Код Гиасс. Революция. Альтернатива.

– Я хочу дать тебе эту силу. – Вы, стремясь разрешить все проблемы мира сего одной приблудой, создадите машину самоубийства, и упадёте в этот котел сами. Ведь никому из вас неизвестно, когда реванш сыграет с нами злую шутку!       Кастнер шел, даже бежал, стараясь успокоить частое дыхание и волнение, подступающее в дуэте со страхом. Он осознавал последствия своих действий сегодняшним вечером. Сейчас около двенадцати. Время ночи, но над всей 11 зоной было неспокойно. Он чувствовал вибрацию, с эстакад доносились крики, где-то начались погромы, трубили из каждого ящика новостные каналы. Красноволосый отставал, плёлся где-то позади, а юноша продолжал бежать. Непреодолимая жажда увидеть все происходящее с самой верхней точки гетто пригнала его сюда, на старую токийскую телебашню. Он рухнул на арматуру, подпирая голову руками. Сотни тысяч ярких огней ослепили глаза, привыкшие к темноте. Настоящее поселение. Теперь уже снизу приятный ветер обдувал уши, поглощая доносившийся шум. Он впервые ощутил, вдыхая прохладу, как напряжение отступило за долгие часы кровавого безумия. Заметил подползшего Наото, но не обернулся. – Что теперь будешь делать? Он не ответил, лишь продолжал рассматривать причудливые, застеклённые, покрытые ультрапрочным материалом небоскребы, как пролетали строем мигалки и шли одиночки или толпы людей в совершенно разных костюмах. Он хотел наблюдать за этим вечно и никуда с этой вышки, где ему все казалось видным и понятным, не слезать. Они незаметно, но точно расставили снайперов и орудия, и подойти слишком близко не удастся никому. Артиллерийские установки сметут все. – Я хочу собрать из этих террористов что-то больше, чем разрозненные шайки. Вроде общего объединения. Мне нужна новая кровь и твоя связь с ними. – Думаешь, кто-то пойдет это делать? – Если я грамотно преподнесу идею, они послушают. Они уже устали, годами сидеть в разрушенном городе. Твой пример поможет. Ты побывал в британском плену, я тебя спас, и ты вернулся. Ты – результат моей работы. – И всей группы Наото! – Как скажешь. И если ты как следует попросишь – получим, что хотим. Наото на это не ответил. Он прекрасно помнил разговор о его сестре.       «Должен предупредить. Сейчас Карен носит с собой в ручной сумке не только нож. И это что-то может с поразительной лёгкостью ее взорвать.» Ему ещё предстоит разобраться со злосчастной сумкой, а пока у него связаны руки и придется исполнять приказы Кастнера. А Кастнер извлечет из этого выгоду. Он будет пользоваться его лицом лидера везде, привлекая новые кадры в свое дело. – Наивно. Наши проблемы их не касаются. – Нет, это ты наивный. Это в сотни раз убедительнее, чем кричать о свободе Японии. Раздались странные звуки наподобие пушечных выстрелов. Их раскаты разносились с восточного аэропорта. Парни напряжённо переглянулись. – Я не знаю, что это, – пояснил Кастнер, подходя к краю и откидывая полы тяжёлой шинели. Вряд-ли сейчас хоть один снайпер просматривал башню. На это место смерти никто не сунется, кроме них двоих. Красноволосый получил звонок. – Слушаю... Восточное направление. Аэропорт. Двадцать семь выстрелов. – Что вы говорите. Отсалютовали... – Да, я передам. Кто-то приехал нас навестить из самой поднебесной. Безмолвно заключил Кастнер. – Так, у меня есть для тебя новость. – У меня тоже. Перебил явно раздраженный и нервный японец. Кастнер уже хотел пошутить про геморрой. – Сюда пришел человек, посол из Киото. Выдал тот, и Кастнер сразу забыл о своей догадке. – Давно хотел спросить, что такое Киото. – Ты не знаешь?! Это те самые шавки, выражаясь твоим языком, кормящие все местное сопротивление, и не только. Политики, японский совет управления, просто жалованные. Все под ними. – Какого черта! Возмутился парень. – и ты молчал, – встряхнул головой, потирая лоб. Такой расклад сил ему не нравился. Этим все, а другим ничего. Вот уже закрадывалось подозрение, неприятные обличающие предположения. – Тебе нравится, как они управляют остатками Японии? Аккуратно поинтересовался, но в его голосе заиграли недобрые нотки. – Нет, – пренебрежительно выплюнул японец. – они продают Японию и все, что от нее осталось. Они мрази, гонятся за властью, им не интересна свобода. Я слышал, они были инициаторами системы жалованного гражданства. Их лидеры – шесть родов Киото и один представитель от каждого. Ходили слухи, что они захватили власть сразу после убийства Гэнбу Куруруги. Снова в мыслях юноши проскочила знакомая фамилия. – Кто такой Гэнбу, как его там? Кастнер замер, уставившись на высоту, с которой придется слезать. – Гэнбу Куруруги – экс премьер Японии. Он погиб в день окончания войны. Собственно из-за этого, и из-за Киото она и закончилась. – Кажется, я ещё сильнее хочу побеседовать с этим послом. – А ты уверен, что стоит. Ты куда? Побежал за ним, видя как Кастнер слезает с перекладин. – Да. Обнажил зубы в качестве улыбки, – Куда собрался? Ты будешь сидеть здесь и следить за горизонтом. Если увидишь что-то подозрительное, спустишься и расскажешь. О, вот ещё, держи, – протянул ему новую бандану, в замен той, которую отнял при первой встрече. – Я с тобой. С твоей бестактностью тебе вообще лучше с ним не разговаривать. Кастнер вскинул бровь и шёпотом напомнил про Карен. Нога Наото зависла в воздухе и вскоре поднялась обратно. Карен. О том, как ему теперь приходилось врать, он и вспоминать не хотел. Скомкал и сунул подаренную Кастнером бандану в карман. – Думаешь, они вернутся вообще? – А что, если он его убил? Переговаривались террористы. Кодзуки вошёл в родной скромный подвал, первым делом ища взглядом сестру. – Вернулся. Ну с тобой и приключилось... Японцы бурно и радостно накинулись на него, хлопали по плечам и обнимали. – Да, я в порядке, ребята. – Неужто Кастнер тебя спас?! Спросили незнакомые с ситуацией лентяи, до которых поздно дошла новость о вылазке в поселение. Канаме угрюмо сидел в углу, вспоминая, что в толпе британцев умерло больше ребят, чем когда либо. Но Канаме молчал, думая, что их лидер стоил этих жертв. Теперь Наото вернулся, группа снова спасена. Подошла и Карен. – Карен, ты цела. Она дала ему лёгкую пощечину. На глаза обоих навернулись слезы. – Ну ты и придурок, Нао. Зачем так подставляться?! Крепко обняла его за шею, плача от радости. Она чуть не потеряла самое дорогое. Он погладил её по голове, как делал каждый раз, когда она не могла заснуть ещё в детстве, и как было после войны, когда они оба поклялись отомстить. И тоже заплакал, оттого, что приходилось, зажав зубы, молчать об угрозах Кастнера ей навредить, и вообще о том, что теперь они все работают с ним... На него. – Позвольте прервать ваши телячьи нежности на этой оптимистичной ноте. Ворвался в помещение безупречно одетый Кастнер. Он впервые за эти дни был доволен всем по-настоящему. – Пришёл час истины, – торжественно объявил он и тут же произнес в обычной раздражающей манере, – и у нас дохрена работы, так что подъем. На него тут же покосились удивлённые взгляды. Кастнер повернулся к Наото, задрав бровь и немым языком сказал "действуй". Наото должен был объяснить все и убедить их на правах лидера. Кодзуки старший покивал головой, пробубнив. «Я решил. Так нужно.» И теперь он сидел и ждал пока не увидит... А что он должен увидеть, он сам не знал. – Кха... Нервно икнул парень, увидев поднятый вьющиеся флаги империи и через секунду садящийся в районе аэропорта имперский корабль, к которому выстроились колонны фреймов и вельмож. Они кого-то встречали, и этот кто-то привел за собой целую армию новых войск. Смотрел с замиранием, как суда поменьше опускаются на площадку возле флагмана. «О нет... Новый наместник.» Один из секретарей как раз нес корону. Видимо собирались устроить экспресс коронацию. Красноволосый попятился назад, теперь ему предстояло слезть с непреодолимо высокой конструкции за минуты, найти Кастнера и обрадовать его. – Ее высочество третья принцесса... Девушка выглядела слишком высокой и грозной по сравнению со здешними министрами. Они суетились, перечитывали приготовленные заранее электронные отчёты. – А так же наместница 11 сектора, Корнелия. Наместница жёстко отказалась от формальных приветствий и приказала отложить церемонию коронации на потом. – Кому нибудь здесь известно, где скрывается мятежник? Она задала тот вопрос, которого боялись все присутствующие. – Мы с радостью проводим вас к... – Ясно, – В гневе процедила она. – У вас нет даже ответа. Один единственный мятежник убил наместника, но для вас это не важно. Такие глупцы и трусы, старые и некомпетентные. Я организую поиски Кастнера. Ждите указаний. А вас, – она обернулась к дрожащему секретарю и взмахнула мушкетом со штыком. Острое лезвие рассекло шею, и голова слетела с плеч. Она направилась в штаб, без сопровождения, игнорируя красные дорожки, под громко играющую торжественную песнь империи. Многочисленные министры с ужасом проводили ее взглядами. Гетто.       