостью и в почти что панике начиная осматривать свою секиру, проверяя, всё ли с ней в порядке.       — Нельзя использовать магию?.. Ох, получается, что мой шарф и я теперь совершенно бесполезны… — Ральзей попытался двинуть шарфом, но алая ткань осталась мёртвенно недвижной, как и секира, даже не блеснувшая фиолетовой аурой.       — Не волнуйтесь, дети, я смогу вас защитить и без магии. — начал успокаивать великан, поддерживающе улыбаясь и чувствуя ответственность за напуганных подростков.       — Не парьтесь, мистер Азгор, мы и сами можем за себя постоять! — заверяет его девушка, слыша короткое «Ты уверена?» от взрослого и кивая. — И, Ральзей, не говори, что ты бесполезный! — начала слегка злиться Сьюзи на слова мага прозвучавшими как смертельный приговор. — Ты всё ещё можешь заболтать до смерти наших врагов.       — Заболтать до смерти?.. — сахарок не совсем уверенно посмотрел в дерзкую зубастую ухмылку подруги. — Сьюзи, не думаю, что дипломатия работает именно так…       — Блять… — тихо ругается Крис, не понимая, как всего три существа могут создавать такой громкий балаган, от которого появляется мигрень. — Давайте уже сбежим отсюда. — одновременно с этим Крис мысленно обращается к Гастеру, что без лишних вопросов, плывя в сторону, услужливо показывает дорогу.       — Точно! — опомнился козлик. — Нам нужно как можно скорее убраться отсюда, пока не вернулась Матерь!       Кивая, Крис начинает бежать за Гастером, ведя команду к выходу, огибая поле с цветами и добегая до очередной бесячей винтовой лестницы, спускаясь по ней в тёмное помещение с бесконечными стенами и потолком. Они бегут вперёд, проходя ещё немного и встречая огромного размера неровное дупло с зелёной тонкой мембраной, пульсирующей от спешных шагов. На ней не было печати, но Крису было всё равно, он с разбега прыгает в материал, ожидая, что она порвётся и пропустит его, но вместо этого, сильно натянувшись и замедляя человека, резко отпружинивает, выкидывая рыцаря назад. Крис удивлённо летит в не менее удивлённых товарищей, врезаясь в них, сбивая с ног даже Азгора.       — Ангел мой, не кажется тебе, что ты что-то забыл? — шутливо спрашивает у него фантом, скучающе шагающий по помещению.       — Иди нахуй! — рычит в потолок лохматыш с тяжёлой степенью деменции, пока его стонущие от боли товарищи не понимали, к кому он обращается. Но совсем слегка напрягая примые извилины Крис резко вспоминает, что из-за своего дурацкого ранга он не выйдет из древа без сопровождения. — «Блять, может, просто нахуй эти все правила послать и ты используешь свою силу? Ты же умеешь ломать руны или как их там.» — уже обращаясь к Гастеру, он встаёт, опираясь на раздавленного в блинчик козлика.       — Хм… Здесь нет печати, ангел. Боюсь, природа этого прохода более сильная, чем то, что мы разрушали ранее. Но я могу попробовать. — клякса возникает у барьера, осматривая её более внимательно и дожидаясь подростка, вместе с которым быстрыми шагами шла бестия.       — Щас мы проверим, выдержит ли эта хрень мою секиру! — почти подойдя впритык, происходит резкий замах и сокрушительный удар оружием, но острое лезвие не наносит мембране никакого вреда, просто растягивая её, но не до такой степени, чтобы отпружинить и вытолкнуть Сьюзи в воздух. — Да какого хрена?! Может, проткнуть с помощью меча Криса? — всё не успокаивается фиолетовая, не желая проигрывать.       — Сьюзи, не думаю, что это сработает… — мотает головой маг, наблюдая, как голуболицый вплотную подходит к веществу, прикладывая руку.       — Может, если мы все вчетвером сильно надавим, то сможем пройти? — идею рептилии поддерживает бывший король.       Крис же смотрит, как Гастер прикладывает дырявую ладонь к мембране, сосредотачиваясь, что-то усердно делая, но парень не понимал, что именно, просто наблюдая, надеясь, что всё получится и как можно скорее.       — Кажется, я всё понял. — загадочно произносит фантом, и в ту же секунду плёнка под пальцами ангела поменяла цвет на более светлый, а рука начала медленно просачиваться сквозь преграду.       — Эй, младшенький, а что ты делаешь? — донеслось громко и совсем не весело со стороны входа на ярус.       — Блять. — тут же сгорбился человек, отрывая руку от плёнки и недовольно поворачиваясь на настороженно подошедшего чуть ближе Тетиву. — Я, эм, ничего.       — Чёрт, нас запалили! Ральзей, Крис, Азгор, надо вырубить его! — зарычала бестия, тут же несясь к испуганному тёмному, быстро сокращая расстояние и делая мгновенный замах секирой, перед этим повернув клинок тупой стороной, но что-то невидимое ударяет и откидывает её в сторону прежде, чем она нанесла удар. — Ох, блять! — отлетая в сторону и приземляясь на спину, недоумевает Сьюзи, тут же вскакивая на ноги и крепче хватаясь за своё оружие, несмотря на тупую боль в спине и челюсти. — Чё это было?! — сплёвывает она на пол, облизывая языком острые зубы и проверяя их целостность.       — Ну пиздец. — Крис устало проводит рукой по лицу, пропуская то, как из тьмы выходит Посох, неодобряюще глядя на собиравшихся на первом ярусе.       — Ох, братец, спасибо, ещё чуть-чуть — и страшная мисс меня бы вырубила! — поёт лучник, на самом деле имевший все шансы увернуться, но не сделавший это.       — Эм, здравствуйте, мы могли бы… — но никто и не собирался слушать Ральзея вместе с Азгором, двое послушников Матери одновременно посмотрели на Криса.       — Эй, младшенький? А почему ты пытаешься уйти без предупреждения? Ты же помнишь, что не можешь, да? И кстати, твои друзья ведь тоже в семье? Если в семье, то у нас не принято нападать друг на друга! — обиженно запрыгал на месте куст, доставая из своих листьев верный лук и направляя его кончик на злющую Сьюзи.       — Я с тебя все листочки оборву, если выебываться будешь. — рыком пугая и восхищая Тетиву одновременно, угрожающе оскаляется бестия щелкая зубами.       — А-а-а, братец, она меня лысым хочет оставить! — тут же жалуется мелкий старшему, словно он мог заставить такое дикое создание, как Сьюзи, замолчать и извиниться.       — Сьюзи, прошу, не торопись! — взмаливается Ральзей, делая несколько шагов к подруге и крепко хватая её бицепс обеими руками, удерживая на месте, хоть и зная, что для Сьюзи он весит как пушинка, неспособная её сдержать. — Нам не нужны драки!       Человек ловит на себе взгляд отца, молча спрашивающий его, откуда эти веточные существа его знают и почему сам Крис молчит. А человек не мог объяснить, не мог сказать причину, видя, как ситуация и так накалялась каждую секунду из-за идиотки Сьюзи и долбоёба Тетивы, срущихся между собой, ладно бы просто срались, но здесь был Посох, который просто уничтожит всю команду Криса из-за своей силы, если до него дойдёт, что всё это время он их обманывал.       — Тебе нужно что-то делать, ангел, пока ситуация не обострилась. — терпеливо доносится со стороны выхода. Гастер всё ещё стоял, прислонившись ладонью к преграде.       — «И без тебя знаю!» — рычит Крис, мазнув взглядом по призраку, возвращая обратно к отцу. — Это мои… Э-э. Друзья. Мы же в семье все, вот и э-э, Сьюзи решила выйти в туалет, очень срочно, не успел никому сказать, по пути никого не видел. — обращается он к двум симпам Матери.       — В смысле в туал?!.. — ящерица уже хотела выкрикнуть, но её остановил Ральзей, помотав головой и закрывая ей рот лапой, полностью заглушая в мехе любой звук. — М. — до воительницы дошло, в чём дело, расслабляя мускулы, она оторвала от себя руки друга. — О, да-да, мощно посрать хотела. — поддакивает она, как может убедительно кивая. — Теперь не хочу.       — Как же некультурно! Почему вы, новички, такие вульгарные?! — смущается Тетива, яростно размахивая руками, не поддавая слова Криса сомнению, в отличие от его старшего брата.       — Никого. Не видел? — повторяет Посох, и лучник тут же замирает с подозрением.       — Точно. Тебя же на каждом ярусе видели другие проповедники! Мы про тебя как раз спрашивали, ведь когда мы пришли тебя проведать в Твердыне, то там было пусто. — начал бормотать мелкий тёмный. — Я уже думал, что ты утонул, и начал искать тебя по всем источникам! Искал-искал и не нашёл, но братец сказал, что, может быть, ты ушёл! — Тетиву уже нельзя было остановить. — И мы начали идти по всем ярусам, я пытался обыскать по всем углам, по всем комнатам, даже в ящиках для снаряжения, что ты так любишь! Но пусто! Только благодаря братцу мы сдвинулись с места, так бы я и бродил и бродил! О тебе буквально всё Пресвятое Древо знает! — команда удивлённо уставилась на смущённого Криса. — И мы шли и шли, пока не оказались у выхода! Так вот, младшенький, почему ты нам соврал?       — Действительно, ангел, зачем ты соврал? — насмешливо проносится внутри черепушки. — Тебе стоит начать чаще думать, прежде чем говорить.       — Ну э-э… — только вот в голову ничего больше и не лезло.       — Где были. — его перебили. — Остальные? — Тетива тут же подхватил.       — О-о-о! Точно, точно! Все наши члены семьи говорили, что видели тебя, но про остальных ни слова! Стоп, если страшная мисс хотела в туалет, то откуда у тебя эта информация и зачем ты спешил, если их никто не видел, ведь они, скорее всего, всё это время находились в Чистилище!       — Несмотря на свою наивность, он весьма проницателен. — комментирует Гастер, слушая паникующие мысли ангела.       — Они могли бы выйти сами, поскольку им объяснила всё Пресвятая Матерь и она бы их выпустила! Младшенький… — писклявый голос приобрёл грустные нотки. — Что всё это значит?       — Эм, я просил подождать меня, чтобы выйти всем вместе, но потом забыл и просто гулял, а потом вспомнил и пошёл назад, но забыл про тех, кого видел по пути. Вот. — братья многозначительно переглянулись между собой.       — Младшенький, у тебя с головой проблемы?       — Да. — серьёзно, насколько может, отвечает Крис, складывая руки на груди.       — Это многое объясняет. Ну что ж… — мотает головой Тетива, но стук дерева об тьму прерывает его.       — Ложь. — высокий тёмный строго смотрит на вздрогнувшего подростка, понявшего, что этот трюк не прошёл ещё в тот раз в зале, не пройдёт и здесь.       — Да ты не так по… — начал оправдываться Крис.       — Ложь. — но был прерван. Его не собирались слушать, ставя перед фактом.       — Младшенький, в нашей семье не принято врать… — тоненький голосок был наполнен глубоким разочарованием и печалью. — Твоё поведение просто недопустимо и вызывает у меня и братца недоумение! — яростно захрустел куст. — Любой на твоём месте должен был уже получить самое жёсткое наказание, да, братец?! — но старший не отвечает, вместо этого тяжело шагая ближе к напряжённому юному воину, останавливаясь в десяти метрах от него, заглядывая в пустое лицо через прорези маски, давая лучнику продолжить. — Ты ведь всё ещё в семье? Или ты никогда и не был одним из нас?.. — Тетива смолкает, напуганный собственными словами.       — Крис. — подросток вздрогнул, уставляясь на Посоха, начавшего шуршать накидкой.       — «Блять, нападёт сейчас?!» — реакция не заставила себя ждать, оскалившись, в руках угрожающе сверкнул меч, вынутый из кармана, остриём направленный к груди тёмного, чья рука вынырнула для нанесения унизительного бесконтактного удара, на этот раз крепко сжатым кулаком.       — Ещё не поздно. — но пальцы разжимаются, Крис недоверчиво опускает лезвие, уставляясь на ладонь с красной повязкой, той самой, что закрывала ему глаза во время тренировки. — Извинись. Мы — семья. — человек слегка приоткрывает рот, желая что-то сказать, но слова застряли в горле жгучим комом, а в голове разносится голос, полный изумления.       — Ангел, это же невероятная удача, что главный из сектантов Матери сам предлагает тебе перемирие! Ну же, чего ты ждёшь? — пытается подтолкнуть призрак, но слова проходят сквозь затихшего подростка. — Соглашайся. — рыцарь опустил голову к полу, ссутулив мелко задрожащие плечи.       — «Нет…» — голова заполнялась едким шёпотом ярости.       — Ангел, ты упустишь свой шанс. — настойчиво надавило на натянутые нервы. — Переступи через себя. — внутри грудной клетки нарастало клокочущее рычание.       — ИДИ ТЫ НАХУЙ! — рычит Крис, словно зверь с бешенством, разбрызгивая слюну. — Я перед тобой ещё и извиняться должен?! Ты в край ахуел, лицемер ебучий?! — огонь удушающей ненависти разгорелся в глазах, проступивших из плотных локонов, яростно сверля на до омерзения спокойное бездействующее существо. Как он смел что-то говорить о семье? Словно Крис действительно для Посоха что-то значил, словно он не притворялся всё это время, что внимательно следил за ним, не давая и шага сделать, избивая палкой, показывая человеку, что он не больше, чем просто подчинённый дурачок, просто «МЛАДШЕНЬКИЙ», нуждающийся в коротком поводке и постоянном напоминании, кто именно может с лёгкостью проламывать черепа. — Как я раньше не увидел… — тёмный лгал всё это время, вешал лапшу на уши и заливал внутрь хрящей кипяток из фальшивого уважения и вычищенных доспехов, приготавливая хитро продуманный доширак только для того, чтобы казаться выше, сильнее, заставляя играть на его правилах, обводя вокруг пальца, прекрасно зная, что у человека нет шансов сопротивляться, видя насквозь и манипулируя, словно Крис был какой-то дешёвой куклой, которой можно распоряжаться и использовать как душе угодно ради развлечения. — Я тебе не долбоёб, чтобы и дальше вестись на твои уловки! Нападай, сука ебливая, я тебе руки и ноги поотрываю! — вставая в боевую позу, лезвие готовится к яростной атаке по врагу. Крис должен убить эту сволочь, бередящую раны из мерзкого детства, уничтожить, чтобы стать сильнее, чтобы больше никогда не допускать издевательств, чтобы никогда больше над ним никто не смеялся, смотря сверху вниз.       — Очень жаль… Крис не в нашей семье, братец, даже после того, как ты дал второй шанс… — низкий тёмный с силой сжимает оружие в руке, доставая из своего тела пару стрел, натягивая их на тонкую упругую нить. — Какое наказание мы обычно даём предателям, а, братец?       — Наивысшую кару.

Посох начинает битву.

