contact through the skin

Для Джисона скиншип, даже будь он весьма излишним, не имеет особого значения. Просто как акт дружбы и ребячества, для него это не такое значимое явление, но для Хёнджина это катастрофа. Он с ума сойти хочет, когда Джисон дотрагивается до него, гладит, играется с его щеками, хлопает по плечам, может потрогать грудные мышцы, и лишь громко сказать пару комплиментов за делом. Может Хенджин слишком праведный, но это не даёт Джисону право нарушать чужие границы дозволенного друзьям. — Бесстыдник проклятый, хватит распускать свои руки. Очередной день, очередной Джисон и очередные его «распускания блядских рук». На улице пик жары, по этой же причине Хенджин вышел в светлых шортах чуть выше колен, и в голубой футболке, его любимой между прочим. Каждый вдох на улице немного неприятен, воздух горячий, ко всему, он будто мерзко липкий, поэтому хочется свежего глотка воздуха. С этими намерениями Хенджин торопится до художественной академии. Рюкзак носит аккуратно, ведь в этот раз он приобрел новый набор красок и кистей, пару масляных докупил, чтобы наконец закончить свою недельную работу. Думает как жарко, пока лоб покрывает влага, а как доходит до здания, глаза его находят знакомую фигуру. Стройную, в хорошей форме. Он знает, ведь видел своими глазами, хотя в будние дни, он носит свободную и мешковатую одежду. Ладно уж, можно признать, что стиль у него отменный, многие сокурсники это замечают. — Принцесса идёт! Пока не откроет свой рот, конечно. Не без минусов же быть человеку. Джисон улыбается, ждёт у входа Хвана, пока тот закатывает глаза и все же здоровается с другом, входит в здание, а за ним Джисон, который шлепает его по заднице и хихикает. — Заебал, — Хёнджин то ли рычит, то ли ноет, не понять, но громко выдыхает и принимает реальность. Джисон рисует очень чувственно, любит рисовать большими мазками, он своеобразно чувствует цвета, их оттенки, контраст, связь между ними и все правильные ракурсы, тени и много-много всего. Хван иногда думает о его способностях и жалеет его. Нет, не подумайте, просто для Хёнджина Джисон на уровень выше всех учащихся в их классе, но словно и сам этого не замечает, не придает значения себе. — Этот семестр почти подходит к концу, у нас осталось буквально пару академических часов, поэтому я подумал, что мы могли бы весело провести последние дни и посмотреть фильм все вместе! Но так как, мы должны больше практиковаться, сегодня можете выбрать любой кадр с фильма и преобразить на свой лист, либо передать атмосферу фильма, ну, это уже на ваше усмотрение. В любом стиле и с любыми материалами. Так. Сегодня ведь пятница? Поэтому, дедлайн у вас до понедельника. — Ну не-ет, — громко ноют все в классе, — Это же наши выходные, учитель. — Так! Вы выпускная группа, так что вам нужно больше работать над собой, и отработать все недостатки. Не ноем, просто делайте что сказали. Преподаватель добрый, всегда был таким, отличный мужик и профессионально делает свою работу, а если надо то и отругать может, поэтому снова проходить через круги ада, никому не хочется. Все садятся кучнее, проектор включают, шторы опускают и нажимают на плей. Джисон потянулся ближе к Хёнджину, уселся удобно на стуле оперевшись на стул Хвана, скрестил ноги и со всеми заострил свой взгляд на фильме. Хёнджину и так жарко, хотя кондиционер включен, и в принципе ему должно быть нормально. Пожалуй, если бы Джисон не прилип к нему, Хёнджину было бы намного комфортнее. Сидит в лёгкой летней рубашке, не застегнув первые пуговицы, а глаза предательски пялятся именно туда. Хенджин незаметно для Джисона, но заметно для своей почти мертвой души от подобного, вдруг ощущает невесомые поглаживания своего колена кончиками пальцев, Хван сначала взгляд опускает на само колено, понимает, что рука пиздец какая знакомая, и следом встречается взглядом с другом. «Ухмыльнулся изврат, как ни в чем не бывало» молча думает про себя, а у самого нервы кипят, или это он сам изнутри горит. Не ясно от чего, жарко ему от погоды, или от чужих касаний на своем теле. Голова забита совсем не фильмом, а тело покрывается мурашками, столь жалко, что душа кричит от того, что он молчит и терпит. Сказать ничего не может. Не может же он сказать, что он такой чувствительный в местах выше колена. Определённо не может. Видимо нравится? Джисон на такой же спокойной ноте убирает руку, также невесомо, будто и не касался чужого тела, не дотрагивался до опасной зоны, не понимал всей горечи на душе Хёнджина. Хван вроде не девственник, но иногда слишком чувствительный, хотя понимает, что он не должен так реагировать на подобные мелочи. Нужно ли говорить, что у него давненько не было никаких отношений? — Я жалок. Джисон смотрит фильм, смеётся со всеми и явно больше сконцентрирован, чем друг. Хван даже огорчился в самую малость, правда-правда, только самую крошечную малость. Как-то непонятно быстро взглянул на друга и наконец понял, что все, кроме него, смотрят фильм. Он ловил лишь моменты, пару диалогов, не больше. А колено Хёнджина все ещё ощущало чужую руку, чужие касания, подушечки пальцев и ногти, что чуть царапали светлую кожу. Пиздец. может и правда нравится подобное?