На улице в одну кучу собрались одиннадцатые. Они о чем-то бурно переговаривались. Канаме подлетел к Кастнеру, как только смог различить в сигаретном дыму. – Почему ты не с Наото? – А он ценный парламентер? Эта мысль даже потешила его, ведь все, что он знал о красноволосом ранее, это его фантастическое умение влипать в неприятности. – Без Наото ты с ними не договоришься. – Где наш посол? – В здании. Кивнул на место, где скопился голдящий сброд. – Ты меня слышишь?! Говорю тебе, нам нужен Нао! Кастнер бесцеремонно прошел мимо, оттолкнув Канаме. – Эрик Кастнер, приветствую. Кастнер услышал этот тихий голос, доносящийся из центра комнаты. Там стоял бильярдный стол, на котором тот с комфортом расположился. Он осторожно приблизился сбоку, чтобы рассмотреть ехидного не молодого японца, надеясь остаться невидимым. Что-то в его виде вызывало подозрения. Может это из-за пистолета, который он тщетно прятал в дорожной сумке, и Кастнер его отлично видел. – Мы, я думаю вам известно от лица кого я говорю, хотели бы предостеречь вас от совершения безрассудных и вредоносных действий в отношении 11 сектора. – Это каких? Кастнер начал бесцеремонно и грубо, с неохотой ворочая языком. – После вашего прибытия в сектор ситуация среди британцев и японцев стала нестабильной, мы ещё никогда не были так близки к концу... Кастнер закатил глаза. Он не любил высокопарных метафор. – Тот, кто меня послал, не хотел бы, чтобы появились лишние жертвы из-за ваших действий на территории Японии. Мы всегда готовы возместить ваше усердие, если вы того желаете. Даже материально... По столу были разбросаны шахматные фигуры, Кастнер случайно задел одну из них. Ему не нужны деньги Киото. Но под его заявлением крылось ещё что-то... Что, он пока не мог понять. – К тому же вам известна судьба людей, нарушавших до вас общественную стабильность. Вы тоже ее пошатнули, и надеюсь впредь у вас не будет желания, ведь иначе вы близки к страшной участи. – Сколько болтовни, так и скажи. Я вам мешаю. Стабильность, это про отношения Британии и японского правительства, то есть вас, и кто кому сколько будет платить за эту "лояльность". Но в этой ситуации решаю я. Кастнер наступал, собирался выбросить гостя на улицу. Японец быстро забежал за стол, который их теперь разделял и указал на дверь. Кастнер налетел на другую половину шаткого стола. – Не делайте поспешных выводов, мы с вами ещё не всё обсудили. По двери постучали, а потом раздался голос. Мужской крик на японском. Парень увидел, как сзади закрываются двери. Это подтвердило догадку, что посол пришел не один. – Скажите, как вы смотрите на это. Он расположил шахматную доску посередине, расставляя фигуры, под мгновенный ужас, настигший, Кастнера. Этому послу стило только закричать, и сюда кто-нибудь ворвётся. – Так значит, вы пришли ко мне с просьбой. Поинтересовался Рид, видя, с какой неохотой маркграф выдавливает из себя цель своего визита в телестудию. – Записи помогли бы расследованию, как вам известно. Он нервно теребил жабо, стоя рядом с Виолеттой, у девушки была перебинтована голова, и выглядели они оба до смерти измотанными. – Так вы просите меня помочь вам? Маркграф, сказали бы сразу. Ухмыльнулся репортёр. Он хотел чем-то поддеть Джеремию, и в то же время был раздражен его нелепой официозностью. Маркграф ведь нередко лгал о своих намерениях. А Рид не очень хотел, чтобы его достояние, та запись, которую он считал личным подвигом, просто так перешла в распоряжение военных. – Отдайте... кхм.. я прошу посодействовать мне и следствию и передать нам запись, сделанную вами перед смертью его высочества. – А что насчёт главного персонажа. Не хотите поделиться подробностями инцидента с обществом? – Пусть общество сидит ровно и не шепчется, к слову, вы тоже к нему относитесь. Джеремия был на взводе. Все видели труп Кловиса, но никто не знал, как он умер. Если кого и сделают крайним, то это его. Им с Ню срочно нужны были улики, так, чтобы маркграф там не светился, но и лицо убийцы было видно. – Так арестуйте меня. Маркграф. Работники телестанции оглянулись на этих двоих с опаской. Вся работа словно замерла. В дверь вломились гвардейцы, разогнав работников. – Маркграф Джеремия Готтвальд арестован. Прозвучал стальной бас. Гвардейцы увидели его, командир махнул рукой, приказав схватить. Готтвальду хватило секунды, чтобы осознать, как он влип, и что его не спасет ни положение маркграфа, ни угрозы, а вести диалог с этими ребятами, у которых приказ его арестовать, бесполезно. Он в мгновение всех растолкал, опрокинул Рида на пол и вытащил из ладони флешку с записью, подбежал к аппаратуре, и, пока гвардия пробиралась через упавших, загрузил и запустил экстренную трансляцию, нажав на жёлтую кнопку. – Что он делает? На экранах сразу возникли образы вчерашней ночи. Готтвальд и Террорист с Кловисом в руках напротив и ещё полсотни найтмеров. Джеремия не успел сколотить алиби, собрать бумаги, но хотя бы главное доказательство его невиновности в непосредственной смерти принца теперь предоставлено на суд народа. А значит он уже спасён от расстрела. Его без особого сопротивления подхватили и увели, под истошный крик Ню. «Кто отдал этот приказ!?» Так держать! Она (запись) вызовет нестоящий резонанс в обществе! Эту сенсацию увидят миллионы. Не ожидал такого от маркграфа. А этот Террорист, просто то, что надо!.. Ликовал Рид, пока военные тормошили его в попытке прервать работу телеканала. Гетто – Что ты предлагаешь мне сделать? Вскинул бровь юноша. – Разве не очевидно. Сыграть. Послышалось мычание, ото рта, сдавленного чужой ладонью. Наблюдать за игрой привели остальных, до смерти напуганных, террористов. Каждого под горло держали крепкие люди с автоматами. Двери закрыли на тугой металлический замок. Кастнер, который никогда в жизни не играл в шахматы, неуверенно глянул на черно – белую доску, на его лице хозяйничал полный ужас. Он нервно обернулся на Канаме, не зная, что решить. Играть – отказаться и влипнуть ещё серьезнее. Выбор был очевиден, но оба варианта не в пользу Кастнера. Тот оторвал чужую руку ото рта и прошептал одними губами: «я тебе говорил». Кастнер снова обернулся на не сводящего с него глаз посла. – То есть, если я с тобой сыграю, ты уйдешь. – Вы должны выиграть, или хотя бы прийти к ничьей. – Ну... Он нервно прошелся к выходу, видя, что стоящие там люди угрожающе подходят к нему с каждым новым резким движением и не собираются его выпускать. – Давай сыграем. Все резко замолчали. Он тряхнул шинелью и намеренно нагло оперся на стол напротив посла. – Объясни сначала принцип. – Как скажете. Цель игроков в этой игре поставить мат королю, – он показал самую высокую фигуру, – противника. Я играю белыми, вы – черными. Дальше он разъяснил множество деталей о каждой фигуре и показал, как ходить, а Кастнер лихорадочно пытался запомнить каждое слово, неуклюже передвигая фигуры. – Двадцать секунд на каждый ход, вы согласны. Юноша понятия не имел, достаточно ли ему двадцати секунд, и кивнул. Он с первого ходя понял, что страшно ошибся, когда выбирал лимит времени. Голова пухла. Уже пол доски черных фигур валялось на столе. Ему нивероятно хотелось убить посла. Он скреб ногтями правой под столом, пока левой наугад ставил черные пешки на съедение, совершенно не соображая, как надо. – Вам мат, господин Кастнер. От непривычного обращения его передёрнуло. Тут он вспомнил хитрый прием, о котором читал в дневнике прошлого владельца, и попытался его воспроизвести в правильной последовательности. Кажется, он ее угадал, ведь выражение японца сменилось