Холодной зимой согреем друг друга

♪ 4 o’clock       За окном низко над горизонтом светило яркое солнце – зимняя редкость. Его лучи просачивались сквозь оголённые ветви деревьев и отпечатывались на высотных зданиях. А ещё, как могли, заглядывали в некоторые квартиры. Например, кухня в квартире одного парня-студента ещё никогда так не купалась в солнечном свете, а блики на кружках, стаканах и вазах и вовсе ослепляли прямо с порога. Тэхён сравнил это со своей реакцией на Чонгука, ведь тот одним своим умопомрачительным естеством отнимал способность видеть. Впрочем, если Ким когда-нибудь лишится зрения, то это будет исключительно из-за своего молодого человека. И он об этом ни капельки не пожалеет. Хотя нет, пожалеет, ведь больше не сможет увидеть любимый облик... В общем, у Тэхёна в голове был полный кавардак, пока он протирал поверхность стола. Вернее, пытался оттереть крохотное пятнышко, которое, видимо, въелось прямо в стол. Стоит сказать, что не было никакого пятнышка, просто Тэхён переживал о том, что Чонгук все ещё не вышел с ним на связь.              У Чона сегодня в университете защита проекта на очень умную и интересную тему, о которой Ким, по правде говоря, слышал впервые. Но он не удивился этому, ведь его любимый буквально уникум. Все свои сессии тот всегда закрывал на хорошие и отличные оценки. Так он обладал ещё и житейским умом, всегда всё знал, что у него ни спросят. Тэхён каждый раз восхищался этим.              Защита проекта, к которому Чонгук усердно готовился, закончилась ещё два часа назад. Младший пообещал написать сразу же, как всё подойдёт к концу, однако телефон Тэхёна как молчал, так и молчит. Он уже сам и писал, и звонил, но всё без толку. Чонгук как сквозь землю провалился. Вполне возможно, что его задержали. Может быть, он всё-таки взял первое место, на которое так рассчитывал, кто знал... Кто-то, но точно не Ким, ведь его как-либо уведомить об этом не посчитали нужным. – Да, правильно, включи обиженного на весь мир, Тэхён. А потом ещё устрой сцену Чонгуку, вот вообще хорошо будет, – пробубнил себе под нос Ким и сразу сморщился, когда услыхал звук скрипа поверхности стола. Ненавидел он этот звук, и все тут. Тишину тоже ненавидел, но свои бу-бу-бу осуществлять не будет. Не маленький же, в конце концов.              Внезапно, словно высшим силам надоело слышать различные недовольства, раздался щелчок замка на входной двери. Тэхён сначала насторожился и даже подумал схватить нож, но вовремя вспомнил, что когда-то давно сделал копию ключей от своей квартиры и отдал Чонгуку на всякий случай. Тот никогда не открывал дверь этими ключами, вот Ким и забыл об этом. – Хён! – радостно воскликнул младший. – А у меня для тебя кое-что есть!       Чонгук, словно у него были громадные крылья за спиной, пролетел по коридору и оказался на кухне. Перед его взором предстал молчаливый Тэхён, который всё также усердно протирал стол, поджав от этого самого усердия губы. Но по нему было видно, что он так и хотел обернуться, а не стоять спиной к своей любви. – Хён? – обеспокоенно спросил Чонгук и начал думать о том, что же могло произойти в его отсутствие. Благо, он быстро додумался и поспешил со всей нежностью обнять своего Тэхён-и со спины, как тот любил. – Ну прости меня. Хочешь, я буду докладывать о каждом своём шаге? Могу организовать фото- или видеоотчёт. Или и то, и другое. Ну не дуйся, прошу!              Младший зарылся носом во всегда вкусно пахнущие какой-то свежестью волосы и оставил невесомый поцелуй. – Чонгук, я переживал. Я тру этот несчастный стол уже минут тридцать, меня раздражает каждый звук, который какой угодно, но не звук уведомления на телефоне, – Тэхён наконец-то, хвала небесам, оставил своё занятие и прошел к столешнице, положив на него тряпку. Чонгук, как медвежонок, повис на нём. – Единственное, что меня отвлекало, так это солнышко красивое, по которому я скучал целую неделю. Но больше всего я всё-таки ждал другое солнышко, моё. – он развернулся в любимых руках и почти столкнулся лбом с младшим. – Хён, – округлив глазки, протянул Чонгук, – Мне правда жаль, что так вышло, я больше такого не допущу, клянусь!              Он выпустил Тэхёна из объятий и полез в карман куртки за небольшим конвертом, оповестив, что Тэхён-и его точно простит, когда увидит содержимое. Чонгук с горящими глазами – весь в нетерпении от предвкушения реакции Кима – протянул ему конвертик. – Я всё-таки занял первое место! И мне в качестве приза подарили это, открывай скорее!              Тэхён хотел было забыть все обиды и кинуться на Чона с криками счастья – уже приготовился это сделать, но младший остановил его от этой затеи шагом назад и предупреждающим жестом руки в сторону свёртка, на что Ким закатил глаза. Однако когда развернул конверт и увидел наполнение, тут же их выпучил так сильно, что Чонгук ненароком испугался. Зрелище жутковатое, стоит сказать. Тэхён переводил взгляд туда-сюда: с бумаг, которые держал в руке, на Чона, и обратно, при этом совершенно не в состоянии подобрать слова и оттого двигая ртом словно рыба. – Сюрприз?.. – неловко произнёс Чонгук, а после поймал в объятия улыбающегося Кима. Да что там говорить про улыбку, он практически визжал от счастья! Прижав младшего к себе крепко-крепко, Тэхён всё нахваливал его труды, кои окупились первым местом и таким замечательным призом.              Внутри лежали два разноцветных билета, что представляли собой трехдневную путёвку на базу отдыха близ небольшого городка, который славился своей ежегодной рождественской ярмаркой. Каждый человек, кто хоть маленечко любил зимнюю предпраздничную атмосферу и суету в виде переживания о подборе подарков для близких людей, всем сердцем желал попасть в этот городок и своими глазами увидеть ярмарку, полную изысканных товаров ручной работы. Но, увы, все приезжали туда на несколько дней и всегда арендовали буквально все домики на базе отдыха и в самом городке. А проездом оказаться там никак не вышло бы – на праздничную ярмарку нужно тратить ни один день, а мотаться туда-сюда никому не нужно. Но некоторым, в числе которых по отличному стечению обстоятельств оказались Тэхён и Чонгук, повезло, потому как существовали призы за хорошую работу. – Интересно, что они подарили два билета, – угомонившись, спросил Тэхён, налив чай себе и возлюбленному. – Ты же один работал над проектом. – По правде говоря, Тэхен-и, мне подарили только один билет, – пожал плечами Чон. – А откуда тогда... – старший вмиг остолбенел и сдавленно продолжил. – Ты что, купил второй? – Ну...да?              Ким медленно моргнул, молча поставил кружки с ароматным брусничным напитком на стол и подошёл так близко с своему сидящему молодому человеку, что невольно навис над ним. – Ты вообще с ума сошел? – спокойно проговорил Тэхён. – В каком плане? Почему? – непонимающе спросил Чонгук. – Ты видел стоимость билетов? Особенно в такой сезон... – ему неловко было ругаться, ведь в глубине души всё равно было отрадно, что ближайшее время они с Чонгуком проведут вдвоём. – Я тебе запрещаю тратить на меня столько денег. – Тэхён, я захотел сделать нам приятно. Тебе приятно. Сам подумай, разве я поехал бы один? Тем более, деньги всё это время копились не для того чтобы просто лежать и пылиться. – Да, но… – Тэхён мигом стушевался. Чонгук прав. Он уже говорил, что его Гук-и очень умный? – Никаких «но», Тэхён. Я сам решаю, на что, а вернее на кого, мне тратить деньги. Мы поедем и будем наслаждаться отдыхом и друг другом, не препятствуй этому, – Чон утянул Тэхёна за талию к себе на колени и покрепче обнял, потому что знал, что сейчас началось бы, да и совершить такое действие уж невероятно захотелось. Буквально ладошки зачесались от предвкушения тонкой талии. – Чонгук! Хватит делать и говорить такие смущающие вещи! – тёплый румянец, что так очаровательно выглядел в свете оранжевого солнца, залил щёки, которые так любил целовать Чон. Сам Тэхён, несмотря на свое стеснение, уверенным движением уместил ладони на плечах младшего. – А что, я не прав? – Прав. – Ну и все тогда.              Чонгук больше всего обожал момент, когда после такого незамысловатого диалога он глубоко целовал Тэхёна, а тот сжимал своими изящными пальцами, где на левом указательном всегда тонкое серебряное кольцо, его плечи. Так произошло и сейчас.