***

Джисон тянется, сонно зевает и растягивается на всю кровать в позу звёздочки. — Ну что, проснулся? — спрашивает блондин и раздвигает серые шторы по обе стороны, пропуская теплые лучи света в комнату. Джисон почти вскрикивает и накрывает на себя одеяло, морщится от яркого света в комнате и уже полностью исчезает, нырнув в своё огромное одеяло чтобы спрятаться от этих лучей, словно дракула который боится дня. Хенджин ухмыляется по-ребячьи и отбирает одеяло у младшего, который свернулся в комочек. Ну можно и ему немного поиздеваться над другом, хоть раз? — Холодно, — ноет Хан. — Вставай. Я не твоя мама чтобы каждый день будить тебя, ты в курсе? — Моя мама знаешь ли, очень добрая и красивая женщина, не то что некоторые, — шутит Джисон и вскидывает брови, пока в тысячный раз Хенджин закатывает глаза. — Ты меня страшным злюкой назвал? — Я? Кого? Про тебя и речи не было. Джисон весело хохочет, ему нравится подшучивать над другом, кидать колкости и смотреть на его реакцию. Забавно. Хенджин ведется на его колкости, все прекрасно понимает и злится (конечно не всерьез), внезапно взбирается на кровать, и в миг оказывается на Джисоне, смотрит прямо в его карие глаза, которые блестят почти всегда, пока он в настроении (по ним он и может читать Джисона, если что-то не так, эти глаза превращаются в бездонное око, такое померкшее, словно душа погасла и взывает его о помощи). Руки с двух сторон в паре сантиметров от лица Джисона, колени тоже упираются на кровать, он полностью захватил его, сам того и не замечая. Хенджин действительно не отдает отчет своим действиям, что он вообще делает сейчас, а куда интереснее, зачем он это сделал? Но тело будто окаменело, глаза забегали, а расслабься он даже на секунду, его ноги точно предательски затрясутся. — Я ведь красивый? — По твоему, этот вопрос задают забравшись на человека? — Именно так. — Точно. Никак иначе, — дальше хихикает Хан и ни на секунду не отводит взгляд от Хенджина. Джисон не уверен, видел ли он людей симпатичнее своего друга, в особенности его черты лица, начиная от его теплого тона лица, до каждой его родинки на теле, а особенно та, что находится прямо у сердца, она показалась Джисону необычной, словно отметина его самой важной части тела. Хенджин был спокойным и благородным парнем, но с Джисоном был веселым, даже язвит в ответ на его шутки и улыбается по-детски. Ему не нравится когда Хенджин молчит, он словно понимает, что в голове его тонна безграничных мыслей, словно темный лес, в который обычно никто и никогда не решается войти. — Ну, и? Долго будешь молчать? Обычно тебя не заткнуть. — Так-так, дайте подумать, малыш Хенджин хочет, чтобы я оценил его красоту, — Джисон наигранно вскинул брови и сделал вид, что действительно задумался над этим, — Ну, на троечку. Хёнджин устало выдохнул и стал подниматься, потому что как ему казалось, еще немного и он пожалеет насчет своих необдуманных действий. Только вот Хан не дает ему уйти и сам легонько толкает его. Хёнджин пытается ухватиться хоть за что-то, но все равно падает на спину. Пожалел. — Обиделся? Вечно ты так, сбегаешь на полпути. Блондин молчал, неуверенно и устало отвел взгляд в сторону, Джинни знал, что он «не на того напал». Джисон аккуратно коснулся его окрашенных, блондинистых волос и убрал те прядки, что чуть падали на его любимые глаза. Несколько секунд молчаливо рассматривал лицо, думал обо всем на свете, каждая частичка этого человека казалась ему сном, ведь в его глазах были те самые огоньки, вся истина жизни и самые теплые воспоминания. Джисон и сам никогда не признавал, насколько этот человек ему дорог. От взгляда Хана у Хенджина живот вверх дном, мурашки по телу, и некий страх в глазах. Впервые он ощутил такие чувства, Джисон ведь не касался его тела, теперь он заглядывает в душу, молчит (а для него, это, ну редкость) и всё что хотел сейчас блондин — это спрятаться. — По правде говоря, красивее тебя я еще никого не встречал. Хёнджин проморгал, пытаясь понять что происходит и как они вообще оказались в этой ситуации, его щеки слишком внезапно порозовели, как-то непривычно громко сглотнул, Хван только через некоторое количество времени взглянул на друга. Потому что он не осознал всю важность слов, его уши впервые услышали такой мягкий, искренний тон, словно каждая буква была выгравирована в его голове почерком Джисона. — Что? — Ты спросил — я ответил, на этом всё, — тон снова сменился на обычный, снова шутливая речь и эта теперь уже непонятная для Хенджина улыбка. Джисон встал с кровати, ушел в другую сторону квартиры как ни в чем не бывало и оставил Хенджина с опустошённой головой. Пиздец.