тугой задумчивостью. – Вы мне сперва не показались сильным игроком. Но вы к удивлению пришли к ничьей. Поздравляю. Он похлопал того по плечу, но юноша перехватил ладонь и сжал до посинения. – Скажи им, что вы уходите. Канаме наконец освободил горло. Кастнер ждал пока они исчезнут, подвел японца к двери следом и вытолкнул со всей силы. – Позвольте отблагодарить вас за ваше усердие. Наигранно величественно поклонился. Поселение – Как новый симулятор, Сузаку. Куруруги битый час страдал, проходя бесконечное испытание в закрытой кабине симулятора. Он вспотел, побледнел, проголодался и его тошнило. Куруми дважды пыталась его отключить, но Ллойд не разрешал. Он так увлекся, что Куруруги вылез только, когда в ангаре отключилось электричество. – У нас проблемы с энергопитанием? – И похоже не только у нас. Все здания и цеха на окраине поселения лишились света. На первый взгляд жители должны благодарить погоду. На ночном небе собирались в воронку свинцовые черные тучи. Дождь и без того лил не прекращая. Теперь поднялся ещё и ураган. Приложившись к стеклу, можно было почувствовать, как ветер ударяет по нему, разрывая тихую водную гладь дамб. Но все это лишь прелюдия, которую наблюдали эти трое. Гетто Сигарета вывалилась из пальцев, когда темные глаза заметили огни налобных фонариков, разговоры и потрескивания костров. Кастнер подошел поближе. Он стоял, мирно докуривая сигарету за домом напротив своеобразного лагеря. Прямо под носом у этих ребят. И кого это к нам занесло? Для террористов - одиннадцатых слишком хорошо вооружены. Они приехали только что и так нагло развернулись здесь, выкатывая технику и оружие. Сквозь дым и тусклый свет было трудно разглядеть их, но Кастнер точно увидел зелёную форму, сапоги и катаны у тех кто собирал вокруг себя остальных. Его лицо один в один было похоже не посла Киото. На самих людях никаких опознавательных знаков, суровые лица и крики. Пойдет ка он отсюда, – развернул стопу – пока не нарвался, мало ли кто они такие. Янтарные глаза наблюдали за перемещением юноши в темноте, точнее за его кивером с верхних этажей, куда ни чей взгляд не поднимался. Она снова его преследовала, так же не подозревая о прибытии каких-то там наместников. Доказательство Джеремии семимильными шагами разбежалось по Британии, так и не уснувшей после вчерашнего теракта. – Сузаку, держи, забыл тебе отдать. Граф притянул продолговатое удостоверение. – Школьное?! Да, ты ходишь в школу с завтрашнего дня. – Но зачем. Понимаешь Судзаку, оно тебе нужно, тебе нужно получить образование, а в армии для этого нет никаких условий. Куруми всеми силами попыталась как можно мягче объяснить удивлённому парню, что его отправляют в школу потому, что в армии не безопасно ходить в должности пилота среди рядовых. Там служат простые солдаты. Мало ли какие настроения могут ходить среди них, и мало ли на кого он может нарваться. О второй причине Сесиль было сложно признаться прямо даже самой себе. Необразованный, а значит невоспитанный для всех остальных британцев юноша, которого не пустят в высшее общество, если он не закончит статусную академию. Им тоже будет трудно работать с одиннадцатым, воспитанным по варварским японским традициям, без знания норм британского общества. – Твоя новая школа, академия Эшфворд. Спасибо большое, я даже не думал, что смогу снова поучиться. В школе. С благодарностью поклонился он. Ллойд увлеченно смотрел на то, что творилось на экране. А Сузаку врос в землю с широченными глазами, увидев его вновь. – Ага! Вскрикнул белобрысый. – Кажется наш маркграф невиновен. Им теперь тяжеловато будет его судить. – Им, вы намекаете на чистокровных и его бывших союзников. – И на них, и на нового наместника. – Думаете, он скоро прибудет? – Думаю, он уже здесь. Куруми подошла к окну, в которое с таким интересом уставился ее начальник. По мостам в гетто Сендзюко под покровом ночи медленно ползли колонны войск, и за ними двигался транспорт наместника. Перебои с электричеством перекинулись на все поселение, весь ток уходил на зарядку найтмеров и непилотируемого оружия. По приказу Наместницы все электростанции сейчас работали на военную отрасль. Операторы, командиры, генералы работали без сна. Все медленно и в абсолютной секретности пришло в движение. Гетто – А я слышал, это ты нас вызвал тогда к британцам? Нашел британский отряд, а сам слинял, когда нас всех прорешетило. У меня до сих пор две дырки в пузе. Незнакомый японец ткнул пальцем в грудь Кодзуки. Его поток сознания в многие поддержали вокруг. Наото совершено случайно наткнулся на группу ребят, многих из которых знал лично. «Как Кастнер вообше думает собрать их в одном месте?» Группировки террористов были разрозненными, и не всегда у них были хорошие отношения друг с другом. А эти узнали то, что возмутило их до глубины сознания. – Я ничего подобного не делал и не сделаю. Я... Его ударили под ребра. – Твоя сестра, полуяпонка, и на половину британской крови, да? Паршивая сука. Может и ты такой?! Скользко усмехнулся японец. – Не смей даже говорить о моей сестре! Прошипел разъяренный Наото и ударил его в челюсть. – Дай, я его воспитаю. Они повалили друг друга и начали избивать, превращая лужу в кровавое озеро. Японцев, несогласных с дракой растащили подальше от дерущихся. Кто-то завывал, кто-то кричал: «чё за произвол», кто-то поддерживал. Избитый красноволосый парень все равно выглядел лучше, чем почти не пострадавший мужчина перед ним, когда отполз и поднялся на четвереньки. – Чем это мы тут развлекаемся? Раздался голос со стороны. Все обернулись посмотреть на его источник и когда увидели, желание ответить чем-то колким или уложить лицом в асфальт у этих ребят сразу же пропало. – Ты кто такой? Кастнер подошёл, чтобы у них появилась возможность посмотреть на его шрамы вблизи. – Давайте не будем проверять кости на прочность и спокойно разойдемся. Аккуратно припугнул он. – А этого я забираю. – Он же предатель! – Нет. Он посто идиот. Это из-за меня у тебя, – он встал вплотную, выдыхая мерзкий воздух вблизи шеи, – это из-за меня у тебя дырки в пузе. Японец мельком глянул на глубокие порезы, и даже у такого любителя выбивать зубы они вызвали рвотный рефлекс. – Сейчас ещё добавлю. Резко отшагнул Кастнер, достав револьвер. Те, кто был поумнее, одернули страшилу. – Пошли отсюда. Ещё с этим уродом связываться. Кастнер услышал это и выстрелил в след уходящим, специально мимо. Они значительно ускорились, убегали, сломя голову. Кастнер протянул руку, но Наото даже не принял ее. Настолько присутствие Кастнера его злило. Он не хотел бросаться на этих японцев, а Кастнер снова помешал. Пусть они бы избили его, но он бы смог уладить конфликт между их и его группами, потому что, как бы сильно они его не били, в трудной ситуации они его слушали. Все проблемы Наото сейчас сводились к слову "Кастнер". И все же он был прав. Это им за Карен. – Что, встанешь сам? Специально грубо ударил красноволосого по плечу. – Кастнер... Там наверху я видел.. – Пошли. Потом расскажешь. Кастнером овладело дрянное предчувствиет. Затихшие цикады и полное отсутствие посторонних звуков напрягало. Они зашли в проулок, что-то щёлкнуло, и Кастнер уткнулся носом в японский пистолет. – Что. Кто вы такие, ребята? Нао столкнулся с ним сзади. – Пошеве́литесь, и вы не жильцы. Вот эту фразу он понял даже на японском, и кивнул, не веря, что встретился с ними здесь и ещё и так нелепо попался. Они выглядели точь в точь как военные, разбившие неподалеку лагерь. Его схватили, крепко сжав руки и врезали по щеке, потом пару раз по носу. Из ноздрей брызнула кровь. – Ну, как ты понял, шутить с нами не стоит. Ты видел нас, верно? – Да, понял, босс. Шутки плохи. Перебил его парень, явно не собиравшийся отвечать ни на какие вопросы. – И что я сделал, чтобы меня привязали к столбу. Кастнер предугадал то, что их командир приказал сделать. Японец махнул, и их вдвоем накрепко привязали к фонарному столбу тугой резинкой. Оба попытались выпутаться, но руки Кастнера сразу усмирили крепкие ладони. Они проявляли какое-то особое внимание к нему. – Отпустили бы. Мы не местные. Ему было очень интересно, понял ли этот тип, что он имел в виду: «не местные террористы». Среди всех прочих он увидел уже поднадоевшее лицо посла. Он вручил