***

      Погода в городке встретила молодых людей довольно радушно. Ярко светило солнце, мороз румянил щёки, а мелкие снежинки сверкали в своём чудесном танце. Ветви деревьев покрылись инеем прямо как в какой-то сказке.       Водитель такси, по просьбе ребят, доходчиво объяснил Тэхёну и Чонгуку о времени работы ярмарки, а также от всего сердца и со всем беспокойством оповестил о местах, где в этих краях стоит быть аккуратнее. Никто не застрахован от скользких дорог и тонкого льда на озёрах. Близ городка расположилось множество озёр, куда туристы любили ходить и делать множество фотографий. Однако многие забывали о простых правилах безопасности и, к сожалению, с незавидной частотой происходили несчастные случаи. В этот момент Чонгук подумал, что его боязнь льда очень кстати пришлась. Он даже на коньках катался всего раз, на реке в своей деревне в детстве. Под его ногой тогда потрескался лёд, но Чон успел быстро переместиться на берег. Больше он не ступал на то, от чего получали удовольствие зимой. Чонгук лучше с Тэхёном в обнимку полежит, чем будет как-либо рисковать. А вот свой домик, к слову, молодые люди отыскали быстро. Тот разместился среди аккуратных сосен, в некоторой дали от остальных домов. Их было видно, но некое полезное уединение, всё же, присутствовало.              Дом оказался деревянным, из крупных тёмных брёвен. На первом этаже на улицу выходила просторная веранда, где летними вечерами можно неплохо отдохнуть, а на втором, помимо балкона, было какое-то небольшое застеклённое помещение. Тэхён у себя в голове наметил первым делом узнать, что это и для чего. А Чонгук просто пока не заметил, вместо этого занося немногочисленный багаж внутрь. Но он заметил пышный Рождественский венок на двери, что вызвало улыбку. Послезавтра же Рождество, точно. Чонгук подготовил хороший подарок для своего любимого, как и Тэхён.              Занятые осмотром дома и распаковкой вещей, молодые люди и не заметили, как солнышко начало садиться. Всего три часа дня, а небосклон уже окрашивался в симпатичные цвета заката. Чонгук предложил выбраться в город и потратить все деньги, причём предлагал с таким детским восторгом, что Тэхён, конечно же, согласился. Но перед этим посмеялся и, уместив любимое личико младшего в своих ладонях, зацеловал скулы и нос. А потом и щёки. И губы. В общем, это затянулось на четверть часа.              База отдыха расположилась на холме, поэтому спускаться в город стоило как можно осторожнее. Тэхён всё время невзначай обрывал свою речь о желании покраситься в блонд, так как то и дело поскальзывался и скромно улыбался на то, что Чонгук его каждый раз ловил, а потом, придерживая за талию, продолжал путь и предлагал подыскать хорошего парикмахера. Тэхён безумно влюблён в этого джентльмена.       Тэхён всем сердцем любил Чонгука.              В городке на ярмарке воцарилась предпраздничная атмосфера и суета. Восторженные люди сновали туда-сюда с подарочными пакетами и коробками, продавцы за прилавками еле успевали разменивать деньги и выдавать сдачу, а со всех сторон разносились зазывания в различные ресторанчики. Тэхён повел Чонгука к маленькой деревянной палатке, где плотно выставлены украшения ручной работы: бусы из камней необычных цветовых сочетаний, кожаные, искусно украшенные различными прелестями браслеты, деревянные и каменные резные кулоны, а также металлические серьги. Впрочем, такое в основном продавалось и на обычных городских мероприятиях, однако на этой ярмарке украшения обладали некой изюминкой. К примеру, после покупки любой вещи ручного изготовления чувствовалось тепло рук мастера. А вот представленные на этом прилавке, к которому подошли молодые люди, экспонаты, по словам торговца, имели свойство сохранять любовь носителя украшения и передавать её носителю другого, парного. Все предлагаемые образцы действительно продавались только по двое, лишь с незначительными отличиями друг от друга. – Гук-и, не хочешь такие браслетики? – после рассказа торговца Тэхён всерьёз захотел приобрести подобные вещицы, а не просто поглазеть, как было изначально. Он указал на два кожаных браслета, которые тонкой полоской дважды оборачивались вокруг запястья так, что по центру оказывалась симпатичная кованая бабочка. – По-моему, выглядит мило. – Может, мы посмотрим что-нибудь ещё? – пролепетал Чонгук не потому что ему не понравился выбор своего любимого. Ему натурально стало неловко от той милости и светлости, кои излучал Тэхён.       