Холодной зимой согреем друг друга

♪ Serendipity

«Тэхён-и–хён, привет! Мы не очень хорошо расстались позавчера. Я думаю, нам стоит поговорить. Что ты об этом думаешь? Можешь не отвечать, просто приди ко мне завтра в 17:00. До встречи, хён!»

      Тэхён получил это сообщение поздним вечером, вернее, в одиннадцать часов, но прочитал только утром, когда раскрыл припухшие глаза. Из них ручьями ночью стекали слёзы, коими теперь была пропитана наволочка. Заснул он каким-то чудом, вероятно, просто вымотался. Устал. Тэхён очень устал. Усталость эта зародилась из-за большой нагрузки в университете, а большущими корнями укрепилась как раз позавчера. В голову снова полезли воспоминания, которые ни на минуту не покидали. Вновь и вновь прокручивались слова признания в чувствах. Ким наконец-то, год спустя, решил рассказать Чонгуку о них. О том, что его уже долго терзает: ему стыдно, что влюбился в лучшего друга.       Он тосковал, когда хотя бы один день не мог увидеться с Чоном. Внутри всегда теплело, стоило им увидеть друг друга, и одолевало смущение, когда Чонгук особенно долго смотрел в глаза. И не просто смотрел, а заглядывал, будто хотел что-то там выцепить, чего не знал. И Тэхён рассказал ему о многом другом, в том числе о восприятии его приятных прикосновений. Почему он сделал акцент на этом? Потому что Чонгук по природе своей невероятно тактильный. Любил и на спину головой прилечь, и за плечи приобнять во время прогулки (ладонью ещё обязательно погладить), и обнять крепко-крепко, будто век не виделись. Эти и прочие жесты Чон проявлял ко всем, кого считал людьми близкими, но Тэхёну все равно казалось, что Чонгук вкладывал в эти жесты что-то особенное. Что-то именно для него, сокровенное. И именно из-за этой нежности Ким ощущал, что его друг полностью открылся перед ним и всецело ему доверился. А ещё полюбил. Был даже как-то случай, о чём Тэхён вспомнил прямо сейчас, когда он подарил Чону серьги, которые тот давно желал себе приобрести. На радостях он даже поцеловал Кима в щёку. А потом целых двадцать минут старался вывести из шокового состояния, над чем потом подшучивал и обещал, что больше так не сделает. А Тэхён наоборот взмолился, чтобы такое повторилось.       Тем не менее, они – лучшие друзья, а их отношения по-другому видел только один – Ким Тэхён, который до невозможности устал бороться со своими якобы неправильными чувствами и который сделал бы что угодно, лишь бы его Гук-и не оборвал с ним общение. Тэхён просто не сможет не смотреть в проникновенные глаза, не сможет не обнимать, а вместо этого сухо пожимать руку при приветствии. Не сможет не наблюдать, как отросшие волнистые волосы мягко треплет ветерок. Он мечтал заправить непослушную прядь за ухо, где столь красиво всё время блестели подаренные серьги.       У Кима присутствовала некая уверенность, что Чонгук не поступит с ним как-то плохо. Этот парень невероятно нежный, мягкий и добросердечный, но не из разряда тех, кто даже обидчиком мух быть не может. Чонгук очень сильный, всегда защищал своих дорогих людей от недоброжелателей, но делал это справедливо, находя со всеми компромисс. Но и в драку порой лез, если требовалось, а из-за мышечной массы и навыков в боксе преимущество так и вовсе частенько было на его стороне. Так однажды Чон подрался с каким-то громилой, кто задел Тэхёна грубыми словами. Бой он, к сожалению, не смог выиграть, зато смог точно показать, что лучше в сторону его Тэхёни-и-хёна даже не смотреть и не дышать. Вместо боя он выиграл заботливого хёна, который за его ранами тщательнейшим образом ухаживал, а с самого Чона сдувал пылинки. Сам Ким не ожидал, что за него вступят в драку в возрасте за двадцать, ведь такое было только в детстве. Но Чонгук его, как всегда, удивил.       