в руки командира телефон, а тот вернулся. – Отпустил бы, но.. Он присел рядом и приложил трубку к уху, – поговори только и пойдешь. Красноволосый тут же дернулся, шёпотом требуя, чтобы Кастнер выполнил их просьбу. Гудки. – С кем я говорю? – Мое имя Кирихара, – раздался охрипший голос. Юноша неприятно вздрогнул. Он определил по одному голосу, что этот человек относится к роду тех, кому лучше не переходит дорогу, пока ты мелкая сошка и вертишься в самых низах. – Ты ведь Кастнер, верно? – Угадали. Откуда вы меня знаете. Не припоминаю, чтобы мы были знакомы. – Ты не слышал о репортаже, появившемся полчаса назад. О том, на котором террорист прикончил принца и превозносил анархию. Может ты тот самый, избранный? – Анархист, я? Не-ет. Я понял, к чему ты клонишь. Не пудри мозги. Я не стану твоим карманным террористом, который будет выполнять приказы черт знает кого, когда ему будет нужен какой-нибудь громоотвод, вроде скандального убийства, или парень, к которому все оборванные и обездоленные нумерованные будут тянуться, как к родному. Мне твои предложения слушать тошно, каким бы лидером одиннадцатых ты не являлся. Пошел лесом, – высказался Кастнер, и японец вырвал телефон прежде, чем тот скажет ещё что-то их главной фигуре. Кастнер надеялся, он достаточно доходчиво ему отказал. Тот предложил ему буквально быть его цепной собачкой. Никогда, ни на кого работать и ни кому подчиняться Кастнер не собирался. Наото сидел опустив голову, и проклинал Кастнера за его баранью бестактность. Если бы тот только спросил его... Наото бы заключил с Киото выгодный союз. Нужно было скрыть свою неприязнь и использовать их поддержку, но Кастнер все испортил, окончательно лишив такой возможности всех остальных. – Это были Киото? Горько выдохнул Наото. – Да, видимо кто-то важный в их структуре. – Заткнись. – Чем опять я тебе не угодил? – Заткнись! И больше никогда не открывай рот со всякими парламентерами, пока меня нет рядом, – толкнул его в плечо, но быстро понял, ситуация не та, – Я почти развязал, а ты? – Нет. Пальцы лихорадочно скребли и теребили оставшиеся узлы, а в радужке глаз сверкнуло отражение направленных на них автоматов. Кастнер помотал головой и внезапно пронзительно завыл. Издаваемые звуки были лишь частью переносимой внутренней боли. Тело полностью парализовало, слух был изолирован от внешнего мира, он слышал только звуки внутри черепной коробки. Сотни голов и тысячи ртов разом разомкнулись. Их голоса сотрясали голову. Заключи контракт. Спасение. Желание ВЫЖИТЬ. – Как она меня достала. Она в моем мозгу... Сквозь зубы беззвучно орал Кастнер, проскребая ботинками землю. – Не дергайся. Стрелять неудобно. Поправил голову Кастнера. Привязанных собирались расстрелять. Кастнер сидел, уже в предвкушении собственной смерти с распахнутыми глазами, и пытался выдрать последние узлы резинки, хотя понимал, что не успевает. «Будь проклят этот контракт. Я не стану...» Наместница произнесла, вцепившись двумя руками в горизонтальную доску-монитор. – Сожгите всех до тла. Голос сорвался на крик с ядом, а лицо перекосилось. Первый удар пришелся прямо в гущу японской толпы. Обжигающий свет и оглушительный грохот смели сожжённые в один миг тела, прибив к столбу двух парней. В секунду сносящего порыва ветра и щепок Кастнер криво улыбнулся своему везению. – Кто... протянул кашляющий Эрик, отлипая от столба. – Кастнер, ты мне не дал сказать. Здесь новый наместник, он пришел сюда, должно быть окружил город кольцом. – Так это его мне нужно благодарить? Спасибо. Снова попали. Из огня да в полымя. Я не удивлен, что ты не смог сказать сразу. Они мигом сообразили, что надо бежать оттуда. – Что это с тобой было? Не менее взволнованно, по крайней мере внешне, спросил Наото, припуская бегом. – Я малость не выспался, вот и получил увлекательное головокружение. Сможешь устроить мне встречу с террористами из других группировок, – надевая на голову везде валявшийся кивер, прокричал Кастнер. – А у меня есть выбор? Мрачно произнес красноволосый, и оба притворились, что не слышали этого. Окраина гетто       Интересные перешептывания солдат за парой сигарет были слишком тихими, чтобы их различить обычному человеку. Все, даже полнейшие идиоты чувствовали, что с новой наместницей надо соблюдать осторожность. – А зачем новый наместник привез сюда сломанные Сазерленды, захваченные в Сендзюко террористами в прошлый раз? Зачем мы их возвращали? Они же подбитые, на таких только террористы и ездят. – Понятия не имею, зачем непобедимой гвардии вообще понадобились такие развалюхи. Окраина гетто одним массированным ударом была сравнена с землей. Делалось это совершенно бесшумно. Что могло быть лучше, чем не услышать, не увидеть, не понять, что в тебя летит, как ты уже сгорел. Все, что японцы могли – это собраться под одной крышей в бомбоубежище, и пытались придумать план. Их убогие инициативы было больно слушать. Кастнер переключал каналы старого ящика. На каждом канале обсуждали его персону, его недавнее преступление. Эксперты, видимо в области конспирологии, выходили в эфиры предполагать, откуда у него такая тяга к насилию и приплетали туда детскую дружбу с одиннадцатыми или семью. Кастнер криво усмехался, каждый раз когда слышал что-то нелепое в свой адрес. Он даже немного испугался, что пропагандисты слепят из него марионетку или психопата, но пока официальные лица ничего не заявляли, они тоже были осторожны в высказываниях, и их присутствие сводилось к дележке экранного времени. Ни слова не было о прилете наместника, Кастнер даже не узнал, как его зовут. «Смерть Кловиса тоже замолчали. Тогда, как на ТВ оказалась эта запись с ним!?» И как он до этого добрался. Дожил! Хотя должен был радоваться, что дожил. Но рвать глотку перед недовольно толкающейся толпой японских партизанов виделось ему ужасным провалом, после которого они не пожалеют ничего, чтобы в него кинуть. Наото с трудом собрал их в одном месте и сейчас метался к многочисленным дырам в стенах, не давая никому уйти. Эта толпа из пятидесяти от силы человек была несравнимо ничтожна. Дверь, точнее доска вместо нее отлетела, и перед ними появился прославившийся террорист. Кастнер уже знал свои козыри, а на лицах японцев, увидевших его, застыли и смешались восторг, недоумение и страх. Никто из присутствующих не знал, слать его подальше или выслушать, и он, пользуясь минутой тишины взобрался на своеобразный трибун в виде проржавевшей бочки. «Я для сопротивления теперь икона.» Он добился этого ценой жизней почти всей группы Наото, и красноволосый был в ужасе оттого, что он стоял внизу и молчал, а Кастнер обдавал криком их лица сверху. – У меня к вам один вопрос. Вы хотите пережить эту ночь? Некоторые особо чувственные ему покивали. – Хорошо. Тогда надо работать. Вместе, всем кубом. Он перешел на строгий полушепот. – И тогда у нас появится шанс отправить наших гостей в ад. Мой план прост!.. Кастнер праздно открыл рот, чтобы закончить агитировать, но вместо голоса прозвенел разрушительный взрыв у дверей. Они выбежали наружу. «Во время эта мокрая слизь хлынула с неба.» Сквозь дождь пылал огонь и сверху сыпались этажи. Наото с Кастнером дружно заорали. – Он здесь! – Достаточно бессмысленных бомбежек. Остановила солдат Корнелия жестом руки, – если Кастнер там, а он точно там прячется, должно быть уже сидит в бомбоубежище. С ядом рассуждала, расхаживая по залу, девушка. – По прошлой сводке нам известно, что террористы заполучили эшелон британских Сазерлендов. Думаю, они и сейчас у них имеются. И мне нужно выманить их всех, только тогда я доберусь до Кастнера. Вот поэтому я приказала доставить захваченные ими Сазерленды. Они выглядят в точности как их. Рядом с Корнелией ходил ещё один военный. Этот мужчина в очках, подтянутый и высокий как принцесса, слушал все ее рассуждения, громкие и приглушённые, которые она произносила только для себя. Он очень сосредоточенно следил и сам думал о том, что наместнице лучше не отправляться туда лично, ведь она всегда может отправить его. – Ваши солдаты выполнят любой ваш приказ. Фанатично высказался он, наплевав на весь высший командный состав на мостике. – Кастнер поведется сам же на свой обман. Он сам уничтожит своих приспешников. Внезапно заявила Корнелия.

...