***

После того случая их отношения не особо изменились, только Джисон стал чуть отстраненнее, хоть и не подавал виду. Задание они сдали, Хенджин правда не особо понял суть фильма, но написал примерную атмосферу и использовал кадры с главными героями, где они в шаге друг от друга. На этот раз преподаватель дал им новое задание «Your portrait». На целые каникулы, довольно сложное, надеясь, что студенты смогут выполнить его на сто процентов. Каждый учащийся должен выбрать близкого человека из своей жизни и передать его индивидуальные особенности, как человека, как личность, как специалиста, как единственное божественное существо, чтобы именно художнику можно было читать его по этой самой картине. Раздеть его душу до самых костей. — Кого выберешь? — Без понятия, он так экспрессивно все рассказывал, мне даже не по себе стало от его слов. — Думаю придется что-то придумать? А вообще, как по мне он слишком утрирует, это ведь обычный портрет. – Тогда, думаю нам надо нарисовать друг-друга?, — спустя некоторые время это был первый раз когда Джисон снова смотрел ему в глаза, не избегая, Хенджин от одной этой мысли смутился. Он скучал по этим беличьим глазам. — Думаю, можно, — Джисон не был уверен, что они смогут выполнить задание, но душа его откликнулась на просьбу с улыбкой.

***

— Можешь снять свой свитер? — Когда это мы начали играть в игры на раздевание? — Просто сними. — У тебя тут холодно, почему я должен раздеваться. — Это для портрета. — Ха-ха, хочешь эротическую картину написать? — А что если и да? Джисон послушно снял свитер, прошелся по плечам своими руками, пока Хенджин изучал каждую часть оголенной кожи, более детально, замечая даже маленькие родинки. — Выключи кондиционер хотя бы, что если твоя муза заболеет? Совсем не переживаешь за меня, да?

***

Джисон долго думал, как ему рассказать о себе, о своих эмоциях, о своих глубоких, человеческих чувствах и многом другом, и решил, что он должен показать свою закрытую студию. Он хранил в нем свои картины, исчезал в этой комнате на несколько дней, погружался в работу и забывал о внешнем мире. — Правда? Почему не рассказывал? — На то были причины. Идём. Комната была в самом конце коридора, словно туда обычно никто не заходил, снаружи она больше смахивала на складную комнату. Дверь распахнулась, свет был не настолько ярким чтобы все за раз разглядеть, но следом перед Хенджином открылись занавески, и глаза его расширились когда он увидел десятки картин. Что-то стояло на полу, что-то висело на серых стенах, он разглядывал их, читал названия. Как ни странно Джисон дарил картинам не только жизнь, но и значимые названия. Много красок, запах масла и полный беспорядок, от чего Хенджин улыбнулся. В его стиле. — «Dejavu» — Красивая не правда ли? Моя любимая работа, не думаю что смогу создать что-то лучше этой. — Она кажется недавней. — Закончил на днях, так что да, ты прав. Хёнджин долго и молчаливо смотрел на этот холст, ловил каждый бугорок от красок, каждую линию, в голове было столько вопросов, и через пару минут он взглянул на Джисона, который все это время так же молчаливо стоял рядом. На холсте был молодой парень, немного с отросшими волосами, добрыми глазами и теплой улыбкой, словно это и есть живой человек. Он был в белой футболке, на ней были пятна от красок, чуть заляпано, но именно это и передает атмосферу человека, он стоял в широком поле, во время заката и тени в оранжевых оттенках были прорисованы потрясающе. Не меньше завораживает поле, которое усыпано яркими полевыми цветами, ближе виднеются белые ромашки и цепляющие взгляд желтые подсолнухи, с темными семечками. Следом внимание привлекает домик. Небольшой дом, у которого резвятся дети, а из окошка дома горит желтоватый свет. Вся атмосфера дарила тепло, уют, и спокойствие, словно повторяя «все хорошо». — Это мои самые счастливые времена. Как только наступало лето, я уезжал к дедушке, мы всегда резвились с младшими, кушали горячие бабушкины фирменные лепешки, разжигали костер с дедушкой, валялись на траве, собирали цветы и дарили полевые букеты бабушке, — улыбнулся Джисон, с горящими глазами, не отрывая взгляд от картины, он медленно рассказывал о своем детстве, — Мы никогда ни о чем не волновались, не считая моментов когда немного пакостили. Дедушка мой, всегда рисовал наши поляны, мог сидеть часами и смотреть на цветы. Думаю, любовь к рисованию у меня от него, — Хенджин всё слушал, ему хотелось задать много вопросов, но поток чужих теплых воспоминаний полностью поглотили его. — У меня нет слов. — Еще бы, моя же работа, — хихикает Джисон и садится на стул, — Я еще никому эту студию не показывал, так что для тебя это честь, дорогой мой. — Спасибо? — Ахах, Джинни, ты чего так застыл? Что? Не ожидал от меня, да? — Ну, честно сказать, да. Я думал ты не так заинтересован во всем этом. Но, наш Джисони как обычно, превзошел себя и всех вокруг. — А тебя? — Никогда, — хихикает блондин и садится рядом. — Что с твоей картиной? Нам задали раздеть душу, но ты меня просто буквально раздел, ты в курсе? Ты начал работать над ней? — Ну так, начал, — Хван отводит взгляд и в улыбке поджимает губки, — Возможно, я ее переделаю. На самом деле у Хенджина не было идей насчет своей картины, поэтому да, для начала он просто решил нарисовать полуголого Джисона, а дальше как пойдет. (post scriptum: Джисон к нему со всей душой, а Хенджину лишь бы чужие прессаки хыхы (-｡-;) …)