Тот, казалось, понял мысли Чона сразу, поэтому с улыбкой спросил торговца о цене товара и, расплатившись и забрав браслеты, взял за руку Гук-и и отошёл в сторону, подальше от огромного количества людей настолько, насколько это возможно. – Ну, чего ты? – с ласковой улыбкой поинтересовался Тэхён и погладил Чонгука по плечу. Его касание невероятно явно почувствовалось на коже даже сквозь ткань куртки и свитер под ней. – Это смущает... – пробубнил Чон и бросил взгляд на украшения. На самом деле, ему не терпелось поскорее надеть браслет, чтобы скорее ощутить тепло любви Тэхён-и. Как будто ему и так мало... А вообще, да, мало! Ещё как!       Тэхён восторженно прошептал: «Прелесть», и подался вперёд, оставив на холодной щёчке Чонгука медовый поцелуй. А после взял один из браслетиков и аккуратно обернул вокруг тонкого, бледного запястья младшего. Он смотрелся на молодом человеке просто замечательно. – Посмотри на эту красоту, Чонгук-и! – Давай помогу, – Чонгук точно раскраснеется, если сейчас же не займет себя чем-нибудь. Но, чёрт, это такой интимный момент, который таковым и не казался никогда. Подумаешь, застегнуть украшение кому-то, раз плюнуть! Но когда ты надеваешь парное украшение на своего любимого человека, который словно ангел и от которого сердце часто-часто бьётся всегда, то все ощущается совершенно иначе и превращается чуть ли не в самый трогательно-интимный момент. Особенно, когда тончайшее запястье Тэхёна так элегантно смотрелось со сдержанными цветами браслета. – Ты великолепен, – младший не удержался и поднёс кисть Тэхёна к своим губам, оставив на ней невесомый поцелуй, отчего щёки старшего очаровательным образом порозовели. Будто заря поиграла с ними, оставив после себя след. То был румянец именно от милого жеста, а не от мороза, совершенно точно. – Спасибо, хён. Это замечательная идея. – Я знал, что ты оценишь, – с улыбкой проговорил старший, с лёгкостью заправив прядь волос Чонгука за ухо. Она всегда выбивалась, а Тэхён был слишком слабым перед этим. Ох, как он желал сейчас прильнуть к любимым розовым губам и почувствовать их мягкость! Но, увы, придётся потерпеть до дома.              Преодолев смущение, Чон живо утянул Тэхёна к другим прилавкам и уже сам вынудил купить несколько безделушек: имбирно-медовые леденцы, брелоки и даже несколько книжек с рождественскими историями, которые несомненно способны согреть любое сердце.              Впрочем, позже одну из них молодые люди вместе читали, сидя в домике на ковре у тёплого камина. Тэхён уронил голову на плечо любимого, пока тот убаюкивающим тоном прочитывал абзац за абзацем.       Эта простая история была о двух влюбленных, которые жили в разных уголках мира. Незамысловатое общение в интернете привело к хорошим дружеским отношениям. Но так считал только один, вернее, не догадывался, что в глубине души потихоньку расцветало чувство влюбленности. А другой, когда осознал свои светлые чувства спустя десяток звонков, просто купил билет в нужную страну и прилетел туда за день до Рождества. Тэхён почти провалился в сон, но услышал, что эти влюбленные поцеловались ровно в полночь в Рождество и загадали желание всегда быть счастливыми вместе, которое, к слову, исполнилось. – Оказывается, это история реальных людей, которые и создали эту серию книг! Мы прочитали самую первую, а ведь купили ещё три! –восхитился Чонгук, на что Тэхён лениво улыбнулся. – Гук-и. – Да?              Глаза старшего сверкнули в полумраке. В них настолько невероятно отражался свет огня из камина, что Чонгук захотел всегда смотреть только в эти загадочные очи. – Давай тоже сделаем так? Я ужасно хочу поцеловать тебя в полночь, – Ким, улыбнувшись, приблизился к лицу младшего и сонно прикрыл глаза. Его руки упирались по обеим сторонам от бёдер Чона, а сам Тэхён размыто наблюдал за смущением на лице Чонгука. – Делай что хочешь, Тэхён-и, я весь твой, знаешь же.              Тэхён сделал вид, что глубоко задумался. Он переместил одну руку на подбородок младшего и совершил то, о чём мечтал весь день. Поцелуй разлил по телам обоих новое, ещё неизведанное тепло. Тэхён, придержав Чонгука за талию, уложил его на спину, а сам лег сбоку. И, неторопливо поглаживая живот под футболкой, бесконечно много целовал, никак не в силах насытиться. Ему всегда катастрофически мало Чонгука. Казалось, у обоих формировалась потребность друг в друге, но не в плохом ключе. Разве плохо, когда хочешь обнять любимого? А поцеловать? Или взять за руку? И много чего ещё. Чонгук сейчас не хотел отрываться от любимых губ ни на минуту, не хотел, чтобы поглаживания прекращались, ведь они его просто превращали в разнеженное нечто, которое только могло сейчас постанывать в поцелуй. Ну ещё Чонгук дотянулся до ноги Тэхёна и закинул её на себя. Теперь ладонью он мог ощутить мягкое бедро, которое мечтал погладить и помять не в джинсах, как сейчас. Но пока хватит и этого, Чонгук и Тэхён бесконечно счастливы рядом друг с другом.