Из самодельных баррикад выставлялись одинаковые сиреневые головы, по которым стучал проезжающий мимо лидер. – Нет! Получил по голове и Канаме, и его фрейм грубо нагнула чужая рука. – Что? Возмутился японец. – Канаме, ты слишком низко наклонился. Можешь подняться ещё выше, и тогда мы узнаем о приближении артиллерии по взрыву твоей головы. Канаме сразу узнал фрейм Кастнера с черным выжженным следом от раскаленного металла. Кастнер подумал, что краска сотрётся, а любая ткань попросту сгорит. Так и пришла идея выжечь знаковую метку на плече. Там. Кто-то есть! Кастнер и Канаме разом обернулись, винтовка задела неизвестный объект. Очень вовремя Кастнер заметил Сазерленд и опустил оружие. – Простите! Я потерял рацию. Где мне взять новую. Солгал тихий голос. – У тебя топографический кретинизм, раз ты не знаешь, куда ехать. Специально для тебя, непутевый. За рацией тебе надо ехать в штаб! Посыпалась колючая тирада Кастнера. – Но там на дороге британцы. Я не могу! – Не плети мне бантики из лапши. Наши системы никого не засекли в этом квадрате. Отмахнулся Кастнер, хотя был предельно насторожен. – Кастнер, а вдруг он прав?! – А может я павиан, а он трус?! После услышанного имени сидевший рядом с баррикадой фрейм повернул голову, чтобы разглядеть меченый фрейм. – Постучи этому, – Кастнер ткунл пальцем на новую выставившуюся голову, – А я проверю, что там за проблема. Второй фрейм выбрался из баррикад и оба помчались туда. В потасовке собралось много Сазерлендов, и все они были одинаковые. Кастнер понятия не имел, как их отличить. – Метки нужно было ставить всем. Запоздало взвыл он. Встать к кому-то спиной себе дороже. Потерявший рацию парень промчался мимо. Кастнер не стал за ним следить. Умрет, так умрет. Странно, что здесь никто не стрелял до его прихода, а сейчас начали те, что окружали. За британцев он принял тех, кто сосредоточился напротив баррикад. – Кастнер, – отозвалась Карен, в двух метрах от него, – они неожиданно показались. – И атаковали вас? – Нет. Атаковали мы их, а не они нас. Просто я подумала, вдруг они могут быть японцами. Чтобы убедиться, открыли люк одной из простреленных кабин. – Видишь, – Кастнер достал и потряс безруким трупом, на окровавленном теле которого обуглилась британская форма. – Кастнер!, – завопил ещё один лидер. На этот раз Кастнер увидел причину. Скопление одинаковых сигналов пришлось на запад, в минуте от них. Там их встретило пугающее дежавю. Две группы, одна окружила другую, и никто не стрелял. – А мне казалось, что я в этот квадрат отправлял больше людей. Видимо забыл напрочь. – Чего вы тяните? Налетел и сбил первого попавшегося. Окружённые видимо настолько испугались стрелять в других, что не подняли оружие. В сражение вступила группа Карен и Кастнера. Гул и шум заглушали неразборчивые крики в рацию. И затихли, только когда с лезвия меченого фрейма слез последний пилот. «Да почему они так кричат.» Путь Карен преградили двое. Их фреймы были в очень плохом состоянии. Они заорали наперебой, как только та собиралась их сбить. – Наша группа. Все убиты. Я убит. Завопил один из них и упал на колени прямо на поле боя. – Кто и где их убил. Карен поморщилась, не понимая, о каком убийстве они говорят. – Фрейм с меткой... Прошептал второй пилот. – Кастнер? Когда?? – Минуту назад, он был не один. С ним стоял ещё кто-то. – Что вы говорите? Карен оттащила их подальше от остальных. – Я не могу вам верить, пока вы не покажете мне свои лица. Он, увидев японцев с ошарашенными глазами, была полностью дезориентирована, – А что тогда там случилось? – Британцы в нас не стреляли. Мы подумали, это уловка, и просто окружили их. – Так это вы окружили, а не вас. Тогда сейчас Кастнер убивает... своих же людей!? – Кастнер, остановись! Заорала по динамику во все горло красноволосая и хотела вырвать винтовку у него из рук. – Спятила! – Нет, они японцы, а те кого меньше – британцы. Тише прошипела Карен. – Да?! Докажи! – Прямо сейчас ты проливаешь японскую кровь! Карен открыла кабину с убитым, и это оказался настоящий ящик Пандоры, потому что у мертвеца был азиатский разрез глаз. «Нас поимели. Нас. Меня. Ужасно паршиво поимели.» Юноша вытер запачканной рукой пот со лба и подозрительно оглянулся на парня без рации, который сейчас своим фирменным пируэтом расправлялся с японцами. Он каким-то чудом доехал до Кастнера, поманил его за собой дурацким предположением. А может вовсе не дурацким. Он точно знал, что в этот момент британцы находятся вместе с японцами в одном квадрате. Они не стреляли, потому что ждали, пока я все сделаю за них. – Стой приятель, я где то уже видел этот прием. А ты случайно не ошибся с мишенями. Кастнер подъехал и грубо пресек очередное убийство одиннадцатого, пока на фоне в адской мясорубке одиннадцатые вместе с британцами убивали других одиннадцатых, – Не претворяешься, словом, японцем. Фрейм отъехал подальше. – Кажется к нам затесался один иждивенец британской крови. Вовсе нет! – Нет? Скажи, как я назвал свой мизинец на правой ноге? Ответа не прозвучало. Для Кастнера этот вопрос служил не более чем издевкой, – Не знаешь, значит британец. Они то все знают, что я никак не называл пальцы ног. – Я Гилберт Гилфорд. – Я Кастнер, дай, я тебя убью. Кастнер взбешенно полетел на него с ножем, намереваясь убрать с дороги. Но его обхватили с двух сторон другие фреймы. – Зачем мешает? Кастнер вырвался, ничего не объясняя, но секунд хватило, чтобы пилот затерялся. – Мы теперь не знаем, это японец или британец. Вы и так уже убили достаточно. С надрывом заговорил Канаме. – Оги, Карен тебе все сообщила? Кастнер высунулся, тут же по шее потекли струи дождя. Он с вызовом посмотрел на Канаме и отодрал от плеча деталь с меткой. – Зачем? – Кастнер Эрик скончался. Его тело сейчас в ангаре и скоро мы с ним простимся. Громко проорала Карен на японском, и Канаме потерял дар речи. – Кажется ты не все знаешь. Наша задача вычистить поле ото всех, кто не знает японский. От британцев. – Понял. В одно слово приобщился к делу японец. Реакции потрясающе точно разделились. Кто-то в ужасе поднял глаза, а кто-то отреагировал, как на рядовой детский вопль. И в эти секунды Кастнер с Канаме и ещё троими проехали между рядами уцелевших, вычисляя не среагировавших. Парень, услышав о смерти Кастнера, как и все встал, только выдохнул с облегчением и восторгом, не веря в сказанное самим собой. – Он серьезно умер?! Тогда я обязан посмотреть на него мёртвого. Кодзуки сказал на японском, за это стоявшие сзади британцы во главе с Гидфордом разом выстрелили по его кабине. Ему стало плевать на смерть Кастнера. Наото повезло выползти к ногам Канаме, но тот не послушал и повез его к раненным. Красноволосый выполз, ухватившись за ногу первого попавшегося. Канаме бросил все, увидев друга в красные плачевном состоянии. Он даже не стал его слушать, как Наото когда-то был категоричен с ним, теперь и он не хотел ничего слышать. – Ты поедешь со мной. Не говори нет. Просто молчи! Скажешь мне все потом! Наото оказался в кабине, наклонил голову и всю дорогу терпел головокружение, дотрагивался пальцем до места вонзившейся пули и тут же убирал, усиливая страх не успеть. Старался всю дорогу оттянуть время кончины, чтобы успеть поговорить с Оги. – Кастнер!, – проорал Канаме, – Наото ранен. Везу его в укрытие. Эти слова отрезвили разум парня, и он развернулся, не закончив. Боялся лишиться с трудом спасённого в прошлый раз союзника. Наото был нужен, чтобы своим лицом клясться перед одиннадцатыми в том, что Кастнер прав. А если рядом с ним Канаме, раненый Наото в приступе инфантильности может раскрыть секрет с Карен, и точно расскажет про их реальные взаимоотношения, когда Кастнер говорит, а Наото поддакивает. Вскоре донеслось эхо от попытки Карен наконец объяснить причину такой внезапной чистки, хотя эту работу по уговору должен был делать он. Гилфорд вломился на мостик. – Нас раскрыли, наместница. Кастнер все знает. Корнелия неудовлетворённо кивнула и сомкнула тонкую полоску губ. – Но ты ведь знаешь, где он сейчас находится, и как выглядит его фрейм. – Да миледи. Диск памяти быстро выгрузили из Сазерленда и поместили в компьютер. – Значит он носит метку на правом плече. Это все? – Нет. Я дрался с ним. Он очень неплох в этом. Я видел как он убивает, и в этом ему нет равных. Задыхался мужчина, вливая в себя стакан воды. И ещё я ранил одного из его ценных людей. Если раненый ему важен, то сейчас они пытается оказать первую помощь. Здесь их тайный ангар. Он указал на место на карте. – Сейчас я отправлюсь туда лично. В ярости проговорила наместница, прожигая лиловыми глазами меченый фрейм. – Сектор молчит? Корнелии важно было, чтобы жители пограничных территорий не сняли ни одного взрыва и не услышали ни одного звука, поэтому все трассы из поселения перекрыли, а нарушивших запрет будут штрафовать. Наместница хотела оставить в тайне эту расправу, которая она надеялась, скоро случится, ведь это была ее личная месть убийце, а местью лиловоглазая не делилась. – Ты умрёшь в муках, Чертов террорист. Гетто. Кастнер ворвался в помещение, заваленное умершими от ран или ещё полуживыми одиннадцатым и наткнулся взглядом на Канаме, тащившего