Проанализировав подобные ситуации, Тэхён понадеялся, что сегодня услышит что-то плохое безболезненно настолько, насколько это вообще возможно в данном случае, хотя сам факт возможной потери друга являлся уже самым жестоким обращением с его хрупким, чувствительным сердцем. Глубоко вздохнув, Тэхён отлепил себя от кровати, частично спасшей своей мягкостью от боли. Он направился в ванную и ужаснулся отражению в зеркале. – Боже, что же это?.. – прохрипел он и как можно скорее обмыл лицо холодной водой. Впрочем, он старался не плакать, когда вновь вспомнился значимый день признания. Но на сей раз воспоминания принесли картину оглушающего молчания после любовных слов.       Чонгук долго смотрел в пол, никак не поднимая взгляда. А Тэхёну донельзя хотелось увидеть его эмоции, оценить свою ошибку в полной мере. Ким объяснился, что сам факт утаивания чувств его долго и сильно изводил, поэтому самым разумным решением показалось оглашение этой тайны, чтоб не мучить ни себя, ни младшего, который по несколько раз на дню интересовался, а всё ли вообще в порядке. После всего этого Чон поднял глаза, и в них была пустота. Не безразличие, нет, он всё ещё смотрел на своего хёна как на сокровище. Просто было пусто, чего Тэхён не заметил ранее.       Чонгук ведь тоже устал, причем от многого. Но самой большой усталостью служили проблемы в семье, в которой мама с папой вот-вот разругаются и окончательно примут решение о разводе. А младший любил свою семью и искренне переживал за её благополучие. И именно поэтому Тэхён не зарыдал на месте, когда Чонгук мягко указал ему на дверь и извиняющимся тоном промолвил, что сейчас вынужден отказать в чём-либо. Ради Чонгука Ким натянул на себя приемлемую улыбку, простился и вышел прочь из его квартиры, пока внутри все стремительно падало вниз. Тогда Тэхён принял решение никогда не давить на Чона и быть внимательнее к нему. – А то вся моя внимательность направлена на кое-что другое... Вот чёрт! – он ударил кулаком по столу, пока за завтраком пил чай. К слову, это весь приём пищи, ни один кусок в горло не полез.

***

      Тэхён успел умереть и воскреснуть по три раза, пока слушал долгие звонки у двери в квартиру Чонгука. Тот почему-то не открыл с первого раза. И даже не со второго. Но когда Ким вытащил свой телефон, чтобы написать ему, то послышался звук отпирания дверного замка.       На пороге стоял тот самый, из-за кого сердце Ким Тэхёна скорее застучало, а пальцы сильнее сжали за спиной букет крохотных ромашек. Он всегда дарил цветы младшему. Причём просто так. И в сий момент решил, что лишним не будет.       Чонгук стоял в своих любимых большущих чёрной футболке и таких же штанах, белом фартуке и с мягкой улыбкой, однако был словно заспанный: его щёки слегка припухли, что в сознании Кима обозначилось, как самое милое, когда-либо представшее перед его взором. Но он понимал, что Чон, скорее всего, тоже плакал ночью. Поэтому всё умиление тут же испарилось из сознания старшего. Позже он снова поругает себя за невнимательность и эгоизм. – Привет, хён. Ты вовремя, проходи. Я доделывал кое-что, не смог открыть сразу, извини, – Чонгук любезно пропустил его внутрь и помог снять зимнее пальто, на которое всегда ругался и даже было порывался купить Тэхён-и-хёну теплый пуховик. А потом он заметил букет и немного растерялся. – Хён, зачем?.. – Гук-и, я просто захотел тебя порадовать. Я знаю, насколько тебе тяжело сейчас, – Тэхён одарил его понимающими и согревающими взглядом и улыбкой, – и этот подарок от чистого сердца.       Чонгук удивлённо проморгался, отчего Тэхён вновь умилился, но одновременно напугался. Неужели не примет? Он же всегда любил ромашки... Однако к радостному удивлению, младший замечательно принял этот подарок. Будто очнулся, искренне поблагодарил и даже обнял, как обнимал всегда – тепло и крепко. Но Тэхён всё равно чувствовал некую неясность и скованность, что вполне логично, пока они не обговорят сложившуюся ситуацию. Это не должно обижать, но Ким слегка поник. – Проходи на кухню, я испёк кекс с корицей и глазурью, как ты любишь, – Чонгук зарылся носиком в цветы, скромно улыбнулся и удалился на кухню. А Тэхён в печальной любви проследовал за ним. Чонгук готовил потрясающе. Особенно этот коричный кекс, специально для Кима.       