***

Хенджин весь такой нарумяненный, но здесь важно уточнить, что он выпил всего бутылку пива, а основная причина его румянца - Хан Джисон. Снова. Очевидно, что он напился и продолжает свое любимое занятие - тактильничать. Пока они сидели за столом, он нежно касался его рук, холодных пальцев от банки пива, его костяшек, и светлой кожи. Во время рассказа про очередную детскую травму, он то на себе показывал, то на Хенджине, мол «ты понимаешь?» или «вот здесь!», «смотри покажу». Показывает на плечо, трогает мышцу и дает пощупать свой шрамик, стягивая с себя край светлой летней рубашки. — Вот смотри, мне больно, видишь. — Да ты мне уже в сотый раз показываешь его. Я помню, помню, — Джисон всё ноет, а Хенджин гладит по голове и взъерошивает темные волосы друга, потому что тот прижался к его груди что-то наговаривая под нос, — На сегодня тебе хватит, ложись. — Ты уходишь? Оставайся, ты ведь тоже выпил, — брюнет дует свои губки, и хлопает своими карими глазками, надеясь что это сработает. — Я выпил всего баночку, а ты впервые наклюкался с трех банок, — уложил Хван друга на кровать и накрыл его мягким пледом, — Что с тобой сегодня? — Знаешь, я так привык к тебе, и последнее время я начал переживать о нашем будущем. Как думаешь, что будет с нашей дружбой? Мы будем так же видеться, общаться и дурачиться? Закончим мы академию, а что дальше? Если честно, мне очень страшно. — Ты чего? — Нет, я не пьян, — Джисон удобнее лег на бок, тихо вздохнул и посмотрел на Хенджина, — Я говорил с отцом, и он вдруг сказал, что любит другую женщину. — Что? — блондин не знает что сказать, его брови немного нахмурились, и тревога в груди вдруг стала сильнее, — Тётя в курсе? — Думаю нет.. Неважно что они в разводе несколько лет, но Джинни, я будто окончательно теряю отца, и от моей семьи вовсе ничего не остается. Я не готов принимать его решение, но боюсь, что именно я должен его поддержать. Кто если не я? — Мне так жаль, Сони. Так поэтому ты сегодня такой? — Какой? — Тоскливый, — Хван волнуется, смотрит на друга, садится рядом на край кровати и аккуратно укладывает руку на его плечо укрытое пледом, — Что ты отцу сказал? — Ничего, я не понимаю что мне делать. Всё будто изменилось, он тоже стал другим. Наши отношения не такие как прежде. У меня никогда не было супер дружной семьи, но сейчас, все будто разваливается. Я так радовался моментам, когда родители просто могли поговорить, хотя бы за столом, но за последний год в моей памяти нет такого. Они ругаются, а папа вовсе не хочет приезжать домой, — Джисон давит смешок, отводит в сторону взгляд и чуть тише произносит, — Завидую людям с счастливыми семьями. Звучит жалко, но у меня каждый раз ком в горле стоит мне увидеть детишек с их родителями. Ха-ха, я как ребенок с мечтой, которая никогда не сбудется. Джисон хоть и кажется человеком который вовсе не держится за людей, и не имеет привычки привязываться к ним, но в какой-то момент их дружбы Хенджин начал ощущать смутную тоску в нем. Когда он веселит всех вокруг своими шутками, подбадривает друзей с улыбкой на лице, и окружающие видят в нем весельчака, но глаза его не горят, не сияют как обычно, они словно темные беспросветные бусины, именно в такие моменты Хван знает, что с ним что-то не так. Он может быть обаятельным и дружелюбным, но за закрытыми дверями его глаза тоже могут наполняться грустью и одиночеством, которые он старается прятать. Это и восхищает Хенджина в этом мальчишке. Хан не всегда рассказывает, что на душе, и по этой же причине в такие моменты хочется поддержать друга как никогда. — Ты дома был? Давай сходим вместе завтра, тетя будет рада нашему приходу. Помнишь как мы устраивали ночевки у тебя дома? А тетя всегда готовила нам вкусную выпечку. — Она просто тебя очень любит, — Джисон слабо улыбнулся, коснулся руки друга и повернулся к нему, — Ты мне очень дорог. Я не знаю почему я так волнуюсь об этом, возможно это тревожность дает о себе знать? В семье полный беспорядок, как и у меня на душе, а в сердце тревога, словно и ты меня покинешь, словно я останусь совсем один. Может я пьян в самую малость и говорю больше обычного... — Я знаю, Джисон, ты всегда был таким, искренним и прямолинейным. Поэтому я волнуюсь когда ты не улыбаешься, когда не шутишь и не дразнишься, но и в такие моменты ты пытаешься быть опорой для других, это меня и удивляет в тебе, — блондин отводит глаза, ловит паузы и кажется впервые говорит ему такие вещи. Ему хочется сказать столько всего, чтобы он понял, что он не будет один, что будет