на плече измазанного в крови старшего Кодзуки. – Я хочу, чтобы ты... Оги, ты! Должен позаботься... Раздались его шипение и угрожающие хрипы, похожие на напутствие. – Почему прохлажд... – Хотел уже предъявить подбежавший у нему Кастнер, несказанно довольный, что успел. Но увидел, как Наото морщился от боли, а его кровь сочилась из глубоких ран, видимо, от разрывных. – Ты жив?!! Хрипнул и пошатнулся Наото. Все приятное, что он находил в собственной смерти сразу улетучилось, оставив тяжелые взгляды друг на друга. – Бывает... Не зная, что ответить, ответил Кастнер. Наото объяснил, ему в глаза, спокойно и вкрадчиво, с неким безразличным удовлетворением. – Тебе больше незачем тратить на меня время. «Что этот идиот сказал? Ему плевать, что он мчится в гроб прямой дорогой?!» Кастнер, немного оторопевший от такого заявления, в миг осознал, что все серьёзно, парень умирает на его глазах, и мгновенно метнулся к нему. – Подожди, так, спокойно. Алкоголь есть?! Ткнул пальцем в Канаме. – Что? Оги не понял. – Тащи сюда алкоголь, который вы пьете, живо!, – И... Задрал рубашку, – нужна вода. – Ее нет. Водопроводы разрушили. Теперь Кастнер осознал катастрофические масштабы разрушений. – Да ладно. Он помчался к найтмеру искать приблуды. Нужно что-то острое, горячее. – Я. Оги хотел сказать, но не успел. Кастнер подхватил Наото за грудь и повел в соседний ангар, уложил на более целую плиту, где повыше. – Оставь... Тебе нечем меня лечить. Иголкой, ниткой? Бесполезно... Выдохнул красноволосый. – Я и не собираюсь, только подлатаю это. Кровь. Черт, да у тебя кишки наружу полезли. Уже не скрывал панику Кастнер. Откуда такая глубокая рана. Тут старый порез. – Это старая рана. Я тогда тоже только зашил. – Как бы к тебе.. Разорвал футболку. Подбежал Оги с бутылкой водки. – Ещё надо... Неаккуратно разодрал, приподнял тело и туго обвязал жгутами ногу. – Почка или печень. Щедро хлестнул спиртного и погрузил в рану пропитанную тряпку. Наото закричал, вырывая из диафрагмы прерывистый звук. – Я покойник, слышишь. Кастнер проник во внутренности и нашёл осколок. Это все сопровождалось непрекращающимся кровотечением, ревущими стонами и бегающими к глазам глазами Кастнера. Он боялся, что парень в эти минуты умрет, а глаза закатятся под лоб. Рука вытащила осколок наружу. – Уйди, помоги Карен! Японец ревел. Юноша лихорадочно обмакнул в спирт ткань, зажал рану струи крови фонтаном попали на лицо неприятное хлюпанье от протирания и рана почти чистая – Куда ты так быстро собрался? Расскажи мне какую-нибудь историю из жизни. – Когда Британия напала, мы с Карен пошли в сопротивление. Она пошла за мной. Я не просил. Я не хочу, чтобы она погибла. Он не понимал, зачем это говорил, но не мог молчать, одновременно рыдая, – я дал матери слово заботиться о ней, когда мама ещё была здорова. Она японка. Я японец, а Карен. Она только наполовину. Я бестолковый лидер, я позволил им всем пойти на такой риск... Я рисковал ими... А ты... Кастнер молча переварил поток сознания и легко похлопал парня по груди. – Ты все? – Да. Успокоил его, приложив к ране горячую деталь. В ответ раздался вопль в ухо. – А ты омерзительный изверг! – Не спорю. Ты решил высказать мне все перед кончиной? Проговаривал солдат, протирая одно и то же место тряпкой, пропитавшейся кровью насквозь. Кровавый ад подходил к концу и все тело Кастнера теперь тоже было сырым от пота. – Надо бы тебя зашить, да?. Кое- как Канаме нашел иглу и старые нитки. У Кастнера тряслись руки, не получалось вставить нитку в иголку. Он протирал и зажимал куском ткани рану, и Нао орал как обезумевший. Он чуть не сопнул его с себя в порыве боли, когда тот полез зашивать его. Игла вонзилась в кожу. Руки Кастнера утонули в горячей склизкой жиже. – Карен. Пусть Канаме о ней позаботится. Крупную рану он зашил и наложил подобие бинта из равных продолговатых тряпок остальные «ссадины» протер спиртом и поработал иголкой ещё немного. Отбросив этот предмет, он нагнулся и проверил пульс и дыхание парня. Горячий полухрип ударил по щеке. Все это присутствовало, только он отключился. Кастнер вышел, представляя в каком он сейчас виде. В этом жутком собрании мертвецов и раненых все глаза уставились на него с немым вопросом. – Он жив и будет, побудь с ним. Крикнул Кастнер Канаме. На улице его пробрал холод, кофта прилипла к телу, даже шинель не защищала от ветра в полной мере. Раздался пронзительное ядовитое «мяу». Бездомный черный кот с белым пятном на левом глазу буквально лез ему на ногу, царапая нестриженными когтями. Кастнер попытался его отцепить, но тот сам отбежал. – Эй, иди сюда. Вас тоже надо по особому? Подошёл, и, когда животное рвануло, рука Кастнера резко схватила его и подняла очень аккуратно, чтобы не сломать ребрышки по случайности. Он провел по скатанной местами отсутствующей шерсти. Кот шипел, как бешеный, но не укусил. А потом сбежал из рук. Сдохнет наверное сегодня, жаль... – Что это? Одновременно вскрикнули Кастнер и Корнелия.

...

Мысли и чувства девушки вертелись вокруг недавней смерти несчастного брата и одновременно её любовника. Она не знала, как его зовут, его лица никто толком не разглядел, но источник, с которым Юфемия вступила в переписку, согласилась кое-что сказать за пару сотен тысяч. Девушка бы ничего не пожалела, лишь бы узнать что-нибудь об этом человеке. Эта девушка, по ее словам, лежала в больнице и знала имя террориста. Его звали Эрик Кастнер. – Миледи, – Гвардеец в униформе – один из немногих, которого в спешке набрали для экстренного перелета и охраны важной придворной особы, он не имел понятия, кто его подопечная и как ее звать – подошёл к ней и обратился, как подобает обращаться ко всем высокопоставленным лицам, хотя видел, что она его не слушает. – Ваша светлость, мы прибываем. Мысли девушки застряли на том самом месте, где случилась первая тирания против Британнии. На казни Кловиса. На бале страха того преступника. Перед глазами вновь выросли их высокие силуэты. Он стоял выше принца, держал его за горло и не оставлял надежды вырваться. Возвышался так величественно и завораживающе. В бесконечно темных глазах кипела ярость. И эти хрупкие блестящие оболочки готовы были порваться от обилия красного черенка в сердцевине. Свет прожекторов мерк в темных чернеющих впадинах под глазами, вырисовывая там едва заметный рельеф, похожий на шрамы. И все это уродство прикрывала потёртая шинель в пол, старого покроя и высоченный кивер в небо, с ядовитой позолотой. Из под воротника торчал неопрятный белый шарф вместо жабо. Одним словом, нелепость. Какими же извращёнными должны быть вкусы, если он такое надел. Она же отвелеклась... Преступник скрутил его руки, развернул спиной к себе, как обычно делают перед казнью нумерованных, но оставил в сознании, чтобы тот понимал что его вот вот застрелят и безжалостно исполнил приговор. Он убил его, подобно свинье и бросил его тело в грязь, под ноги толпе... Дальше она не выдержала и зарыдал. Весь ее мир и все надежды рассыпались в прах, и она отправилась сюда, чтобы проститься с тем, что от них осталось. Фрейм принцессы Корнелии на старте ожидал пока присоединятся гвардейцы. Она планомерно и мучительно уничтожала в мятежниках надежду на то, что они выживут этой ночью и ждала, когда все до единого падут, а Кастнера она лично притащит сюда, воющего от боли и участи. Час ее мести. – Что это. Там. Летает над гетто. И Кастнер и Корнелия с разных ракурсов – Кастнер снизу из горящих руин откуда небо виделось из-под пелены смога, Корнелия сквозь стекло найтмера – рассматривали это чудо в небе, задрав голову, с удивлением и подозрением. Никто на мостике не решался предположить кто это или атаковать. Этот феномен из большого мира сразу заинтересовал Кастнера. Надо узнать кто посреди ночи прилетает в сектор на имперском шаттле. Он летит прямо сюда. – Пилот – самоубийца, а экипаж мой! Весь, включая кости. Проговорил он в небо и сорвался с места. Шаттл за считанные секунды потерял равновесие. Всех, кто был на борту, зашатало и отбросило к стене. Судно зависло, пока пилот пытался устранить неожиданно возникшую проблему в гидравлике, из-за чего резко сошел с курса. Девушка прислонилась к окну и услышала за толстым стеклом рокот вертолета. Старый, проржавевший вертолет времён Первой тихоокеанской войны вырулил на траекторию сближения и резко поравнялся с шаттлом. Так неожиданно, что принцесса вздрогнула, ещё не зная ничего. На открытой платформе внизу залегла темная фигура. Он точным выстрелом пробил стекло, в которое она смотрела. Девушка с визгом сползла на пол, отряхиваясь от осколков. Одновременно что-то ударило в дверь. Ее пробил и вырвал толстый металлический трос. Офицер подбежал к девушке, пытаясь ее оттащить, пока выстрелы отбрасывало солдат, одного за другим к противоположной стене. Кастнер старался не промазать по малочисленному экипажу шаттла и не попасть в их главного гостя. – Вы закончили?! Кричит Карен. Она тянет на себя рычаг, и вертолет наклоняется, пробивая винтом шаттл. – Разобьемся! Это бесит Кастнера, она должна просто сделать то, что он требует. Он думает: «вроде закончил». Черт. Выстрел прилетает рядом с ним. «Не