И хоть на первый взгляд всё было по-обыденному, вокруг них чувствовалась недосказанность и та самая неясность, что очень расстраивало Тэхёна. Он мог ничего не говорить про влюблённость, мог проявить уважение и потерпеть сколько угодно, но все эти чувства настолько растерзали тонкую душу, что тотчас потребовали огласки, как и говорилось ранее. И вот что вышло – всё, вроде бы, хорошо, но, в то же время, не очень. Да, Чонгук порадовался цветочкам и даже обнял в порыве радости, но все его переживания можно было увидеть по выражению лица, которое не представлялось возможным держать под контролем, пока молодые люди разговаривали на отвлеченные темы (к слову, разговор не особо-то складывался) и поедали приготовленную Чоном выпечку. Он весь какой-то нервный сидел, да и Ким не лучше. Единственное, что Тэхён знал, так это то, что он должен смахнуть со своего лица печаль и, таким образом, ещё больше не портить о себе мнение в глазах Чона.       Но всему приходит конец, особенно когда всеми силами его оттягиваешь. И начинается что-то новое, неизбежное, что принесет нечто новое в жизнь. Может быть, сообщение о прекращении дружбы можно как-то отсрочить?.. Тэхён упрашивал кого только можно на этом свете что-нибудь предпринять. И, вероятно, взывания подействовали, так как на телефон Чонгука поступил срочный, как он уведомил перед своим уходом в коридор, звонок.       Тэхён благодарно выдохнул и впопыхах принялся придумывать слова в собственное оправдание. Почему он так поступил? Что им двигало в тот момент? Стоп, он же уже объяснился. Тогда будь, что будет. Главное, быть честным, как и всегда.       А пока он домывал за собой и Чонгуком тарелки из-под кекса, всё же решил согласиться на любые условия для сохранения общения. Просто Тэхён не вынесет, если... Что же...право, он уже прогонял в голове сегодня и это тоже. Если сделает ещё раз, то расплачется прямо тут. Во избежание этого лучше посмотреть на скромный букет в керамической вазочке. – Хён, не стоило, ты же в гостях, – мягко произнёс Чонгук, зайдя на кухню. Если он и скажет, что хочет поставить точку, то хотя бы сделает это с мягкостью. Факт этого немного успокаивал. – Мне не сложно, Чонгук-и, – Ким закончил вытирать тарелки полотенцем, которое сам помог выбрать Чону для светлого интерьера квартиры, а после повернулся к своему возлюбленному, как можно более беззаботно уперевшись руками в столешницу. – С кем разговаривал? – Не суть. Намного важнее сейчас нам с тобой поговорить, Тэ-...я могу обратиться неформально? – аккуратно уточнил он. Тэхён нервно сглотнул, потому что волнение и страх разом набросились, и кивнул в знак согласия. – Хорошо. Тэхён, я надеюсь, что угощение тебе понравилось, но...нам надо поговорить. Сейчас, – с природной нежностью, но с выработанной твёрдостью одновременно Чонгук заставил Кима просто пройти с ним в его спальню, перед этим в последний раз бросив взгляд на нежные ромашки, что являлись олицетворением невинности, чистоты и искренней любви. Тэхён понадеялся, что их значение сможет как-то спасти положение. А Чонгук еле удержался от того, чтобы по пути в спальную комнату взять Тэхёна за руку, как это частенько бывало при сообщении чего-то сокровенного. Дело в том, что спальня Чона была местом, куда из посторонних мог попасть только любимый хён. Там слишком много всего происходило. Но сейчас следовало пока что воздержаться от такого жеста, ведь молодые люди ещё не выяснили всё.       В комнате Чонгука не горел свет, как в остальных. Солнце уже практически скрылось за горизонтом, поэтому в комнату попадал исключительно фонарный свет с улицы, путающийся в кудрях старшего. Чон пожелал не включать свет и не садиться куда-либо. Просто встал по центру комнаты, чем безоговорочно побудил Тэхёна поступить также.       