***

      Бывают дни, когда совершать что-то активное лень. Когда глазки целый день слипаются и совершенно не хочется вставать с постели, даже если намечены какие-то грандиозные планы. У Тэхёна грандиозным планом на каждый день являлся Чонгук, в том числе и планом на сегодня. Он захотел снова сходить на ярмарку, потому что присмотрел довольно большой магазин со сладостями. Втридорога, но что поделать, пожелалось посластиться. Однако Ким не смог себя заставить выйти из дома: как-то холодно, метель поднялась, не выспался и ещё множество отговорок. Чонгук это всё послушал и только улыбнулся, хотя Тэхён опасался, что тот будет ругаться, ведь и так мало времени на уикенд запланировано. Чон никогда бы так не сделал, о чём Ким в курсе, но почему-то все равно опасался. Наверное, будь он на месте Чонгука, то обязательно что-нибудь бы сказал себе такому лентяю, но на своем месте никогда бы не сказал так младшему. Укороченная версия такова: Тэхён пришёл к выводу, что у него уже едет крыша и ему реально не помешает просто полежать или подремать. А то ишь (!) всякое непонятное голову посещает. А его золото пусть скорее возвращается из городка. Чонгук пообещал нежиться с Тэхёном в кровати весь оставшийся день.              К слову, Чон даже рад, что его любимый остался в домике. Пускай отдохнёт, у них ещё много времени в запасе, а вот Чонгуку надо подумать. Вообще, младший запланировал кое-что сегодняшним вечером. Что-то, думы о чём его посещали уже давно. Прошло уже три недели с момента первого поцелуя и негласного начала отношений. Новых, неизведанных и прекрасных. И Чонгук подумал, что хочет целовать Тэхёна не только в губы, в щёки и далее по списку. Он хочет его приласкать, хочет, чтобы любимому было хорошо с ним.              От одной мысли, как собственные губы смогут коснуться интимных мест, как сладко прозвучит голос хёна в этот момент, как...боже, Чонгуку становилось дурно. – Так какие Вам конфеты завернуть? – в сознание ворвался голос женщины, взявшейся из ниоткуда. А Чон стоял весь покрасневший и пытался вспомнить, как говорить. – Молодой человек? – недоумевала продавец. Чонгук же просто указал на нужный ящик с мармеладом и отправился к кассе для оплаты покупки. Ему определенно дурно, раз он начал представлять возможный расклад сегодняшнего вечера.              Расплатившись, Чон решил прогуляться по городку. Он предполагал, что не найдет ничего интересного, однако недалеко от ярмарки ему встретился небольшой фонтан, который летом весьма красив наверняка. От его верхушки к фонарным столбам тянулись верёвки с флажками, причем те были прикреплены в хаотичном порядке. Чонгук подошёл поближе, пригляделся к ним и заметил надписи. Флажочки были исписаны именами и пожеланиями разных людей. Вероятно, это предназначалось для пар. И правда, если повернуть взор вправо, то можно увидеть небольшой домишко, в котором как раз можно было внести свою лепту в сие сооружение. В нём сидел мужчина в преклонном возрасте и с улыбкой встретил Чонгука, сразу же рассказав о смысле данного ритуала, суть которого в укреплении союза новоиспечённых и не только таких пар. Нужно всего лишь на любом флажке, кой больше понравится, написать имена влюбленных и пожелания этому союзу, после чего мужчина позовёт своего крепкого сына, и тот повесит флажок на верёвку. Что ж, Чон безоговорочно захотел так сделать. Он не был не уверен в их с Тэхёном отношениях, просто какие-то такие штучки нравились им обоим, так что Чонгук обязательно приведет свою любовь сюда завтра. Тот не переживёт, если не увидит такую красоту воочию.              Чонгук красивым почерком вывел имя Тэхёна, а своё оставил как получилось, то есть, не очень аккуратным, а затем просто написал «Всегда». Этим словом он пожелал всегда быть вместе, всегда любить, утешать, поддерживать друг друга. Просто быть светом, когда тьма наступает со всех сторон. Быть теплом, когда холод пробирает до костей. Быть радостью, когда грустно. Быть любовью среди моря ненависти, коей так много в этом мире. Короче говоря, Чон пожелал всего в одном слове. А сейчас он, пожалуй, вернётся домой, а то уже стемнело, Тэхён начнёт волноваться, ведь телефон снова в каком-то непонятном измерении. Завтра Чонгук приведёт любимого сюда, и они вместе поищут флажок, который, Чон надеялся, провисит много-много лет. Даже как-то мысли о том самом отплыли на второй план. В первую очередь, Чонгук хотел любить Тэхёна так, как тот желал, а потом всё остальное. Но никто же никогда не запрещал представлять что-либо, верно?              Стоило только Чону переступить порог домика, как Тэхён сразу же отобрал пакет со сладостями из рук, клюнул в щеку, сразу же вернулся в постель и зашуршал. А потом довольно вздыхал, когда наконец-таки испробовал желанный мармелад. Чонгук такое не любил, зато Киму с удовольствием всегда покупал.