закончил!» Он зарылся в старую камуфляжную сеть, и пуля пробила последнего защитничка. Части голов растеклись по полу и попали на лицо девушки, тут же поднявшей глаза. Красноволосая получила долгожданный сигнал и отрулила вбок, предварительно толкнув шаттл к земле. Кастнер, хоть и был аккуратен, повредил в его двигателе все, что только можно. На стекло навалился труп пилота, и шаттл полетел вниз. И вскоре достиг бы земли с огоньком... – Я хочу ею поторговаться. С новой наместницей. Объяснил самому себе Кастнер. Карен смотрела на падающий шаттл и совершенно не хотела его спасать. Но это Кастнер придумывал планы, теперь он всем рулит. А Кастнер точно знает, что делает. Вертолет затормозил падение шаттла, подцепив тросы у основания крыши, и он «мягко» приземлился на ближайшее здание, прилично дёрнув вертолет. Не успевая приземлиться, Кастнер выпрыгивает и бежит к горящим остаткам имперского транспорта. «Божественно. Теперь она моя. Крыша высокая, ходов с нее нет.» Японцы по его приказу внизу охраняют входы и лестницы и должны сообщить о любой угрозе, если Корнелия что-то предпримет. – Принцесса! Гилфорд обратился к Корнелии с мостика. – Это самолёт из Пендрагона, прибыл по личной просьбе принцессы. – Что?! В бешенстве и с ужасом в глазах Корнелия развернулась и задрала голову. – Когда? Кто прилетел?! – Ваша сестра... Принцесса Юфемия. После секунды мертвой тишины Корнелия спросила. – Ты уверен? Принцесса не прилетела бы сюда среди ночи. Корнелия пыталась обмануть себя своими же словами, хотя прекрасно знала, что это появление как раз в духе этой непутёвой авантюристки – героини. – Это экстренный перелет, там действительно принцесса. – Свяжитесь с ними. Остановите. У Корнелии почти онемел язык. – Не могу. – Глушат? – Не знаю. Связи с шаттлом нет. Кастнер пробирался по поскрипывающему полу, огибая торчащую острую арматуру с насаженным на неё как шашлык экипажем. Только эти сырые. Ориентируясь на хруст стекла и скрипы, девушка, ослепнув от вспышек и ударов, понимает — к ней приближается собственная смерть. Кастнер прошептал достаточно громко: «какие милые апартаменты». Огибает разорвавшиеся искрящие провода и подходит к валяющейся в осколках растрепанной девушке. Она сглотнула, чувствуя скрипучий вой где-то в стенках шаттла и стук ботинок у лица. От звука мерных шагов по коже разносился страх. Она не хотела умирать здесь. Выхвалила пистолет из руки военного, уже не брезгуя заляпаться в чужой крови, встала на колени и вскрикнула от боли, когда он перехватил и вывернул ей руку в запястье. Пистолет вывалился из разжатых пальцев, с грохотом падая назад, и теперь в область гортани тыкал другой. Он присел на корточки рядом, рассматривая розовые кудри. Он смотрел в ее невероятно красивое личико, и скрипнул зубами при мысли об этой красоте, неизбежно заставлявшей вспомнить, что он сам – урод. – Как посадка. Иногда британнским детишкам надо спускаться на землю. Добро пожаловать в гетто Сендзюко. – Торжественно объявил Кастнер. От короткого взгляда наверх её красных заслезивщихся лиловых глаз, он ощутил всю степень ненависти и отвращения к себе, которые она боялась открыто показать. – Ты случайно не родственница Кловиса? – Я – Юфемия Британская! Кастнер обмер от удивления. – И вы не смеете так со мной говорить! Вас. – Она замерла, рассматривая его, – ждёт... Она наконец заметила его ужасающие шрамы, перекрытые беспорядочно весящими прядями белых, как седина, волос, и перестала дышать. Террорист уродливо усмехнулся. – Прилетела на похороны братца? Она прожгла его злыми глазами, блеснувшими от слез. – Его тело немного... Обуглились и сгорело. А ты этому рада, да?! Избавилась от старшего брата. От собственного любовника?! Ему хотелось как можно больнее задеть ее, и Кастнер своим нелепым предположением случайно попал в цель и наступил на самое болезненное. Кастнеру по правой щеке прилетела звонкая пощёчина, щека начала полыхать. – Замолчите!!! Он повернул голову, будто ему вовсе не больно, даже не потрогав распухающую щеку с краснеющими шрамами. Но зато подумал, что стоит сделать побольнее: убрал от горла пистолет, положил руку кольцом вокруг шеи и начал незаметно душить в ответ. Сначала она не понимала, что происходит, но очень скоро до нее дошло, и она панически вцепилась в руку. – Меня зовут Эрик Кастнер, и это был чертовски странный знак внимания, принцесса. От этого у нее к горлу подкатила тошнота. Он злорадно оскалился, отпустил и поволок ее их горящего шаттла на свежий воздух. Но там ей не стало лучше, ведь перед ней предстали кадры горящего гетто, пока плечо болезненно сворачивала рука убийцы брата. Кастнер подметил. Она, вопреки сказкам про принцесс, которые должны весить как пёрышко, была гораздо тяжелее. – У нас тут британнская принцесса. Что нам с ней сделать, как думаешь? – Он уже давно придумал. Этот вопрос стал, скорее, риторическим. Интересно было узнать, что думает сестра Кодзуки. – Отрежь ей голову! – Испепеляюще кинула Карен. – Хорошая идея. – Поддержал Кастнер. – Делайте, что хотите. – Ей было совершенно безразлично, какая участь ждёт эту розововолосую, главное, чтобы не ждала хорошая. Юфемия готова была закричать, чтобы этот урод, голова которого танцевала у ее лица, оставил ее в покое, но Кастнер продолжал стоять напротив и никуда не собирался. – Ладно, у меня есть идея. Карен, о ней никому! Девушка косо посмотрела на него, гадая, что за планы у него могут быть на британнскую пленницу. – Пойдешь сама, или мне тобою подметать? Он потащил ее за волосы, и она почувствовала как больно раздирает колени о камень. Он чуть не спустил ее кубарем с лестницы. – Встану! Закричала она когда опасный спуск в темноту смотрел на нее, в рука до искр из глаз тянула волосы. – Не знаешь, кто новый наместник одиннадцатого сектора? Она боялась не ответить, – он не для развлечения спросил, пока тащил её. – Принцесса... – Так это женщина. А имя? – Корнелия. – Та, о которой ходит слава: «британнской ведьмы» или «британнской шлюхи». – Понизил голос Кастнер. – Нет. Она не шлюха! Так можно только о Гвиневре, Корнелию так называют из-за страха перед ней. Кастнер внимательно ее слушал. – Она расправляется с мятежниками и ни кого не оставляет в живых. Все они предстают перед британнским судом, когда сталкиваются с ней. Ей нет равных в бою. – Юфемия надеялась заставить Кастнера хоть немного бояться Корнелии, её великой сестры, что вечно над ней. Но ее нятянутый голос сорвался, стоило им прийти туда, куда они пришли. Корнелия с поразительной скоростью вернулась к офицерам и подошла к динамику. – Что вы задумали? – Ни у кого не осталось сомнений, что Кастнер захватил шаттл. – Я хочу поговорить с ним. Я не отдам ему ещё одного члена императорской семьи. Не сегодня!!! – Если вы первой начнёте договариваться, он запросит больше, чем если он сам выйдет на связь. Он сам в ужасно уязвимом положении, мы почти уничтожили мятежников! Прошу прощения за этот прагматизм. Корнелия поняла и кивнула, возвращаясь к нервному ожиданию. Девушка спустилась на нижний этаж под руку с убийцей брата, её ужасали обшарпанные стены, дыры в потолке и полу от недавних бомбёжек и обилие пыли и грязи..«И как только террористы здесь ориентируются?» Она стояла в полной темноте, на какой-то трухлявой доске и не могла даже разглядеть, куда наступала. Кастнер перемещался от угла к углу, в поисках средства связи, размывая темноту светом из фонарика. Кастнер не обращал внимания на пыльное облако, в котором сам стоял, только поглядывал в сторону принцессы, чтобы никто её тихо не зарезал. От количества пыли она сразу начала чихать, сильнее привлекая внимание. Мужчины, быстро заметившие по её одежде, что она не простая, стекались вниз, поглазеть, – но никто ни о чём не догадывался, – то и дело порывались подойти, но убирали ноги при малейшем злом взгляде Кастнера в их сторону. Кастнер вырвал из рук японца передатчик и настроил прямиком на линию британнского штаба. Последний раз выдохнул и начал. – Корнелия! – Это имя произнесённое с угрозой, хриплым голосом прогремело на обоих концах, внезапно, заставив поперхнуться его носительницу. – У нас твоя драгоценная сестра. В твоих интересах вывести солдат из города и дать нам свободу действий внутри, взамен, я верну ее тебе живой. Слышишь?! Это хорошее предложение... Пошел гул среди всех, кто только был там. – Что вы за ублюдок. – Тихо проговорила Юфемия, подведенная стоять впереди него, ибо он очень не хотел, чтобы её сейчас затоптали. И он услышал все в одно ухо. – Какие условия передачи? Корнелия сосредоточенно вслушивалась в каждый звук на том конце, и ей даже.га мгновение показалась что она услышала голос сестры. Какие мучения ей прошлось сейчас переживать, она боялась думать об этом. – «В 13 квадрате. Только три найтмера. Тебя я не жду». объявил голос террориста. А она ведь не знала блефует он или нет, не знала про него наверняка ничего, — как он поступит в это раз, если он псих, — не умрёт ли Юфемия из-за её решений. Связь оборвалась, а Корнелия успела лишь прокричать. – Я согласна на эти условия! – А теперь ты. Кастнер взял изоленту с ножем, оборачиваясь к заложнице, будто посланной ему свыше.