Наверное, они молчали достаточно продолжительное количество времени, опустив взгляд в пол. По крайней мере, по ощущениям было именно так. Ким отметил, что у Чона смешные носки с бананами, в то время как у самого простые белые. – Хён, – начал Чонгук, – я должен извиниться, что в такой ответственный и волнительный для нас момент посмел выставить тебя отсюда... Нужно было поступить как-то иначе, поговорить об этом, но я действительно даже не знал, что в такой ситуации делать. Мне ещё не говорили...не признавались в чувствах, ты же знаешь. Поэтому извини меня за такое поведение, плюсом, ещё и та родительская проблема влияет на меня не лучшим образом. Это меня не оправдывает, но... – он произнёс всё это практически на одном дыхании, только на немного сделав паузы, чтобы лучше подобрать слова и не сбиться. – Ты не должен извиняться, Гук-и. Я сам виноват, что так вышло, прости, – Тэхён подошёл ближе и исключительно по-дружески погладил Чона по плечу, отчего тот стал менее напряжённым и всё-таки поднял очи. Они слегка недоумённо всматривались в глаза Кима, пытаясь за что-то ухватиться. – Ты не виноват в своих чувствах, хён. – Но ведь именно из-за них произошло такое недоразумение! – Тэхён уже больше сам себе пытался вдолбить, что все неверно, все неправильно. Он верил в это лишь поверхностно, а в глубине души знал, что Чонгук прав: никто не виноват в своих чувствах. – Я...я знаю, что ты не хотел меня обижать, ты просто реально не знал, как поступить. И я бы не знал, будь на твоём месте. Просто...просто уже скажи, что хочешь сказать, Чонгук. Я уже не могу ждать, когда нам придёт конец, пожалуйста!       Ким сам не верил, что всё сказал. По сути, он даже не допустил мысли, что могло быть как-то иначе. Что Чонгук совершенно не захотел идти порознь. Но, в данный момент, Чон не мог и слова из себя выдавить, потому что отнюдь не ожидал такого мнения. Он просто стоял и глядел потерянно, пока Тэхён всем своим видом принимал у себя в голове какое-то важное решение. – Но перед этим я хочу кое-что сделать. Я надеюсь, что ты простишь своего хёна, который уже не может просто дружить с тобой. И не хочет. У которого перехватывает дыхание просто от твоего существования. Ты невероятно красив, Гук-и. Внутренне, в первую очередь. Разумеется, это не значит, что я не приму твоё решение, каким бы оно ни было. Я всё приму, я сделаю всё, что пожелаешь, лишь бы ты был счастлив. А вот со мной или без меня – другой вопрос.       Тэхён решил не колебаться более и, подавив в себе страх, придвинулся ближе, оказавшись в жалких нескольких сантиметрах от Чонгука. Он смахнул со своего лица отчаяние, прикрыл глаза и прикоснулся к губам своего возлюбленного, с которым, может быть, никогда больше не заговорит. К которому, возможно, никогда не притронется. Но сейчас в это касание губ он вложил всю свою любовь, все свои светлые чувства. Этим поцелуем выразился внутренний крик с просьбой позволить ему просто любить своего Гук-и. И всё.       Тэхён много чего хотел, на самом деле, но от всего он бы просто разорвался. Ему хотелось в крепких-крепких объятиях прижать Чонгука к себе, но в то же время хотелось убежать, потому что последствия этого поцелуя могли быть какими угодно. Поэтому он просто прекратил его и, не в силах более действовать, опустил голову вниз, отчего даже ссутулился.       И вообще, что побуждает человека на такие поступки, на какие он раньше не осмеливался? Или даже боялся помыслить о них? Да они под запретом были всегда, а тут раз, и произошли. Вернее, всего один. Тэхён поцеловал своего возлюбленного не потому что хотел оскорбить его. Он сделал это потому, что таким образом захотел закрепить произнесенные ранее слова. Да, вероятно, Чону это не понравится, однако ничего постыдного в простом касании губ не было. Просто...просто Тэхён уже совсем отчаялся. И если это единственный шанс, то он им воспользуется. Возможно, именно отчаяние движет людьми в каких-то ситуациях, к совершению тех или иных судьбоносных поступков.       