***

      День близился к глубокому вечеру, стрелки на настенных часах показывали половину восьмого. Тэхён всё-таки смог вылезти из кровати, даже поиграл с Чонгуком в какую-то настольную игру. Было не очень интересно играть, но созерцание своего любимого пришлось в одно удовольствие. Ким обожал слышать смех Чонгука и то, как он щурился при нём, видеть его милейшую улыбку, после которой он обязательно заправлял волосы за ушки. Впрочем, скоро Чон перестанет это делать. Настолько скоро, насколько Тэхён подарит ему в качестве небольшого дополнения к основному дару заколку для волос с крохотными стразами. Их и не видно почти, но они могли придать определённый шарм. На смоляных локонах Чонгука – Тэхён предполагал – будет смотреться красиво.              А ещё в моменты наслаждения своим Гук-и старший любил вспоминать те три недели, что они уже вместе. Поначалу Тэхёну было неловко делать то, чего не делал раньше. Он даже забыл, что Чонгук всё про него знал и что бессмысленно пытаться быть идеальным, пусть Ким и так идеален для младшего, но мы ему об этом не скажем пока что. Что ж, вот так и планируешь быть безупречным бойфрендом, а по итогу тебя с радостью принимают со всеми косяками, говорят про твое прирожденное совершенство во всём и потом ещё долго целуют в губы, этим внушая, что всё в порядке и волноваться не стоит. Впрочем, Чонгук тоже в каких-то моментах был дальше, чем обычно, ведь тоже хотел быть идеальным партнёром для старшего. Старался где-то умолчать, чтобы не тревожить своими проблемами, где-то подстроиться так, что самому жуть как некомфортно и так далее. Но в определенный момент, когда уже оба устали от бесполезной моральной беготни друг от друга, решили обсудить все это. Так что теперь Тэхён и Чонгук заново учились дружить друг с другом. Поцелуи и интимные объятия, а также смущение от сиих действий они быстро включили в свою жизнь, но совсем забыли про доверие и комфорт. Потихоньку всё это восстанавливалось – молодые люди очень старались. К примеру, Чонгук выбил из своей головы мысль, что Тэхён-и-хёну не интересно узнать сюжет новой серии аниме про людей с суперспособностями из Йокогамы, которое уж очень любил смотреть Чон, и за игрой решил рассказать. Хёну всегда интересно слушать младшего, даже если ничего не понимает в теме разговора. Чонгук умный, Тэхён уже говорил об этом? Кажется, да. Ким очень радовался, что все налаживалось, и теперь улыбался своим мыслям, лёжа на кровати. На нем улёгся Чонгук, руками обхватив талию хёна. Прикрыв глаза, он слушал сердцебиение Тэхёна, пока тот, уместив подбородок на макушке Чона, увлеченно играл во что-то на планшете. Время от времени он разочарованно вздыхал, когда не удавалось выполнить миссию, но тут же продолжал с ещё большим усердием её проходить.       Внезапно Тэхён почувствовал, что Чонгук немного завозился, а затем ощутил мягкие прикосновения на своей шее. Губы целовали тихонечко, воздушно, отчего сердце Кима на мгновение замерло. Он выключил планшет и отложил его. – Гук-и? – спросил он, запустив ладонь в пушистые волосы младшего. Тот вместо ответа стал целовать настойчивее, задерживаясь под ушком, где Тэхёну возбуждающе приятно, судя по потяжелевшему дыханию. – Чонгук, ты... – его фразу прервала смена характера касаний: теперь те были влажными. Чон легонько засасывал тонкую кожу и прикусывал зубами, оставляя еле заметный след. Он не будет создавать яркие отметины, пока Тэхён не захочет, а сейчас просто поиграет. – Погоди... Чонгук-и? – старший нашёл в себе силы не концентрироваться на поцелуях, кои так самозабвенно цвели на коже. Казалось, это шаг к чему-то большему, потому что дальше влажных поцелуев в губы и безобидных ласк не заходило. Выяснение этого поможет в полной мере раствориться в ощущениях. – Хён, я очень хочу... – Чонгук навис над Тэхёном, поудобнее устроившись на его бёдрах, и положил ладони на его грудь. Слова вылетели прямо в губы. – Я немного думал об этом, но сегодня эти мысли буквально съели меня. – Оу...и как долго ты об этом думал? – Тэхён знал, что неподходящий момент для вопросов, ведь уже у самого внутри стало разливаться тепло и покалывать кончики пальцев от предвкушения, однако ему потребовалось время, чтобы побороть неловкость. Он не девственник, нет, но с Чонгуком самый настоящий. Когда тот таким смущающим образом поёрзал на бедрах и потёрся пахом, поскуливая, то Тэхён начал сходить с ума. Вроде хотелось взять эту милость и растерзать своими ласками, а вроде также хотелось, чтобы эта милость сделала с твоими телом и душой всё, что пожелает. – Честно говоря, я не отмечал точное время, сколько думал именно об этом. А о тебе очень часто.              Тэхён невольно задержал дыхание от этих слов. Чонгук – самая настоящая драгоценность. Ким кое-как смог совладать со своими эмоциями (очень хотелось обнять Чона и расплакаться), когда младший так нежно и искренне, подтверждая свои слова, посмотрел в глаза любимого, терпеливо ожидая его. И на этот раз у обоих перехватило дыхание, когда их губы слились в продолжительном поцелуе. Влажность и жар охватили всё тело Тэхёна, заставив как можно скорее проникнуть руками под футболку младшего и огладить бока, подняв ткань выше, к груди, а затем за поясницу прижать Чонгука к себе и поменять друг друга местами.              Ким много раз видел тело Чона, кое с годами становилось все краше, отчего Тэхён часто краснел, а потом и грустил, что не может к нему прикоснуться и подарить ласку. Но теперь может, даже более чем. Поэтому с полуулыбкой на лице он мысленно поблагодарил Чонгука за первый шаг и принялся выцеловывать живот, касания к которому положительно отзывались в теле младшего, делая его мягким и податливым.              Тэхён мог намекнуть на близость ещё раньше, если бы знал, что Гук-и готов. Он видел, как вчера заливались краской щёки, когда Ким так чувственно его целовал. Поэтому подумал, что нечто большее напугает Чонгука, но как же он ошибался. Его Гук-и такой отзывчивый, что, глядя на него, желание Тэхёна все разрасталось и разрасталось. – Я хочу, чтобы ты думал о нас постоянно, любимый, – прошептал в ухо Чону старший, пока пальцы пробежались по рёбрам и груди, отчего Чонгук невольно содрогнулся и, шумно выдохнув, впился в умопомрачительные губы напротив. Целуя так страстно, поглаживая большими пальцами щёки Тэхёна так нежно, он передал через этот поцелуй самое сокровенное.

      Да, моя любовь, я всегда буду думать о нас. Больше и трепетнее, чем думаю сейчас. Я принадлежу только тебе, прошу, окутай меня полностью своим исключительным очарованием.