рядом пока он сам позволяет ему, но в голове был полный переворот и много мыслей без смысловой цепочки. — Делаешь вид, что знаешь меня лучше всех? — Но так и есть! Я знаю о тебе всё до твоего вкуса в эротических фильмах, — парни смеются, и кажется Хван больше рад увидеть его настоящую улыбку. — Ладно-ладно, я тебе верю. — Хенджин, — брюнет аккуратно садится, чуть убирает с себя одеяло и поднимает взгляд на друга, — Согласен, ты знаешь много всего обо мне, как и я о тебе, — он мягко улыбается, смотрит на костяшки длинных пальцев, поднимает взгляд и чувствует как сердце начинает стучать чаще и громче. Хенджин чувствует напряжение, почему-то боится и голова словно в жалкую секунду вовсе опустела. Это мгновение ментальной близости окутывает их обоих, их сердца стучатся в унисон, головы полны смешанных мыслей и эмоций, но в этот момент слова становятся излишними. Он словно был раздет перед ним, его сердце бешено колотилось в груди, но глаза уверенно смотрели на чужие, пока в мимолетной секунде он понял, как взгляд Джисона опустился на его губы, и не успев даже обдумать, почувствовал как теплое дыхание друга слилось со своим. Прикосновение, слияние, и невообразимое ощущение чужих теплых губ, следом поцелуй. Такой нежный и полный неизведанных чувств, словно открывает перед ними дверь в новый мир, где слияние душ становится яркой реальностью. Хван возможно неосознанно, но ответил на поцелуй через пару секунд, может со страхом, но в этом нежном поцелуе они поняли, что нашли что-то действительно необыкновенное. Все накопленные эмоции, привязанность и каждый момент проведенный вместе, всё словно переплелось с их неосознанными чувствами друг к другу. Их губы снова и снова тянулись друг к другу, они ощущали тепло друг друга, словно два магнита, которые не могли устоять друг перед другом. Губы скользили друг по другу, и каждое движение передавало море эмоций и чувств. — Ты как? — Джисон чуть теряется, ласково проводит по румяной щеке и смотрит в его очаровательные глаза. Хенджин слегка кивнул и сам потянулся к влажным губам друга. Поцелуй углублялся, становясь интенсивнее. Языки плавно встретились, обмениваясь страстью и желанием. Их дыхание участилось, они были потеряны в этом поцелуе, руки все скользили по щекам друг друга, медленно, познавая каждый уголок кожи. Подушечки пальцев нежно касались подбородка Джисона, пока брюнет проводил по блондинистым волосам и аккуратно тянул к себе, углубляя поцелуй. Щеки начали пылать, руки увереннее блуждать по телу, спускаясь ниже. Шея, ключицы, руки и мягкая кожа под тканью футболки, которая то поднималась, то опускалась, пока Джисон гладил его спину проводя по костяшкам позвоночника, словно пересчитывал каждую, а Хенджин мурашками покрывался, он полностью поддался влиянию ласки, и именно обрывистое дыхание выдавало его. Блондин всегда был слаб к Джисону, к его касаниям, словам, и жалобному голоску, к его беличьим глазам, мягким щекам и яркой улыбке. — Джисон, — голос прозвучал почти шепотом, глаза встретились с теми, что напротив, они горели, словно искры мерцали в зрачках, от этого стало не по себе, и живот непонятно для Хенджина начал щекотать, эти горящие глаза пронзали его, желая погрузиться в его душу, раскрывая свои собственные эмоции и страстное желание. Глаза Джисона говорят больше, чем могли бы выразить слова, и в этом моменте Хван подумал, что этот человек кажется делает нечто незаконное, ибо нельзя так смотреть на людей (желательно чтобы он так смотрел только на Хенджина, иначе этот блондин даст по шее этому бельчонку). — Слушаю, что такое? Смотри как щечки покраснели, — ехидничает Хан и гладит по румяной щеке. — Что нам делать теперь? — Ну, будем целоваться в кабинках туалета в академии, давно хотел попробовать, как в фильмах, — он смеется и тянется обнимать Хенджина, — Ай! Больно было, — блондин шлепает по спине друга и улыбается по-ребячески. — Джинни, я может и не знаю чего хочу от жизни, но хочу чтобы ты был рядом. Ты пробуждаешь во мне все лучшее, — он укладывает голову на плечо Хвана и вздыхает, скрещивает руки за его спиной и нежно вдыхает аромат кожи. — Не бойся ничего, потому что вместе мы можем преодолеть любые трудности. Мы же уже много лет так делаем? Независимо от того, что будущее нам готовит, я верю, что оно будет хорошим, потому что мы вдвоем, — Джисон от таких слов поднимает голову, и радостно улыбается. А в груди у него тепло, которое теперь циркулирует по всему телу, — Ты – человек, который приносит свет и тепло в мою (и не только) жизнь.