Ким слышал только взволнованное дыхание Чонгука, продолжавшееся довольно долго. Он не мог понять, что в данный момент было у него в голове. Насколько скоро его выгонят отсюда? Боже, как глупо! Тэхён вновь осознал, что не смог сдержать себя, а ведь он об этом с утра думал! – Я...я...прости меня. Такого больше не повторится. Я сделаю всё, что пожелаешь, только не злись на меня. Я дурак, да. Ужасен, я тряпка, раз не могу держать себя в узде. Но-       Тэхён прервался и прекратил угнетать свою персону, когда его ладонь с двух сторон обхватили давно родные и тёплые. – Посмотри на меня, Тэхён-и, – пальцы успокаивающе сжали ладонь, а Ким утонул в нежности, коей была пропитана эта фраза. Да, Чонгук все ещё взволнован, но теперь только мокрыми глазами своего хёна. Он не хотел, чтобы эти прекрасные ореховые очи омывались слезами, по большей части из-за него. – Ну же, всё хорошо. – Нет. Ты прогонишь, если я это сделаю, – старший помотал головой совсем как маленький, упрямый ребёнок. – Не прогоню. – Хорошо, или ударишь. – Я бы нико- – Всегда есть третий вариант, ты прав. Накричишь. – Ох, Тэхён-и, – вздохнул Чонгук и наклонился к Киму. Он оставил на его щеке ласковый, призывающий к доверию, поцелуй, который был очень долгим. Просто внутри зародилась надежда, что этот жест придаст уверенности хёну. – Я же не зверь и никогда бы не поступил с тобой так, как ты перечислил. Откуда вообще мысли такие? Я наоборот тебя защищаю, оберегаю. Ты тоже это делаешь, видишь, у нас взаимоуважение и взаимопонимание. Так что насилия от меня дождется кто угодно, но не ты. – Знаю, но мне просто страшно. Я никогда не хотел, чтобы ты меня прогонял. – Даю слово, что никогда не сделаю тебе плохо. А теперь посмотри на меня, прошу. Я не могу без тебя, без твоих тёплых глаз.       Тэхён замер. Он и раньше слышал от Чонгука милые и трогательные слова, но именно сейчас он так слаб перед ними. Но Чон добавил, что запомнил обещание Кима сделать всё, что он захочет. И в данный момент младший желал, чтобы на него обратили свой взгляд. – Давно ли ты стал манипулятором? – шмыгнув носом, спросил Тэхён. – Только в этот раз, – по-доброму усмехнулся. – Вообще, у меня две так называемые хотелки, но, чтобы узнать вторую, ты должен посмотреть на меня. – Но почему бы не назвать сразу всё? Ты лишаешь меня всякой возможности настроиться на это, – Ким сам не заметил, как поднял голову и столкнулся с кофейными глазами, где в данный момент плескалась радость от победы. Чонгук, заметив стеснение Тэхёна, положил руки ему на плечи и невесомо погладил. – Я посмотрел. Готов услышать второе желание, провокатор Чонгук-и, – наигранно злобно пробубнил Тэхён. На самом деле, ему уже не хотелось быть плаксой и выставлять себя слабым, отчего он применял все возможные интонации и эмоции, лишь бы отвлечься самому. И Чонгук ему в этом помогал. Хотя бы тем, что его ладони расслабляющим образом скользили по плечам. Однако младший будто и не собирался отвечать. Он просто с нежностью глядел в глаза напротив и улыбался. – Чего ты молчишь? – Хочу подержать интригу, – хитренько так прищурился Чонгук. – Так ты ещё и интриган? И только спустя много лет я узнаю это... – подхватил шутку старший. – Никогда не поздно узнать новое, знаешь?       Тэхён тихонько посмеялся, подтвердив эти слова, ведь люди узнают друг друга всё лучше и лучше лишь со временем. И в какой-то степени приятно, что появляется что-то новое. Ким считал, что это показатель доверия, раз друг не стеснялся открывать вход в глубины своей души. Разумеется, к этой ситуации мнение о глубокой душе не совсем подходило. Просто в голове у Тэхёна внезапно это пронеслось, пока Чонгук подходил ещё ближе, почти вплотную. – Хён? – начал он аккуратно. – М? – прозвучало чересчур нервно, несмотря на все попытки разбавить обстановку. А еще взволнованно, потому что собственные ладони словно сами по себе существовали – они уместились на талии Чонгука. Тэхён мысленно тут же начал себя оправдывать, что просто между ними не было расстояния. Да и Чонгук всё ещё держал руки у него на плечах, не будет же он стоять столбом! Тем более, Чон вряд ли против этого, так как сам периодически просил Кима это сделать. К примеру, когда молодые люди неоднократно любовались закатом на набережной и когда танцевали в клубе под плавную музыку. – Поцелуй меня снова. Это второе моё желание, – прозвучало прямо около губ так трепетно, что Ким даже не поверил в реальность происходящего. Он несильно сжал пальцы на чужой талии и сглотнул. – Чонгук?.. Почему ты просишь об этом? Мне очень стыдно, что я это сделал, почему ты...