      Чонгук раздвинул колени в стороны, позволив Тэхёну улечься меж ними, пока тот осыпал мокрыми поцелуями его шею. С первой отметиной у ключицы в Чонгуке взыграло некое радостное чувство, по которому с абсолютной вероятностью можно воскликнуть: «Боже, он так чертовски влюблён!». Он влюблён в одну мысль, что рядом с ним такая изысканность, такой Тэхён. Самый заботливый, любящий, трепетный, романтичный, сентиментальный! Но в то же время стойкий, сильный, смелый и уверенный в себе. Да чтобы хоть раз Тэхён-и как-то его разочаровал...такого просто не было. И никогда не будет. От осознания своего великолепного счастья с карамельной кожей, ореховыми глазами и пушистыми волосами, а также с чарующими родинками на носу, под глазом, на щеке, лбу, мизинце (они все будут зацелованы позже) Чон плавился под приятными касаниями ещё сильнее, чем ему думалось изначально. Чонгук никогда не хотел от старшего лишь этого, просто он считал такую близость следующей ступенью в их отношениях. И дело даже не в телесном наслаждении, не в удовлетворении плотских фантазий, а в особенном слиянии душ во время долгожданного и желанного процесса.              Длинными пальцами Тэхён будто проникал под кожу и дотрагивался до души, пока множественными поцелуями обольщал разум, который и так отказывался верить в происходящее. Поцелуи, поцелуи, поцелуи – они повсюду. Так же, как и руки, кои не останавливались и всё время оглаживали там, где невероятно приятно и трепетно – Тэхен словно интуитивно это понимал.              Ким на мгновение прекратил свои ласки и просто влюблённым взглядом окинул тело под собой. Ну разве может быть что-то прекраснее человека, лежащего таким раскрытым, доверчивым и млеющим? Что-то прекраснее Чонгука? Тэхён совершенно не знал и даже думать отказывался. Он лишь взял протянутую ему руку, переплел пальцы и прижал её к кровати над головой Чона, на что тот потом тихо простонал старшему в поцелуй. – Гук-и, ты замечательный, знал об этом? – промурчал на ухо Тэхён, утащив Чонгука за собой в сидячее положение. А он... А что он? В очередной раз просил вселенную, чтобы его любимый Тэхён-и всегда был рядом.              На вопросительный взгляд, почему же они сели, Тэхён любовно положил ладонь на щеку Чонгука и снова поцеловал его, после сказав, что хочется быть на равных. Наконец и младший смог освободить Тэхёна от совершенно ненужной футболки и поласкать ту сладкую шею, коя вкупе с обнаженным торсом смотрелась удушающе великолепно, те острые ключицы, подтянутые живот и грудь, на которые облизывался долгое время. Он испустил восторженный вздох, когда губами припал к тонкой коже, тут же покрывшейся мурашками, прошёлся кроткими поцелуями по челюсти и подбородку, языком спустился к ключицам и прикусил выделяющиеся косточки, на что Тэхён приоткрыл рот в еле слышном стоне. Чонгук смотрел, как он облизывал свои припухшие от поцелуев уста, как чуть хмурил брови от повышенного внимания эрогенным зонам и даже закусывал нижнюю губу, когда младший с приятным напором провёл ладонями вверх по бокам, перейдя на плечи. Такие крепкие, такие широкие и возбуждающие...Чону кажется, что он увидел самого Бога, у которого на прекрасные очи волнами упали локоны. Если Тэхён посмотрит из-под них, то Чонгук кончится моментально.              До сего момента Тэхён думал, что самым лучшим ощущением на планете являлась податливость младшего, когда он одаривал лаской каждый сантиметр его тела. Но Ким будет эгоистом: самое лучшее ощущение – это чувственные и проникновенные прикосновения Чонгука к собственной коже. Они буквально отдавались эхом во всем теле крохотными электрическими разрядами, кои разливали даже в душу и сознание ещё большее тепло. – Как же хорошо... – прошептал Тэхён, пока перед глазами все поплыло. Он не забыл освободить обоих от мешающих штанов и нижнего белья: и вот теперь они полностью раскрыты друг перед другом. Ким удобно для младшего раздвинул ноги, чтобы можно было сесть меж ними, за колени положил на свои бедра ноги Чонгука. Его руки скользнули по подтянутым ляжкам прямо на ягодицы, волновавшие нутро Тэхёна чересчур часто, и притянули ближе к себе. Чонгук запустил в шелковые волосы пальцы, после чего их губы вновь столкнулись в поцелуе.              Обоим молодым людям донельзя превосходно осознавать, что вот они! – сели друг напротив друга, обнажившись полностью и во всех смыслах. Душа что одного, что другого как раскрытая книга, содержание которой познавалось через ласки изящных тел и чувственно очерченных губ. Как же Тэхён сейчас еле держал себя в руках, чтобы не пустить слезу! Он не властен над эмоциями никогда, ну или почти. Особенно, когда под подушечками пальцев так чисто ощущалась бархатная кожа спины; когда так умопомрачительно чувствовались острые лопатки во время того, как Чонгук вывел пальцы из черного облака и просто повесил сцепленные руки на плечах старшего. Он расслабленно двигал губами почти в невесомом поцелуе, какой настрой сразу же поймал Тэхён.              А после они неторопливо, почти синхронно ласкали возбуждение друг друга, стараясь прислушиваться не столько к своим ощущениям, сколько к ощущениям любимого. К дыханию, к движениям тела. И тут же подстраиваться под тот темп и усердие, от которых наиболее приятно и влюбленно становилось. Чонгук не смог долго смотреть на раскрывшуюся перед ним картину – божественное изображение, так что из груди вырвался протяжный стон, предвещающий скорое окончание. Он не удержался и сжал свои волосы у корней, опёрся на руку сзади и ускорил движения бёдрами, не забыв в момент оргазма, сопровождающийся чередой надрывных стонов, вернуть одну из рук на прежнее место и довести до конца старшего. Ким на пике удовольствия сильно укусил Чонгука в ключицу, однако это лишь обострило ощущения на уже разнеженном теле. То, что делал Тэхён не бывало болезненным или неприятным. Потому что это Тэхён, которого очень сильно полюбил Чонгук. А укус старший извинительно зализал и поцеловал так заботливо, будто на царапину наклеили пластырь.              В пуховой неге они легли на покрывало, после чего Тэхён бережно вытер салфетками их руки и животы. Лёжа в горячих объятиях, молодые люди не останавливались в словах любви и влюбленности друг к другу. А то самое, трепетное и искреннее слово «спасибо» прозвучало только по одному разу из каждых уст.

Спасибо за то, что позволяешь мне любить тебя.

Спасибо за то, что я полюбил тебя.