***

— Мам, это я, открывай, — смотрит в камеру перед дверью и машет, пока Хенджин сзади шуршит полными продуктов пакетиками. — Мои малыши, как ваши дела? — Тетя, как поживаете? — Хенджин потянулся обнимать маму Джисона, пока тот вытаскивал на столешницу внутренности пакета. — Благодаря моим сыночкам очень даже хорошо! Хенджин, как твои дела? Почему так исхудал? Небось кушаете один фаст-фуд. Тебя же Сони не обижает? — она переходит на шепот и обнимая его тихонечко добавляет, — Он всегда бегал за тобой, хотел твоего внимания. — Поэтому мы и дрались каждую минуту, — блондин смеется вместе тетушкой, и в голове вспыли воспоминания со школы.

***

— Я буду спать на кровати, ты же должен оказать уважение гостям? — ложится на кровать Хван и кажется, уверен в силе своих слов, потому что в ответ получил лишь молчание с улыбкой. Они остались наедине, в тишине комнаты, и в воздухе витало смешное напряжение, снова и снова глупая улыбка рисовалась у каждого на лице. — Я не разрешал ложиться рядом, господин Хан. — Но это моя кровать, дорогой, — их глаза встречались и уклонялись, стеснение и влечение слились в одно чувство, которое их объединяло. Они чувствовали, как сердца бьются быстрее, улыбка не покидала их лица, а голове мысли кружились в пьяном вихре. Джисон аккуратно лег рядом, этот бельчонок смотрел прямо на блондина и кажется слишком счастливо улыбался своими глазками. Хенджину было неловко смотреть в его глаза в такой атмосфере, когда Джисон вот так вот совсем рядом, когда он чувствовал его тепло тела. Он осторожно прикоснулся к руке другого, переплел их пальцы, и этот маленький жест словно разрушил все ничтожные барьеры. Джисон не в состоянии удержать себя всё же тянется в сладкий поцелуй. Их губы встречаются в нежном поцелуе, который начинается медленно и осторожно, но быстро переходит в страстный. Страсть вспыхивает, и они теряются друг в друге, забыв о мире вокруг себя. В этот момент они понимают, что сближение происходит естественно, и стеснение уступает место любви. Хенджин прикусывает губу когда Джисон спускается россыпью поцелуев к его шее, медленно поднимается к уху, целует каждый уголок сладкой кожи, развратные звуки поцелуев прямо возле ушка, мурашки полностью окутывают тело, а внизу живота сладко тянет. Глухой протяжной стон вырывается когда Джисон стягивая футболку дотрагивается до его соска, пока оставляет багроватую отметину на шее. — Тише, — ухмыляется Джисон и дышит прямо в шею, где создал новое произведение искусства. Он слизывает место отметины, радостно улыбается, будто выиграл конкурс мирового масштаба, — Ты будто медом смазан. Хенджин краснеет от подобных слов и тянется к Джисону, чтобы их тела касались друг друга, показывая как ему тяжело в области паха. Проводит рукой по его тонкой талии, продвигается к мышцам спины и следом неторопливо сжимает его ягодицу. Брюнет дышит тяжело, сглатывает и пытается держать разум трезвым, – Это точно был чай? Я будто совсем пьяный. — Слушай, насчет чая, мы можем вести себя так? — Как? — Мы в доме твой мамы, если ты не забыл. — Думаешь совесть будет мучать? Заниматься подобным.. — Да-да, мне неловко, Джисон. Джисон легонько отстранился, потянулся к своему ноутбуку, включил первый попавшийся непонятный фильм на фон и закрыл дверь на замочек, мало ли. — Думаю, так то лучше. Он снова льнет к своему другу, нависает над ним и слегка целует его лоб, следом чмокает каждую щеку, и останавливается около губ в паре сантиметров. Они играют носиками, теплое дыхание окутывает все вокруг, и атмосфера снова совсем меняется. Хенджин тянется в поцелуй, сжимает его волосы на затылке и в это время волнистыми движениями трется о штаны Джисона. Брюнет теряется от такого возбуждающего напора Хвана и полностью прижимается телом к нему. — Куда ушла твоя неловкость, Джинни. Признайся, тебя возбуждает, что мы делаем это здесь. — Ты в состоянии шутить надо мной? Это ведь ты меня поцеловал. — Не спорю. Но и ты желал этого, я ведь прав? Хенджина бесят подобные вопросы, потому что ответить ему нечего, он не силах признаться, что каждый раз крайне неправильно себя чувствовал, когда он касался его. Рука Хенджина опускается вниз по всему оголенному торсу Хана, ощущает выпуклость в паху и кажется громко сглатывает слюну когда осознает. Разобравшись с ремнем, опускает руку и слышит как дыхание у Джисона внезапно замирает. Ткани боксеров намокают у обоих пока члены сочатся предэякулянтом и Хван осторожно дотрагивается до члена Джисона через ткань, и легонько, стягивая резинку, все же пробует коснуться его. С уст Хана срывается тихий стон, и в это время Хван влажно чмокает мочку уха продолжая водить со стволу. — Тише, Сони, — теперь уже довольный Хван произносит и без колебаний тянется к губам, чтобы заглушить эти сладостные стоны. Языки уже плелись по страстному влечению, пока Хенджин аккуратно давил на влажную щелку, размазывая тягучую структуру по длине ствола. Вверх вниз, томные дыхания и приглушенные стоны, голова в самом деле опустошилась, ощущения были невообразимо возбуждающими, их тела были горячие, руки прохладные, а влажные губы целовали каждый сантиметр тела любимого. — Я полностью теряю голову, насколько это нормально? — шептал Джисон, когда простонал намного громче чем в прошлый, потому что Хенджин начал быстрее стимулировать его член. — Твой голос пиздец как возбуждает. — Я и не знал, что ты умеешь говорить такие развратные вещи. — И я не знал, что ты умеешь так стонать. — Это комплимент? Хенджин не терпит и следом вытаскивает свой член, соединяет их воедино, голова кружится и воздуха словно становится меньше, Джисон двигается навстречу, влажно целует блондина, пока Хан трется о его затвердевший член, а своя рука помогает держать в кольце, бедра чуть содрогаются и вскоре стон тянется из уст Хана. Хенджин накрывает его губы своими и почти задыхается от накрывающих чувств, пока брюнет не прикусывает его губу. Джисон содрогаясь первый кончает на руку Хвана и пачкает их животы, тяжело дышит, и рукой все еще немного прерывисто стимулирует член Хенджина. Блондин уверенно толкается в его руку несколько раз, и несдержанно стонет прямо в ухо Джисона крепко сжимая его плечо. Парни переводят дух, смотрят друг на друга, снова смеются и кажется окончательно осознали, что поддались своим ярким чувствам. — Фильм еще не закончился, можем еще, — Джисон чмокает его в грудь и с усмешкой шутит, пока его не щипают несколько раз. — Шучу-шучу.