не смейся надо мной, прошу, – сдавленно протараторил Тэхён, на что Чон вздохнул слегка озадаченно. – Верь мне, я не смеюсь. Ты не должен стыдиться содеянного. Я ни в коем случае не хочу тебя заставлять, просто...просто ты мне тоже очень нравишься, хён. Не побоюсь в этот раз и скажу, что люблю тебя.       Как гром среди ясного неба обрушилась на Тэхёна эта новость. Как зимняя вьюга, которая вот-вот настигнет прохожих за окном этой квартиры, эта новость унесла сознание Кима куда-то далеко. И страх тоже, хоть пока и сложно осознать, что... Кажется, всё взаимно и он зря боялся? – Я...я не знаю, что сказать, – закусил губу старший, как отошёл от удивления, чтобы не расплыться в огромной улыбке. Из глаз почти брызнули слёзы. – Я ужасно счастлив, ты даже себе представить не можешь. – Могу, Тэхён-и. Я почти в такой же ситуации, – вновь ласково улыбнулся младший. – Я бы не просил поцелуй, если бы не мог ответить тебе взаимностью. – Но мне страшно. Не знаю почему, просто страшно. Мне кажется, я напираю. – Всё в порядке. Напомню, что твои руки находятся на моей талии, и это ощущается, чёрт возьми, просто превосходно. И повторюсь: я бы не просил поцелуй, если бы было что-то не так, – Чонгук переместил свои руки с плеч на шею, отчего Тэхён поплыл. – Ты прав, тогда...как тебя поцеловать, Гук-и? – он посмотрел прямо в любимые кофейные глаза, совершенно не в силах отвести свои и перестать любоваться невероятной красотой. Чонгук сделал вид, что задумался. – Поцелуй настолько нежно, насколько можешь. Я обожаю, когда ты такой, хён.       Ну что он сделал! От каждого его слова и действия перехватывало дыхание. Даже сейчас. А Чон это заметил и в открытую наслаждался такой реакцией. Однако сгорал от нетерпения, хоть и был убеждён, что старший первый должен поцеловать, чтобы избавиться от страха перед ним.       Тэхён кивнул и осторожно подался вперёд, преодолев жалкие миллиметры. Он оставил поцелуи в уголках губ, на подбородке, на скулах, а после вновь прильнул к желанным устам. Чонгук разомлел оттого, насколько трепетно старший сминал то верхнюю, то нижнюю, насколько настоящими и милыми были звуки, похожие на писк, которые ненароком вырывались у Кима между поцелуями.       Он счастлив. А раз счастлив Тэхён, счастлив и Чонгук.       Когда Чон почувствовал на губах солёную влагу, то сам прервал этот интимный момент. Он обхватил ладонями лицо напротив, а большими пальцами вытер слёзы, кои градом покатились из ореховых очей. – Хей, ты чего? – Я никогда не был так счастлив, – то и дело всхлипывая, проговорил Тэхён. – А я счастлив вдвойне. Мой хён самый смелый, – промурлыкал Чонгук, пока целовал мягкие щёки. – Тэхён-и, мне отрадно, что ты сейчас со мной. Я трус, по сравнению с тобой, я... – Чону не дали договорить. К его губам снова прикоснулись, но на сей раз младший поймал желанные уста и показал свою любовь.       Чонгук целовал медленно, смакуя губы своей любви. Он делал это то по-простому, обычными касаниями, то осторожно посасывал нижнюю губу, то совершенно не пошло проходился по обеим кончиком языка. Тэхён тут же сравнил ласку с лепестками подснежника, которые невесомо дотрагиваются до кончиков пальцев, когда протягиваешь руку к стеблю. Такую красоту совсем не хочется как-то испортить и загубить, иначе никогда не сможешь увидеть её вновь. Поэтому Тэхён облегчённо выдохнул и окольцевал тонкую талию Чона, прижав к себе вплотную, на что получил чужой рваный выдох. И почувствовал в своих волосах пальцы, которые воздушно перебирали локоны. Чонгук давно мечтал вот так взять и пропустить пушистые волосы Тэхён-и-хёна сквозь пальцы, потому как знал, что тот просто обожает это. Вернее, Чон так уже делал, но мечтал об этом именно во время поцелуя.       