***

      После душа и небольшого ужина молодые люди надолго засели в месте, которое Тэхён обнаружил во время обхода дома, пока Чонгук ходил в городок. То было небольшим застекленным балконом с панорамным окном до самого пола. На удивление, даже крыша стеклянная, так что обзор просто сногсшибательный. Ну почти, слева всё же виднелся ещё один домик, но совсем незначительно. Из его кирпичной трубы вверх поднималось облако дыма: и ведь не лень кому-то было топить печь. Ну или Тэхён просто наивный, дым был из камина, как у них в доме. В общем, выпитый бокал вина давал о себе знать местами спутанными мыслями.              Над головой за стеклом раскинулся самый настоящий космос. Звёзды объединились во множество созвездий, среди которых расположился Млечный путь. Наверное, Ким никогда не видел его столь детально. Но главная звёздочка сидела рядом и крепко держала за руку.              А вот под космосом расположился самый обычный мир с обычными заботами, но сказочными чувствами. Ощущение, что любовь людей делала мир прекраснее в этот момент. Об этом подумал Чонгук, когда оглядел снежные чудеса перед собой. В свете слабых фонарей снежинки миленько поблёскивали, и даже показалось на секунду-другую, что их блеск отразился в глазах Тэхёна. Или то был космос? А может всё вместе? Наверное, так, да.              Как в такого мужчину не влюбиться? У Чона не было шансов не попасть под влияние шарма старшего. Вероятно, отношения с кем-то другим именно поэтому не клеились. Все остальные люди в мире и рядом не стояли с Тэхёном. Одна секунда, один миг, в которые Чонгук увидел таинственное сверкание звёзд в ореховых очах, длинные ресницы, тянущиеся прямо к космосу, шикарные волосы, что утонченно прикрывали лоб, а ещё идеальный мягкий профиль с множеством родинок, перламутровые губы и шею, впитавшую в себя все изящество мира – заменили ему всю жизнь, все красоты, когда-либо увиденные. Именно такие моменты, совместные с Тэхёном, и остались в памяти на долгие годы. Чонгук не простит себе, если забудет хоть какой-нибудь момент. Сразу же умрёт внутри. – Как же замечательно, что ты хорошо учишься, – прервал тишину Тэхён. – Почему? – спросил Чонгук, но решил пошутить. – Понравилось отдыхать? А я вот старался... – Гук-и, я не об этом, ты же знаешь, – похоже, Тэхёна это задело. Чонгук не хотел. – Прости, хён. Я не со зла, – он обвил руку Тэхёна и прижался, уложив голову на плечо. –Ты хотел сказать что-то романтичное, а из меня дурацкий шутник.       Ким спокойно поцеловал Чона в макушку, вдохнув приятный запах шампуня. – Всё в порядке. Я лишь хотел сказать, что хорошо проводить с тобой последние часы перед Рождеством вот так, –он сентиментально вздохнул. – Я ужасно влюблён, Чонгук-и.              И снова у младшего перехватило дыхание. Он невольно подобрался от этих слов. И нет, Чонгук не мог не поверить, просто...просто это слишком трогало за душу. Улыбка сама собой возникла на лице, а губы промолвили, что да, Чонгук тоже влюблён. Безумно.              Он протянул сладостное «Тэхён-и» и плавно усадил его к себе на колени. На удивление, препираний не было, так что руки как обычно окольцевали талию, плотнее прижав к собственному торсу. И вот он, любимый момент: глаза в глаза, в которых медленно, но верно утопаешь. В любви, ласке, исключительной нежности и красоте. Чон мог с уверенностью назвать их любовь с Тэхёном красивой. Особенно, когда старший улыбался так, как сейчас: кротко, передавая при этом всё-всё, что воздушным пёрышком в душе таилось. В такие моменты и не таилось вовсе, а являлось на поверхность. В этом и тонул Чонгук. Он обречён на вечные скитания где-то в глубине души Кима, но не капли об этом не жалел. Наоборот даже жаждал навсегда остаться там.              И в моменты вот такого засматривания друг на друга Тэхён всегда уверенно и тягуче целовал Чона, как и сейчас. Он со всей внутренней силой, смелостью и благородной властностью (что подразумевал внутренний несгибаемый стержень) сминал губы любимого, засасывал то одну, то другую, кусал, а после внезапно всё прекратил. Но лишь для того, чтобы вновь заглянуть в кофейные очи – убедиться, что он любим. И далее продолжил с новой силой, на сей раз проникнув языком в рот младшего, где он переплёлся с его, подарив жар и привкус недавно выпитого вина. Тэхён неосознанно возбуждал особенные чувства и у себя, и у Чонгука. Например, чувство вечных любви и влюблённости, чувство такой же вечной принадлежности друг другу, чувство единения. И много ещё каких чувств, после осознания которых Ким рвано выдохнул и продолжил целовать Чонгука с большим напором, что тому безумно нравилось. Ему оставалось не менее раскованно отвечать на поцелуй, ещё плотнее прижимать любимого к себе и расплываться от причмокивающих влажных звуков, о создании которых заботился Тэхён, периодически окидывая Чона томным взглядом. Чонгук попал, очень сильно. Теперь он захотел утопиться в любимом ещё сильнее, в его опьяняющих нежностях.              Впрочем, Рождество молодые люди встретили негромко. Без летающих пробок Чон открыл бутылку шампанского, за которой сходил несильно заранее, и они с Тэхёном выпили по бокальчику. Ну и, разумеется, поцеловались, как и хотел старший. И неважно, что до этого они долго этим занимались, Тэхён очень жадный до поцелуев. Жадный до Чонгука, который недоумевал, почему ночью его отправили вниз за привезенной с собой гитарой. Сам же Ким быстро сбегал в их комнату и спрятал под кофту небольшую коробочку, где как раз лежало украшение с маленькими стразами. Если Чонгуку понравится, то счастливый Тэхён всегда сам будет воздушно закалывать ему волосики.              Когда наконец-то молодые люди снова собрались на балконе, старший сделал загадочное выражения лица, на что Чон улыбнулся. – Гук-и, сыграй твою любимую мелодию, прошу, – нежно произнёс Ким. – Конечно. А зачем? – Увидишь. Только не останавливайся, пока я не попрошу.              Чонгук серьёзно кивнул, встряхнул руками и пошевелил пальцами, которые после галантно скользнули по струнам инструмента. Тут же раздался певческий голос Тэхён-и, из-за чего Чон сразу же прекратил играть, несмотря на все запреты. – Х-хён? – глаза младшего увеличились от неподдельного удивления. – Ну Гук-и, я же просил не останавливаться! – слегка расстроено воскликнул Тэхён. – Но Тэхён-и... Моё сердце не выдержит! –твёрдо заявил Чонгук и продолжил играть, но не то, что надо, чтобы просто собраться. – Быстро продолжил, Чон Чонгук! Дай мне уже сделать подарок на Рождество!              На удивление Кима, Чонгук быстро вышел из непонятно чего и сменил мелодию, наигрывая свою любимую. Однако сердце его действительно замерло в ожидании момента.              Тэхён же, прикрыв глаза и еле заметно покачиваясь из стороны в сторону, так сладко запел, что Чон не смог отвести взгляда от него. Голос медовой вуалью ласкал уши, проходя дальше к сердцу, где наткнулся на огромный пожар, лишь раззадоривая его.

«Однажды ночью,

При луне, я написал

Длинное-длинное письмо.

Я зажег маленькую свечу,

Пусть даже её свет не будет столь ярким, как ты»

      Вероятно, чувства Тэхёна и Чонгука так и зародились: кто-то из них в один момент просто заискрился внутри. Искры эти со временем превратились в крохотный язычок пламени, затем в огонёк, а потом и вовсе воспылали.

«В сумеречном парке

Безымянная птица поёт:

"Где же ты?".

Ох, ты.

Почему ты кричишь?

Ведь мы одни здесь с тобой,

Я и ты.

Ох, ты»

      Тэхён с особыми милостью и воздыханием пропел душещипательное «Me and you» и прекрасное «Oh, you». Ещё недавно он не был способен выразить терзающие чувства, которые отныне обрели свободу. А в это «недавно» Ким только и мог, что в ночной тишине своей спальни молвить надежды на хороший исход. Своими надеждами он и написал воображаемое письмо, составил песню из них, ведь было время, когда Чонгук был очень близко, но в то же время далеко, и Тэхен никак не мог найти его в том далёком.