***

— Что с губой? — Джис, — Хан пинает его под столом и поджимает губы, — Я случайно прокусил, — миленько хихикает блондин. — Хенджин, ты всегда можешь рассказать мне, если мой сынок тебя обижает, — она подмигивает и улыбается чуть вскидывая брови. — Ну мам, это он твой сын или я? Кого ты защищаешь? — Джисон много бормочет как обычно, а Хвана с мамой это очень даже веселит. Брюнет снова тянется к ноге друга под столом и легонько поглаживает, Хенджин ощущает это, и в голову приходят воспоминания с прошлой ночи. Теперь каждый грёбаный раз, когда Джисон касается его, голова блондина полностью забывает про свой функционал и всплывают лишь воспоминания пошлых звуков и приятный вкус губ Хана, вкус которых он только недавно познал для себя. Поэтому пока ему окончательно не стало плохо, он в ответку пинает Джисона, чтобы он прекратил свои игры и наигранно давит лыбу поднимая в этот момент на него испепеляющий взгляд. Джисон не дурак, все понимает, и мысль завести своего друга теперь является задачей номер один на ближайшие дни. Хенджин уже материт всё на свете, когда Джисон выходит из душа, окутав только нижнюю часть тела полотенцем, показывая свои прекрасные мышцы пресса, запах геля для душа, мокрые волосы которые чуть падают на глаза и по мнению Хенджина чересчур сексуально сушит свои волосы полотенцем. Когда так приятно обнимает сзади, липнет к нему всем телом, нежно касается рук и вдыхает аромат тела, невесомо целует шею и смотрит так томно в глаза, когда тот поворачивается к нему желая поцеловать. Когда усаживает на себя Хенджина, проводит по бедрам, гладит его ягодицы и укладывая волосы назад чмокает в губы. Когда ложится рядом и воздушно проводит подушечками пальцев по его спине, нежится и так приятно гладит, словно зная, где нужно прикоснуться чтобы Хван весь мурашками покрылся и почти задыхался. Хенджин не сдерживается, когда Джисон снова и снова отшивает его, и даже не целует как раньше, словно Хван единственный, кто с ума сходит как пубертатный подросток, и желает Джисона как никогда. — Ты издеваешься? — Что такое? — Да-да, я знаю, что это твой хитрый план, хватит уже себя так вести. — Как? — Да блять так, что у меня член встает, а ты убегаешь от меня уже неделю и делаешь вид, что ничего не происходит. Это по твоей вине я стал таким, будь мужиком, возьми на себя ответственность. Джисон наигранно даже для него отводит взгляд, словно ничего не понимает и сдерживая улыбку спокойно смотрит в его горящие глаза, — Что ты хочешь этим сказать? — Мы же встречаемся, верно? Но ты не можешь меня даже поцеловать как полагается. — Конечно. Но мы ведь целовались. — Да мы чмокались как школьники, тебе напомнить про ту ночь или ты забыл как это делается? — Хенджин злится, а Хан кажется получил то, что хотел, — Я ахуеть как хочу тебя, — блондин злится, и кажется больше зол на самого себя, потому что эмоции берут вверх когда это касается Джисона. Джисон ухмыляется после его слов, касается руки Хвана и тянет к себе, подзывая в сторону дивана, на который он его вскоре усадил. У блондина глаза загорелись, он ни на секунду не отводил взгляд от парня, пока тот аккуратно садился на него. В тишине ночного времени дыхание парней стало таким громким, губы были в сантиметрах друг от друга, руки проходились по волосам, пока Хенджин не сдержался и не кинулся в теплый поцелуй. Прохладные руки блуждали по телу Хана, они поднимались до лопаток, медленно опускались до талии, следом стали сжимать бедра, а Хан легонько но уверенно двигался плавными движениями прямо на нем, ощущая это возбуждающее трение. Джисона это очень возбуждало, что Хенджин весь такой несдержанный, утопает в любви и желает его, злится и так приятно целует. Футболки были стянуты с обоих и бросились куда-то на пол, ритм движений стал беспорядочным, и жар тела кажется стал подниматься. Хенджин одаривая его поцелуем, схватил друга за бедра, аккуратно поднялся с дивана и уверенно шел в сторону спальни, не отпуская из объятий Джисона в своих руках. — Сегодня ты от меня точно не убежишь. — Я и не собирался, — Джисон смеется, а блондин в это время уложил его на кровать, снял с него штаны, которые явно мешали Хвану. Джисон встал на лопатки, смотрел на любимого и нежно гладил его по волосам, пока блондин выцеловывал ему шею, и теперь уже медленно спускался горячей дорожкой поцелуев по его грудным мышцам, потому что как решил Хенджин, сегодня он ни за что не отпустит Джисона из своих оков. От крышесносных поцелуев по всему телу Хану казалось он тает в руках этого парня. Хенджин делал каждый свой шаг настолько уверенно, что щеки брюнета покрылись румянцем, от удовольствия голова была опрокинута, а дыхание было громким и обрывистым. — Ты правда хочешь? — Джисон спрашивает будто про себя, и смотрит в