Да, Чонгук считал себя трусом, ведь не смог проявить смелость в самом ответственном моменте в жизни. Испугался, что этот блеск в глазах хёна, что более нежные и проникновенные, чем раньше, объятия и прочие касания, что проявление порой даже излишней, любовной заботы – всё ему кажется. Испугался, ведь не исключал факта, что Тэхён мог просто от него отказаться после признания, хотя Чон знал, что старший никогда бы так не поступил, ведь их дружба являлась самой большой драгоценностью в их жизнях. Просто в какой-то момент стало страшно, младший даже на время постарался спрятать влюблённость, для самого себя оправдывая какие-то собственные действия чересчур активной тактильностью. Но именно позавчера, когда увидел в глазах хёна лично знакомый страх, Чонгук сломал все стены, которые выстроил вокруг сияющего кристалла влюбленности. Любви, правильнее сказать. Чон дал себе слово наконец принять, что да, он, чёрт возьми, обожает, любит, благословит своего Тэхёна. Ким только его, он никому не отдаст невинного и смелого хёна. А ещё до жути красивого, но Чонгук не будет сейчас об этом думать, иначе не выпустит Кима из своей квартиры и объятий, пока не скажет всё, от чего сердце замирало каждый раз. Он скажет это позже, а сейчас молодые люди просто целовались – Позволь мне любить тебя, Тэхён, так же, как ты любишь меня. Не хочу заглядывать наперёд, но я твой навсегда. Я буду просить прощения за свою трусость каждый день и буду заботиться о тебе так, чтобы ты навсегда забыл хотя бы о сегодняшнем страхе. – Гук-и, не надо, я сейчас снова заплачу, – сдавленно от смущения сказал Тэхён и сгрёб Чонгука в объятия ещё ближе, уложив свою голову ему на плечо. Младший крепко обнял в ответ. – Не считай себя трусливым, в конце концов, не все хотят признаваться в своих чувствах...       Ему вдруг подумалось, что если бы им не был сделан первый шаг, то Чонгук так бы и не сказал, что тоже полюбил. Полюбил так искренне, что сейчас тоже начал плакать. Тэхён мысленно ударил себя по лицу за такое предположение. Как его Гук-и не хотел признаваться? Очень хотел, но боялся, всем же свойственны страхи. Искренность, коей горели глаза и с которой лился мелодичный голос, говорила о многом. Тэхён хорошо знал Чонгука, а эти думы были всего лишь придирками от неверия происходящего. Подумать только, они с Чонгуком поцеловались... Впервые, да ещё так головокружительно чисто! А сейчас они обнимались, без слов прощая друг друга за всё и передавая слова благодарности и любви. Правда, потом они всё же скажут их вслух. – Я очень хотел, – просипел Чон и тут же вздрогнул. – Ай, звучит как оправдание, прости. – Я тебе верю и доверяю, Чонгук-и.       В конце концов, после длительных объятий молодые люди снова оказались за столом. Тэхён сварил обоим по чашке какао, что очень кстати в холодную зиму. Они неторопливо пили напиток, держась за руки, и вкушали поцелуи друг друга. Ким дал обещание (которые, к слову, всегда сдерживал), что навсегда принадлежит Чонгуку. Эдакая клятва, не содержащая ничего ужасающего. Просто Чонгук и Тэхён уже много лет были вместе, друзьями, а теперь они – пара. Их сердца бились в унисон и пылали как никогда прежде. Чонгук и Тэхён давным-давно связаны друг с другом самой судьбой, которая однажды свела их и начертала счастливое романтическое будущее. За счёт друг друга каждый засияет ещё ярче, чем сиял всё это время, повзрослеет и полюбит ещё сильнее. Это и есть принадлежность. Они порознь никогда не смогут. – Я люблю тебя.       Тэхён заправил непослушную прядку волос за ушко младшего. В тот момент оба окончательно поняли, что смогут только вместе. С надлежащей лаской и заботой. – И я люблю. Больше всего на свете.