«Среди глубокой ночи

Твоё пение

Приближает алеющее утро.

Шаг, затем ещё один —

Наступает рассвет.

И когда луна засыпает,

Синий свет, что был со мной всё это время, исчезает»

      Каждая встреча, каждое касание, каждое слово – словно возвращающий к жизни эликсир. Подобно тому, как луна скрывалась где-то на небесах, утаивались все напасти, все слезы. До следующей ночи. А подобно ежедневному приходу утра, с новой силой разгорались чувства внутри. Тот синий цвет, та печаль и грусть уходили, стоило кофейным глазам взглянуть в ореховые.

«В сумеречном парке

Безымянная птица поёт:

"Где же ты?".

Ох, ты.

Почему ты кричишь?

Ведь мы одни здесь с тобой,

Я и ты.

Ох, ты.

Среди глубокой ночи

Твоё пение

Приближает алеющее утро.

Шаг, затем ещё один —

Наступает рассвет.

И когда луна засыпает,

Синий свет, что был со мной всё это время, исчезает»

«Шаг за шагом наступает рассвет,

И луна засыпает»

      Тэхёну кажется, что наступил вечный рассвет. Время, когда всё начинается заново и есть шанс прожить один из многих дней по-другому. Но он не хотел ничего менять, не хотел жить иначе. Его рассвет – это Чонгук. Особенно, когда розовая акварель рассвета так волшебно отражалась в его глазах, если вспомнить четыре часа утра прошлого лета. Чонгук тот, кто подарил вечное утро, а вместе с ним и веру в лучшее, нежность, ангельский свет, кой бывает исключительно, когда рассветает.       Синева и луна уснули надолго, в этом Тэхён уверен, как раньше не был уверен никогда и ни в чём.       Чонгук же, казалось, был готов умереть на месте. А затем родиться, чтобы ещё раз осознать услышанное. И вновь умереть, потому что не выдержит повторного наплыва эмоций. Боже, как же это... Невозможность осознать происходящее, страх потерять, радость, счастье, восхищение, истома. Любовь, самое главное. Не будет он умирать, пока напротив так чудесно восседал Тэхён!              Но как же так... Как Чон не умудрился разглядеть чувства Тэхён-и раньше? Почему сам так долго тянул? Чонгук с этой минуты ещё больше возненавидел свой страх.       Тэхён – звёздная ночь, что дарила и исполняля самое несбыточное. Полна тайн и загадок, но при этом такая понятная. Красивая, что так по-особенному являла то, о чем ты даже боялся попросить. Сияющая ночь дарила душевный покой, убаюкивала шёпотом звёзд, кои поели, казалось бы, в этот момент только для него.              У младшего по щекам потекли слёзы, он жалобно протянул: «Хён», и сгрёб в охапку Кима, обычно усадив на свои колени. Тэхён мягко перебирал волосы Чонгука, пока тот то и дело всхлипывал у него на плече и плотнее прижимал к себе. Будто если на секунду отпустит, то случится что-то неизбежно плохое. Ким даже сам всплакнул, кто мог знать, что на Чонгука песня произведёт такое впечатление...              Так и сидели – в слезах и объятиях, пока Чон не успокоился, а когда это произошло, Тэхён за руку отвёл его в спальню. Хватит на сегодня балкона, гитары и прочего. А то Чонгук-и снова расчувствуется. И нет, старший не против с ним обниматься и везде его гладить для успокоения. Просто Чонгук потом будет много раз просить прощения, что плакал – ну не любил его молодой человек показывать слёзы.              Тэхён уже хотел было пойти на кухню и заварить обоим чай, как Чон практически налетел на него с поцелуем. Он переплёл их руки и, несмотря на начальный напор, просто изнежено прикоснулся к губам старшего, изредка посасывая то одну, то другую. Чонгука покинула трясучка, так что сейчас он был расслабленный, счастливый и сонный, что почувствовал Тэхён по его силе сжатия рук. Чонгук действительно словно рассвет – эмоциональный, хрупкий и мягкий. – Тэхён-и... – Да? – Спасибо тебе за всё. Ты – моё блаженство, милый, – прошептал Чон прямо напротив губ, так близко молодые люди стояли. – Милый...называй меня так чаще, – Тэхён потерся носом о щёку Чонгука, где находился маленький шрам, к коему старший любил прикасаться губами также, с какой любовью сейчас умильно зацеловывал щёчки, скулы, виски. И это происходило так медленно, что Чонгук определённо таял на месте. Он окончательно пришёл к этому состоянию, когда его милый прошептал: «И ты моё. Только моё», вместе с улыбкой и красноречивым взглядом.              Позднее Тэхён всё же вручил Гук-и подарок, на что получил по-детски радостную реакцию. Невзирая на сонное настроение, Чонгук попросил старшего заколоть ему волосы, после чего побежал к ближнему зеркалу – счастливо покрасоваться. С этой заколкой на затылке младший выглядел очень мило, но очень сильно походил в своей элегантности на какого-то греческого бога. Ким когда-нибудь потеряет способность к существованию от своей любви к Чону, который, кстати говоря, подарил ему трудно получаемый билет для посещения художественной выставки одного творца, кого Тэхён обожает больше всех в мире современного искусства. Что произошло потом? Визг от восторга и миллион благодарностей, вот что. Но потом... – Я один пойду? – Да. Оставался только один билет, сам же знаешь, что их раскупают ещё за полгода. Ну и у меня экзамен в этот день, извини, – виновато проговорил Чонгук. – Ничего страшного, прелесть. Я просто поинтересовался, – Тэхён поспешил обнять Чона. – Я сделаю много-много фотографий картин, запишу свои эмоции к каждой, буду подробно показывать и рассказывать, как всё прошло! – Звучит замечательно, – улыбнулся Чонгук и уткнулся носиком в шею милого.              Ещё позднее, когда оба наобнимались, нацеловались и напились любимого брусничного чая, когда уже легли спать, Чонгук взглянул на небо, где звёздочки сменялись розовыми и жёлтыми красками. Он подумал всего на миг, но мысль эта плотно закрепилась в голове:

Звёзды отныне светят для них обоих, утро настаёт для них обоих, чтобы подарить все очарование проведённых вместе моментов.

      Чонгук ценил, ценит и будет ценить каждый из этих моментов, коих много, как тех самых звёзд. Даже больше, а ведь сколько ещё впереди... Чон взглянул на свою спящую любовь и сам закрыл глаза, провалившись в сладкую негу. Днём подморозит, нужно не забыть надеть на Тэхёна перчатки.