      Крис нападает первым, его ноги, подобно пружинам, мгновенно накапливая силу, отрывают от пола напряжённое тело, совершая рывок к высокому врагу, быстро сокращая расстояние, резким замахом меча совершая удар, сосвистом рассекая воздух. Удивлённо моргнув, ангел, видя перед собой пустоту, лишь успевает перевести взгляд в бок, тут же ощущая, как по макушке приходится резкий удар, равный силе упавшей наковальни — деревянная палка с размаху поставила большую шишку. Зашипев от сильной боли, человек с искрами в глазах совершает ещё один резкий размашистый взмах мечом, не целясь по необъяснимо быстрому врагу, планируя задеть и замедлить, но лезвие встречает пустоту, алые ошарашенные глаза широко распахиваются, но не ища соперника. Мозг понимает, что времени на поиск цели было критически мало, враг, скорее всего, был сзади. Кувырком вперёд Крис проверяет своё предположение, слыша, как с грохотом проламывается пол со спины, разнося вибрации по помещению, ноги вновь отпружинивают от пола в бок с разворотом меча и коротким взмахом, ожидая удар палкой, планируя её разрезать, но планы рушит острая боль в носовой перегородке, с хрустом провалившаяся внутрь себя же. Кровь из носа хлынула жутким потоком как из сорванного с болтов гидранта, а болезненно выгнутое тело откидывает назад на несколько метров от силы удара бесконтактной ступни, с грохотом роняя на пол, как надоевшую игрушку.       — Ты выбрал неправильное решение, ангел. — едва различался голос среди океана белого шума. — А теперь сверху на тебя летят ещё и стрелы. — Крис перекатывается, двигаясь только на силе воли и адреналине хлынувшим по выступившим на лбу венам, вставая на четвереньки, слыша поочерёдное втыкание каменных наконечников в пол со скоростью повергающей в чистый ужас. Тетива помогал братцу, с трудом различая очертания существ в молниеносном бою между ними, но это не мешало искусно целиться в предателя, заряжая оружие стрелами и добавляя ещё несколько, натягивая порванную нить.       — Чего стряслось?! — секунда осознания, и в тонких пальцах появляются только крупные щепки от разрезанного оружия, громко падающие на пол, а перед глазами стояла открытая пасть, полная острых, как лезвия бритвы, клыков.       — Эй, мудила, не думай, что мы будем стоять столбом, пока вы тут пытаетесь убить Криса! — клацнула зубами бестия по воздуху, разъярённая кувырком назад ловкой закуски, приземлившейся на землю, вытаскивая из тела ещё один лук, заряжая его стрелами. — Куда побежал, салат ебучий?! — Тетива стреляет, летящие снаряды со свистом достигают лезвия секиры и разрубаются с самодовольной лёгкостью.       — Братец, мне тут мешают! — хрустит сектант, косясь и наблюдая, как старший неспешно подбирается сзади к светлому, заносит посох для смертельного удара по черепушке, но мгновенно передумывая, неспешно шагает в бок, дожидаясь, как пролетевший с высокой скоростью трезубец в сантиметре от маски врезается в мембрану, натягивая её. — Чего?! — вопрошает Тетива, тут же лишаясь половины своих листьев, разрезанными кусочками разлетевшимися во все стороны от воздушного потока оружия Сьюзи.       — Не отвлекайся, придурок! — ожидая, что маленький тёмный упадёт замертво, обескураженно хмурится, следя хищными глазами как враг вновь отскакивает, не раненный рассекающим ударом. Пользуясь замешательством, лук выпускает снаряды прямо в кувырке. Наконечники достигают напряжённого пресса, пробивая голубо-белое одеяние, но не саму кожу, оставляя жалкие царапины и падая на пол. — Как комарик укусил… — скалясь подобно зверю, делая шаг вперёд, могучей ногой с хрустом Сьюзи давит остатки стрел, заставляя соперника нервно сглотнуть.       Тем же временем ангелу удаётся собраться с силами и унять шум в голове, вставая с пола, вытирая кровь с побелевшего носа, чуть не подскальзываясь на луже алой жидкости, не до конца осознавая дикую боль в сломанном хряще, отчётливо слыша топот стальных сапог.       — Не смей трогать моего сына! — гора мышц неслась с невообразимой скоростью к тёмному, занося ладонь вверх и раскрывая пальцы. Крис поражён видом отца, совершенно въярённого, с глазами, налитыми кровью от ярости, оскаленными острыми клыками, глубокими морщинами, вскочившими на носу бущующими волнами.       Крис никогда не видел своего отца таким, не мог себе даже представить, что такой добряк может выглядеть устрашающе настолько, что органы, сжавшись, прижались к позвоночнику, включая и оттого, что удар по голове посохом так и не произошёл.       — «Что-то не так..!» — кувырок в сторону был совершён с трудом, голова тут же закружилась, словно во время безумной сессии на карусели одного хаотичного шута, в желудке забурлило, и к горлу подступила кислотная тошнота, но, сдерживая порыв, человек встаёт и наблюдает, как долю секунды враг успевает уклониться лёгким, словно дуновение ветром, отскоком от летевшего ровно в голову трезубца, возвращённого мембраной. Оружие тут же ловится всё ещё бегущим Азгором, словно притяженное магией. Мгновение — и здоровяк кидается на Посоха с яростным криком, закрывая своим большим телом Криса, вновь затошнившего, выблевывая содержимое пустого желудка на пол вместе с кровью, текущей в носоглотку, слыша, как раздаётся оглушительный звук столкнувшихся оружий. С омерзительным вздохом Крис поднимает взгляд, игнорируя вторую волну тошноты, видя, как враг стойко, на равных с бывшим королём выдерживает натиск трезубца, кольями готовый проткнуть веточное тело, даже не планирующее отступать с места, просто воткнув между острыми пиками деревянную палку, уводя трезубец в сторону и наклоняя вниз, готовясь заломить золотую сталь и обездвижить врага, но Азгор, зная этот трюк, бьёт на опережение ногой в живот тёмному, вдавливая ступню в захрустевшее тело с силой, равной удару грузового поезда, мчащегося на полном ходу. Посох отлетает на несколько метров, теряя оружие в полёте, с тяжёлым грохотом приземляясь на твёрдый пол.       — Братец?! Ты в порядке?! — вопит в панике лучник, теряя концентрацию и движения своих врагов, разворачиваясь к старшему, тут же устрашаясь увиденному — Посох, определённо раненный, встаёт на ноги, а на него летит бешеный зверь с яростным воплем, трезубцем вперёд. Тетива принимает решение, не раздумывая принося в жертву свои пушистые листья, из которых вытаскивает и мгновенно заряжает пять стрел, стреляя по ногам великана, целясь в прорези между доспехами в движении, отпуская нить. — Вот же!.. — листья мгновенно испарились с дрогнувшего тела, рухнувшего на пол, больно ударяясь тонкими коленками и ладонями, тут же используя новообразовшиеся опоры и, словно лягушка, отскакивает вперёд, уходя от второго удара под ругательства бестии.       — АРГХ! — взревел монстр от вонзённых точно в цель стрел, подкашивая могучие ноги воина, продолжившего движение, не смея пасть на колени под влиянием агонии. Но этого было достаточно, чтобы значительно замедлить; мгновения хватило для Посоха, нырнувшего болезненным прыжком с перекатом в бок к лежащей на полу палке, вытягивая руку, растопыривая пальцы в сантиметрах от оружия, как раздаётся очередной громкий хруст — тяжёлая нога, обёрнутая в сталь, раздавила пальцы, давя тонкие фаланги, словно извивающихся червей. Крис с безумной улыбкой на устах смотрел на врага сверху вниз, занося меч над рогатой головой и не собираясь медлить, опуская остриё к макушке.       — Медленно. — ноги сгибаются под болезненным углом, роняя тело на пол за жалкое мгновение — тёмный совершил подсечку с помощью своих веточных лап, опираясь на свободную руку и помогая себе придавленной, не обращая внимания на пульсирующую боль сломанных пальцев, не оставляя человеку и секунды на понимание происходящего. Мастер боевых искусств ловким, почти танцующим движением тут же вскакивает с места, подхватывая с земли верный посох, возвышая оружие вверх, уже готовое расколоть человеческий череп лёгким ударом. Но тёмный меняет планы резким разворотом тела и посоха, создавая поток тьмы, сбивающий в сторону рассекающий воздух золотой трезубец, колесом пролетевший несколько метров и втыкающийся в бесформенный пол.       — «Блять, он слишком быстрый!.. Я для него просто груша для битья!.. — Крис, пользуясь отвлечением мастера, встаёт на дрожащие конечности и отползает в сторону на четвереньках, чуть не подскользнувшись на собственной крови. — Мы здесь сдохнем, если я что-нибудь не придумаю!.. — по затылку прошёлся мощный поток воздуха, колыхнувший лохматые волосы. В ушах раздался мощный звук соприкосновения кулака и ладоней, словно смертельный удар был заблокирован и отведён в сторону. — Точно, Гастер!» — рыцарь не смеет обернуться, вскакивая на ватные ноги, несясь к вибрирующей мембране. — Пап, задержи его! Мне нужно время!       — Как скажешь, Крис! — рычит бывший король, сражаясь на кулаках с сектантом, мастерски уводя мощные кулаки в сторону, не давая бить по слабым точкам, но замедляясь из-за раны, чем пользуется выносливый Азгор, лишь увеличивая свой напор.       — «Гастер, блять, скорее, надо открыть эту залупу!» — орёт Крис, прислоняя руку к мембране, смотря на нечитаемую улыбку призрака, молча приступившего к делу.       Параллельно сражаясь с врагом и услышав крик побитой жабы, а именно Криса, Сьюзи ускорила свои яростные взмахи, пытаясь попасть по лучнику, худеющему после каждого неудачного уворота, но всё ещё упорно живого и скачущего по арене.       — Почему ты всё ещё жив?! — рычала бестия, начиная уставать от бесконечных взмахов.       — А в этом месте нельзя умереть!.. — пищал напуганный, уворачиваясь от лезвия секиры, кувырком под ноги ящерицы, проскакивая между широко поставленных стоп.       — А ну стоять! — начав топтаться на месте, кричала девушка, пытаясь расплющить врага, но лишь наступая на край листьев. Тетива вскрикивает от потери равновесия, кувырок тут же ломается, и он на силе прыжка, теряя растительность, скользит в сторону Ральзея, что замотал руками, испуганно смотря, как к его ногам подкатывает лучник. — РАЛЬЗЕЙ, ДАВИ ЕГО! — орёт Сьюзи, отчего союзник и враг вздрагивают.       — Сьюзи, я не могу! — отчаянно разнеслось по комнате. — Я… Я не привык давить тёмным их спины!..       — Эм, представь, что ты не давишь, а делаешь массаж! — подсказывает козлику девушка, а всё ещё лежащий на полу лучник кивает в знак поддержки и показывая большой палец вверх.       — Массаж? Ну, я могу попробовать, если думать в таком ключе… — Ральзей встаёт на Тетиву пушистыми лапами, моментально проваливаливаясь в листья с громким хрустом. — Ой, простите, я не хотел ломать вашу спину! — не на шутку испугался маг, но Вместо того чтобы услышать истошный крик неистовой боли, существо внизу отмахивается спокойным тоном.       — Да не, со мной всё нормально, у вас, мистер, очень мягкие лапки, они потрясающе разминают мою бедную веточную спину. Продолжайте. — у Сьюзи отвисает челюсть.       — РАЛЬЗЕЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — возмущается бестия, начиная бежать к двум дуракам, занося оружие, готовое расколоть рогатую маску болтливого шутника, но тот вновь вырывается, оставляя под лапами светлого множество листьев, а секира с звонким разочарованным звуком стукается об пол.       — Прости, Сьюзи, я!.. — для оправданий не хватило времени, полетевшая со свистом стрела полоснула белоснежный мех на щеке, остальные с рёвом превратились в щепки под спасительным взмахом воительницы.       — Извиняться будешь потом! — с ревом дикого зверя она ринулась вперёд на куст с проплешинами, занося секиру. Враг же даже не паникуя лягким отскоком в перекате, достает стрелы из тела, заряжая ими лук, но тот с хлопком разлетается на две половины; мгновенный удар Сьюзи обезоружил врага, что не ожидал из одного удара комбо из двух, а после и трёх взмахов, рассекших тело низкорослику в области шеи. Всё было кончено. Листья разлетелись в стороны, подобно конфетти, тёмный на дрожащих ногах отступил, хватаясь тонкими дрожащими пальцами за пустое пространство, за которым виднелась лишь тьма, прикрывая рану. Деревянная маска заглушила истошный кашель, Ральзей с глубокой печалью отводит взгляд, не в силах смотреть на слабеющего с каждым вздохом существо.       — О нет… Нет, не может быть… — шептал Тетива, склоняясь к земле, совсем стихая. И тут же выпрямляясь, доставая из тела новый лук с десятком стрел, натянутых на блестящую нить, целясь в удивлённую парочку. — Обманул! — с хихиканьем тёмный отпускает пальцы, выпуская боевые патроны.       — Ох ты ж блять! — фиолетовый зверь заслоняет собой сжавшегося мага, без каких-либо проблем разрубая снаряды, ухмыляясь над слабой попыткой актёра погорелого театра ранить их, но звонкий голос, наполненный паническим ужасом, ударяет в спину, заставляя душу уйти в пятки.       — Сьюзи, сверху! — Ральзей смотрит вверх, глядя на град стрел, летящих прямо в их лица. Бестия тут же поняла, что первая атака была всего лишь отвлечением для застигания их врасплох, а хитрый куст опять заряжал свой лук, но целясь не в Сьюзи, а в Криса, стоящего у мембраны. Девушка не могла позволить существу ранить рыцаря, но и не могла пожертвовать дрожащим козликом, не обладающим защитной чешуёй. С паническим звуком Сьюзи, не целясь, шмаляет свою секиру в тёмного, в развороте судорожно кидаясь на Ральзея, повалив его на пол своим большим телом и тут же вздрагивая. Враз об её чешую одновременно воткнулись десятки наконечников пробивая одежду, царапая верхний слой кожи, но не раня. Бестия встаёт, выгибая спину мостом походя на дикобраза и поворачивает голову в сторону лучника с застрявшей секирой в маске. Оба замирают.       — А-А-А, ЧУДИЩЕ! — орёт в ужасе Тетива, указывая пальцем на Сьюзи.       — ТЫ КАК ЖИВ С СЕКИРОЙ В БАШКЕ?! — в полном недоумении горланит дикобраз, трусясь, как собака, разом смахивая с себя «иглы».       — Сьюзи… — жалобный писк внизу привлекает внимание воительницы. Она смотрит вниз, замечая раздавленного в блинчик козла.       — Ой, сорян, Ральзей. — извиняется девушка, поднимая друга с пола, встряхивая его, словно пыльный ковёр, и ставя на ровную поверхность, держа за плечи и хлопая по ним ладонями.       — Всё в порядке, Сьюзи… — блеет маг, приходя в себя, поправляя на глазах очки неряшливым жестом, обращая внимание на тёмного, с паникой пытавшегося вытащить из своей маски оружие. — Может помочь ему?..       — Что?! Нет! Аргх, не понимаю, почему этот коротышка всё ещё стоит на ногах?! — девушка, отпуская плечи друга, разворачивается к врагу, уже готовясь тараном рвануть к цели и добить куст, но неуверенный голос Ральзея остановил её.       — Сьюзи, думаю, дело в листьях этого тёмного… Его тело очень тонкое и маленькое, я почувствовал это, когда наступил на него; он просто прячется в них, и из-за этого ты не можешь его ранить. — глаза бестии ошеломлённо округлились. — Думаю, лучше будет пытаться не порезать его, а поймать! Я… Я хочу помочь тебе, я не могу просто стоять столбом и ничего не делать! — серьёзно произносит он, сжимая ладошки в кулаки.       — Неплохая идея, чувак! — клыкасто улыбнулась бестия. — Тогда… — большие ладони резко сжали узкие предплечья козлика, выдавливая из него удивлённый «ох». — ЛОВИ ЕГО! — резкий разворот, и Ральзей, словно ракета, полетел прямиком в плешивые листья, застревая в них головой.       — А-А-А-А, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — орёт испуганный Тетива, размахивая руками, вцепляясь в мягкие плечи и пытаясь вытащить из себя Ральзея, с ещё большим ужасом наблюдая, как к нему, сотрясая пол, несётся фиолетовый дикий зверь с руками наготове. — УЙДИ ОТ МЕНЯ, ОКОЯННЫЙ! — высокий писк, подобный рыку Сьюзи, оглушает героев, и обладатель розовых рожек выпинывается из листьев, шаром катясь в сторону с крепко сжатыми руками, держа в них что-то. — Я вас сейчас за такое..! ГДЕ МОЙ ЛУК?! — вопит он, ощущая в тонких пальчиках пустоту и тут же прыгая вверх, уворачиваясь от попытки бестии поймать, приземляясь ей на голову и вновь прыгая, лишь бы не попасться яростным рукам, но спотыкаясь из-за смещения центра тяжести из-за слишком тяжёлой секиры, и падая на могучую спину зверя, скатывается по ней, как по горке, приземляясь задом на пол. — ВОР, ВЕРНИ МОЙ ЛУК! — резкий удар по макушке хвостом, и тёмный болезненно ойкает, вдавливаясь в пол лепёшкой.       — Простите! — Ральзей неуверенно встаёт, держа в руке лук и стеклянную ёмкость с неизвестным содержимым. — Я правда не хотел!..       — Отличная работа, Ральзей! — хохочет бестия, разворачиваясь к раздавленному салату, хватаясь за рукоятку секиры и пытаясь вытащить её из маски, опираясь на лепёшку ногой. — Осталось только… Достать моё оружие! — треск, и маска раскалывается пополам, показывая испуганное личико Тетивы, а точнее его полное отсутствие. — Кстати, что за бутылочка у тебя? — бестия топчет кряхтящего тёмного, прижимая к полу своей стопой, не давая ему сдвинуться с места.       — Это бальзам для ломких волос… Для вас, мисс дикий зверь… — кряхтит поверженный, указывая на флакон поломанной веточкой.       — Для меня? — девушка смущённо улыбнулась, но тут же опомнилась. — Эй, зубы мне не заговаривай! Меня твои трюки не обманут! — рычит зверюга, яростно скалясь и начиная ещё сильнее вдавливать мелочь кустарную в пол.       — Сьюзи, бальзам пахнет так вкусно! — произносит восхищённый Ральзей, улыбаясь, нюхая горлышко открытой ёмкости, в другой руке держа тёмную крышечку с луком.       — Да? Кинь мне. — выставляя руку, кричит она, ловко заполучая бальзам и поднося к носу, занюхивая как наркакоман белую дорожку. — Эй, и вправду вкусно! Надо бы Крису показать. — ящерица поворачивает голову к другой части смертельной арены, скользя взглядом по двум борющимся старшим, размазывающим алую жидкость по полу в причудливые узоры, и замечая болезненно сгорбившегося друга у выхода, прикрывающего нос рукой. — ЭЙ, КРИС, ЗАЦЕНИ БАЛЬЗАМ! — для точного замаха понадобилась всего секунда, и бутылка на высокой скорости пролетает через весь ярус прямо в макушку человека.       — АЙ БЛЯТЬ! — кряхтит Крис, отвлекаясь и хватаясь за новую шишку, пытаясь понять, что вообще в него прилетело, опуская взгляд на пол, замечая разлившуюся на полу непонятную белую маслянистую жижу, вытекшую из флакона.       — Крис, сорян! — виновато орёт бестия, привлекая внимание друга. — Ты там как?!       — ПРОСТО АХУЕННО! — не сдерживая свой гнев, орёт в ответ голуболицый, пиная ногой стекляшку. — НОВАЯ ШИШКА МНЕ ОЧЕНЬ ИДЁТ! — продолжает орать подросток как умалишённый, переводя алый взгляд на свистящую и абсолютно не при делах Сьюзи и очень обеспокоенного Ральзея. Его пушистое личико, полное сожаления от невозможности помочь и восстановить здоровье товарища, тут же охладило гнев с разочарованием, бурлящие внутри израненного тела, с новой силой и решительностью сосредоточенного на основной задаче.       — Ангел, я не смогу разорвать мембрану. Но теперь ты можешь через неё просочиться, пока касаешься. Советую поторопиться, твой отец на пределе. — звонкий удар веточного кулака о разгорячённую плоть достиг человеческих ушей, а затем звук грузного падения.       Азгор упал под силой удара. Его широкая грудь тяжело вздымалась со слышным хрипом, влажный от пота мех прилип к коже, пока раненные конечности упрямо пытались поднять владельца, готового биться до последнего.       — Эй, все, сюда, быстрее! — хрипит как можно громче Крис, так же привлекая внимание врагов, а именно тоже едва стоящего Посоха, больше не воспринимающего раненного козла как угрозу.       — Не позволю!.. — хрустит тёмный, медленно замахивающийся для бесконтактного удара, с трудом поднимая руку на Криса.       — Эй, пидрила рогатый, лови! — разрезает ядовитый рык воздух вместе с каким-то объектом.       — Тетива! — резко обернувшись, мастер ловит в руки своего истерзанного и раздавленного брата, пропуская мимо себя светлых, схвативших трезубец и Азгора, топая к выходу. Но Посоху было всё равно, его внимание всецело было направлено на кряхтящего извинения дурака с изрезанными листьями.       — Сьюзи, получилось, он отвлёкся! — улыбается Ральзей, сжимая в пальцах золотой трезубец, бежа наравне с подругой, несущей на своих плечах отца Криса.       — А я говорила, что сработает! — ухмыляется бестия, достигая мембраны со стоящим к ним лицом товарищем, торопливо тянущий руку.— Крис, вытаскивай нас!       — Хватайтесь за меня! — и без лишних вопросов светлые и тёмный наваливаются на человека, хватаясь за плечи и броню, а сам он делает спешный шаг в мембрану, пропускающую кучу-малу через себя без какого-либо сопротивления.

      Алые глаза тут же распахиваются. Крис моментально вскакивает с пола большой деревянной клетки на ноги, игнорируя головокружение и фантомную боль в носу, выставляет палец пистолетом, включая жёлтую душу.       — О да. — и происходит взрыв; прутья клетки разрываются в щепки, освобождая проход. Крис, наслаждаясь ощущением вновь обретённой силы, с разбега выпрыгивает из висящей клетки, приземляясь идеальным кувырком на землю вместе с остальными тремя персонами — Ральзеем, Сьюзи и Азгором. Они пересекаются взглядами с паладином света и теми, кто собрался вокруг них — сектантами Матери, ошарашенно глядящими на резко проснувшихся героев.       — СХВАТИТЬ ИХ! — орёт один из тёмных, побуждая остальных сконфуженных воинов рвануться к светлым, готовым к битве.       — НУ НАПАДАЙТЕ, Я НАДЕРУ ВАМ ВСЕМ ЗАДНИЦЫ! — орёт безумным рыком Сьюзи, размахивая секирой и готовясь к битве вместе с друзьями, однако, боевой дух команды тут же пошатнулся, стоило Азгору сделать шаг, споткнуться и упасть на одно колено с болезненным шипением. — Мистер Азгор? — удивляется бестия, бегло осматривая великана на наличие ран, которых не было.       — Пап, что не так? — нетерпеливо спрашивает Крис, заряжая палец золотым свечением и стреляя в подбегающую кучу врагов мерцающим шаром, по соприкосновению с ничего не подозревающими несущемися к Азгору и Сьюзи тёмным, детонируя мощным взрывом, радуя алый жестокий взгляд человека неотрывно наблюдающего как разрывается на части пушечное мясо, пугая невиданной силой всех жалких храбрецов.       — Я не знаю… Ноги не слушаются меня… — мычит от боли Азгор, вставая, замечая вокруг себя зелёные руны, исцеляющие раны, но боль, дрожь в тех местах, где пробили плоть каменные наконечники стрел, никуда не делась, челюсть тоже всё ещё болела. — Не помогло, твоя магия не помогла, Ральзей…       — Что?.. Не может быть! — дрожащим голоском прошептал маг, подбегая к старшему и помогая ему стоять ровно, хватая за лапу. — Ничего не понимаю… Крис, Сьюзи, нам нужно уходить отсюда! — Сьюзи отвлекается от нахлобучивания чужих рож в рукопашную, смотря в обеспокоенное лицо друга, кивает, после пересекаясь взглядом с Крисом, уже осматривающим местность на наличие хоть чего-то, что помогло бы скрыться с поля боя или отвлечь врагов.       В глаза тут же бросается стоящее неподалёку стойло с высокими существами-лейками, как раз в количестве четырёх штук, что были совершенно безразличны к окружающему шуму, высасывая воду из поилок с помощью длинных тонких шей.       — Быстро к лейкинам! Садимся на них и сваливаем!       — Отличная идея, Крис! — кричит зверь, ловким взмахом клинка останавливая поток стрел, летящих в спину Азгора, и тут же ловя тяжёлый удар в челюсть; с силой чистой ярости она контратакует зеркальным ударом, вырубая наглеца. — Так, их слишком много, ребята, закройте уши!       — О чём это она? — спрашивает Азгор, но, смотря, как Ральзей послушно прижал к голове лапы исполняя приказ, сделал так же.       — Об этом! — указывает маг взглядом на Сьюзи, резко набравшую воздух в округлившуюся грудную клетку, задержав дыхание на несколько секунд и выпуская его мощным, потрясающим воздух рыком, оглушающим всех, кто не успел закрыть барабанные перепонки. Тёмные все как один сжались в болезненные комки, припадая к земле.       Воспользовавшись моментом, герои рванули к одомашненным скакунам, помогая отцу Криса дойти и взобраться в седло, а после запрыгивая на остальных лейкинов, хватая поводья, с хлёстким звуком дёргая за грубые жгуты, повелевая громоздким тварям сорваться с места. Встав на дыбы, напуганные лейкины забурлили, пытаясь сбросить с себя горе-наездников, но с ещё одним грубым дёрганьем поводьев срываются с места, разрушая конюшню под испуганные крики героев, несясь на полной скорости прочь от лагеря прислужников Матери в тёмный лес исполинских цветов, исчезая в бесконечных стеблях.