его глаза, совсем опьяненные. Хенджин не говоря ни слова опускается прямо к паху, целует каждый участок медовой кожи, и медленно проводит ладонью по члену, а Джисон издает шумный вздох, тем самым привлекая внимание Хвана. — Стоял бы я перед твоим членом весь возбужденный, если бы не хотел? — Пытаюсь тебя вернуть к здравым мыслям. — Хочешь чтобы я остановился? — Нет, просто хочу сказать, чтобы ты не торопился. Но Хенджину так не терпится. Наклонившись ближе он проводит языком по основанию, смотрит на парня, Джисон сам весь напряжен, тяжело дышит и опрокидывает голову назад когда блондин берет головку в рот и начинает двигаться куда увереннее. Он берет глубже, скользит языком по щелке, по каждой венке и своим горячим, влажным ртом полностью окутывает возбужденный член. Ускоряет темп, Джисон тянется к его светлым волосам, чуть сжимает и мягко движется навстречу, голова совсем кружится, жар поднимается. Хенджин словно сам просится, позволяет взять глубже, расслабляет горло и чувствует как головка касается задней стенки его горла, Джисон теряется, стонет в моменте и пытается запомнить самый лучший минет в его жизни. У Хенджина глаза намокают, а член твердеет и просит позаботиться о нем, потому что слышать шумные стоны Джисона оказалось намного приятнее, чем он думал. Он ускоряет темп, чувствует давление и отстраняется чтобы отдышаться, встречается с ним взглядом и улыбается, когда видит состояние Джисона. Он медленно проводит языком по головке, посасывает и снова берет всю длину. — Блять, — Джисон шипит, прикусывает губу и чувствует как волна удовольствия накрывает все тело, — Стой, Хен.. Хенджин отстраняется, медленно пару раз проводит рукой по стволу, и смотрит как рука пачкается спермой, что стекает с члена. — Видел бы ты себя, у меня крышу сносит от твоего возбужденного вида, — Хенджин тянется к Хану, который лежал на кровати, тяжело дышал и кажется был не состоянии мыслить разумно. — Это того стоило. — Что? — Динамить тебя пару дней, чтобы получить такое, — Хан смеется, смотрит на Хвана и тянется к нему, чтобы поцеловать, — И да, извини, это было специально. — Я знаю, знаю Джисон, ты всегда меня мариновал, лапал, когда тебе вздумается, и понятия не имел как я с ума сходил в такие моменты. — Так вот оно что! — Я сказал это вслух? Ой да ладно не притворяйся, что не делал это специально, ты чертов изврат. — Изврат? На меня напали с ахуенным минетом, кто из нас здесь изврат? И посмотри на себя, — Джисон указывает на большую выпуклость Хенджина и ухмыляется довольно. — Это.. Это уже твоя вина. — Моя вина значит, что ты возбуждаешься после минета? — Да, — Хенджин целует, намного несдержаннее, глубже и прижимается телом к брюнету, надавливая между ног. Тихо стонет, когда ощущает как Джисон надавливает на его бедра и дышит чересчур развратно. — Нам необязательно делать это сегодня, — Хван аккуратно чмокает в губы, и скользит по красивому телу. Чувствует как рука Джисона опускается к его ремню, разобравшись с ним, тянет вниз молнию и касается его члена через ткань боксеров. Хенджин более несдержан, громко стонет когда Хан скользит рукой по всей длине, надавливает на щелку и отпускает член. Снова давит на бедра Хвана, он касается его живота, трется о мокрый от спермы живот, и кажется волна приятных чувств снова накрывает обоих. Хенджин нетерпеливо хватает его ноги, поднимает наверх, и входит в межбедренную промежность ног. — Хени, стой, ты что творишь? Джисон неосознанно стонет когда чувствует горячее трение во внутренней части бедра. Хван ускоряет темп, крепко обнимает приподнятые ноги, прижимая их к своей груди, входит каждый раз уверенно, быстро и совсем теряет контроль над собой. Хенджин гладит его ноги, шелково целует в икры и толкается. Он и так был на грани, поэтому горячие соприкосновения с шумными шлепками смешались в сильное возбуждение, поэтому после пары сильных толчков он под волной удовольствия кончил на член Джисона. — Ты как? — Очень даже хорошо. Но немного не ожидал от тебя такого. — Ха-ха..

***

Недели выдавались насыщенные, работа кипела, проекты наваливались все больше, а Джисон все же переодически затаскивал его в пустые кабинеты в их академии, где лез целоваться. А Хенджин не против, потому что это намного лучше, чем терпеть его выходки во время уроков. Так спокойнее. — Уже звонок, пойдем, учитель будет искать нас. — Еще минутку, ну пожалуйста, Хени, — и снова тянется в нежный поцелуй, обнимает его тело и боже как он кайфует, когда осознает, что теперь этот красавец полностью его. Теперь только он может его вот так зажимать, обнимать и быть рядом, — Я очень дорожу тобой, и ты мне очень нравишься, ты же знаешь? Хенджин радостно давит лыбу и крепче сжимает его в объятия. — Знаю, Сони. Ты мне тоже очень нравишься.

***