...

Глубокая, сырая пропитанная запахом гниющих и совсем свежих трупов ночь. Для Кастнера и принцессы в воздухе ощущался привкус, похожий на тот, который был на живодерне. На улицах не было ни одного живого человека, где то вместо улиц одни раздробленные в кирпич здания. Много пожаров. Пока они ехали, Юфемия видела разрушения, по несенные казалось бы такой незначительной, "локальной" войной. Мертвые японцы, умирающие радом с ними британцы, которых так и не забрали отсюда. Ей все время казалось, что сейчас чья-нибудь рука хрустнет, вывернется, и труп застонет. Она сильнее вжималась спиной в броню кабины, к которой мятежник привязал её в позе Иисуса Христа, когда тот был распят. В этом он видимо нашел что-то символическое. «Жуткое деяние.» Подумала она и попыталась размять заледеневшую ладонь, залепленую намертво. Юфемия чуть ли не ревела, когда он наклеивал на запястья толстый тугой слой изоленты, и то же самое сделал с ногами, руками и животом и горлом. Они прибыли на место в назначенное время. Места напротив пустовали. – Принцесса, а они о тебе случайно не забыли? – Они точно будут здесь. И не оставят меня. Можете не сомневаться. – Юфемия было в чем-то даже злорадно, когда она поняла, что Кастнеру придется обменять её, чтобы самому не лишиться жизни. Он ничего не сможет с ней сделать. «И ему ничего от меня не останется, а сестра меня вытащит.» Подумала девушка и снова переключилась мыслями на Кастнера, не обращая внимания на его колкое замечание: «у них в каждом сортире часы, и всё рано опаздывают». Он подозревал ловушку, от этого в жилах стыла кровь, но он же мог покрыться принцессой. Лучшего варианта для безопасной встречи он не придумал. Фреймы, совсем не похожие на Сазерленды, пришли, откуда он не ждал. Виртуозно вырулили, объехали со спины и остановились в свете фонарей напротив. Кастнер дернулся от осознания, что если бы не принцесса, они бы его проткнули этими золотыми копьями, которые красовались у них на плечах. Их конструировали так, чтобы голова с рогами напоминала шлем средневекового тамплиера. – От лица третьей принцессы Корнелии, передайте нам Юфемию! – Забирай. Пилоты трёх фреймов напротив увидели пришедшую в ужас принцессу, которая поняла, что ее будет отлеплять от крепкой изоленты рука фрейма, когда железная пятерня потянулась к ней. – Может, это лучше сделаете вы?! – Может быть. Пушки сложите на землю. Поставил ультиматум Кастнер. И уже более конкретно пальцем показал, что они должны служить оружие ему под ноги. Они не могли рисковать, и Кастнер этим пользовался. – Не много ли ты просишь? – У меня на кабине твоя принцесса. То, за что ты отвечаешь головой. Если хочешь доставить её к Корнелии живой, выполняй. Спустя минуту фреймы поочереди сбросили тяжёлые винтовки к колесам сиреневого. Тогда Кастнер вылез собственной персоной, и, умело перебравшись через плечо своей громадины, наклонился к принцессе, чтобы разрезать ленту. Хотел он или нет выступ был слишком узким, и ему пришлось прижиматься к ней всем телом, чтобы не оступиться. – Какая редкость. Я самым подлым образом вынужден обжиматься с британнкой, чтобы отвязать. Истерично прошептал Кастнер ей в шею, пока резал ножем изоленту. Девушке хотелось ужаться и продавить спиной железо, только бы он не прижимался к ней так откровенно. Всего пара надрезов клейкой полоски сопровождали неудобным взглядом и провокационными телодвижениями, от которых губы Кастнера сразу сводило от мерзости, но он все равно задел её парой злых шуток. Когда ее полностью отвязали, она толкнула Кастнера, но.тот уцепился за что-то помимо неё, и она сама после своей попытки пошатнулась на выступе. Кастнер с натянутой ухмылкой схватил её руку и положил на выпирающую деталь, чтобы она тоже держалась. – Неуклюжая непутёвая идиотка. Я тебя отправлю полетать, но не сейчас. До встречи. Кинул он и спрыгнул обратно в кабину. Его Сазерленд вытянул руку, по которой Юфемия должна была пройтись. – Принимай эстафету. Она забралась на неё с трудом удерживаясь, Кастнер скрестив ноги, посмеиваясь, наблюдал за этим представлением в кабине. Гилфорд не понял, и протянул обе руки к пальцам сиреневого, чтобы подхватить девушку. Она вскрикнула. Рука, по которой она перебиралась, вдруг приподнялась. – Эстафета, Гилфорд, одна рука. Фрейм с фиолетовой броней опустил вторую руку сделав полностью идентичный Кастнеру переход. Юфемии осталось несколько шагов. Кастнер обернулся, и машинально захлопнул ладонь, на которой девушка прежде стояла, и большим пальцем погрузил ее внутрь своеобразного капкана, под сдавленный крик. Рыцари Корнелии увидели то же, что и Кастнер. Это точно не один из солдат Корнелии, ведь когда жизнь принцессы на ладони, он бы не стал так светить собой в нарушение их с Кастнером договора. «Но кто тогда?» Одновременно эта мысль прозвучала у каждого в голове. – Ты нарушил..! – В один голос начали Гилфорд и Кастнер. Из тени критически медленно проре́зались сначала колени с тугими болтами, потом пояс в сиреневой броне... Сазерленд?! Кастнер одернул руку с принцессой и мигом отехал от Гилфорда. Образовался треугольник, замыкали который британнцы, Кастнер и неопознанный фрейм с молчаливым пилотом. Тросы вонзились в плечи фрейма Кастнера, и неизвестный начал притягивать его к себе. Кастнер усмехнулся, одним взмахом обрубил их и произнес. – Прикончите пилота для начала, если не хотите, чтобы я прикончил принцессу. Фиолетовые послушно окружили его. Гилфорд чувствовал, как страх потихоньку овладевает им. Грациозный, изящно замерший в практически балетной (если бы для фреймов существовал балет) стойке фиолетовый выхватил копьё и пронзил одновременно двоих помощников Гилфорда, оставив его одного. «И это имперская гвардия?» Мышью прошептал пилот внутри. Кастнер видел, как тот устремился к нему в объятия. Он как раз изобразил их подобие, из-за того, что в руке сидела девушка. Он был готов принять первый удар, защищая полость с сакурадайтом, и знал, что потом получит уже этот. – Карен, твой выход! У него сложилось ощущение, что пилот с ним заигрывал, провоцировал напасть, а потом ударял по уязвимостям, но Кастнер решил не отставать, и резал железо напротив ещё более жёстко. Он какое-то время видел через стекло, как двигаются его руки, но в один миг оборвалось запястье, которое он берег и капкан с заложницей оказался вне его контроля. Он в ярости чуть не уничтожил Глазго, возникший перед ним. Карен видела как фрейм Кастнера лишился кисти с пленницей. Её появившийся Глазго отразил второй удар, а Кастнер сзади испарился, оставив Карен одну сражаться с танцующим дьяволом. Гилфорд намеренно встал между меченой машиной и раздвигающей пальцы капкана Юфемией. Среди гвардейцев Гилфорд считался превосходным пилотом, которому члены императорской семьи отдавали предпочтение. Он побеждал мятежников и вражеских военных, сидя в этом кресле. И в его бою и в его жизни всегда чувствовалась особая выдержка. Он не ощущал совершенно никакого страха, сцепившись с фреймом, но вздрогнул, испытав на себе замашки Кастнера. Брови съехали к носу в тройном изгибе. «Вот же живучий!» твердил он себе. Кастнер с ним был беспощаден. Сазерленд Кастнера разбил голову своего фрейма о фиолетовый корпус рогатого, и тащил фиолетового, теряя равновесие, пока не почувствовал, как со спины вырвали копьё и всадили обратно, только уже остриём внутрь, где фиксация лучше. Сиреневый сделал то же самое, ускорив падение, – и с особым рвением прокручивал в железе дыру, насаживая фиолетового на копьё все глубже. Обоюдная кончина, так обоюдная! Кабина отделилась от тела. Все, что осталось от побежденного найтмера взорвалось под ногами Сазерленда. Кастнер хотел, но не удержал пару парашютов, на которых подпрыгнула кабина Гилфорда. Вместо радостного «есть» от Карен, мимо пролетела кабина Глазго. Он обернулся, но слишком поздно...

...

Они изучали друг друга. Неуклюже пошатывающаяся груда металлолома и стоящий над ним ровно, с той же грацией Сазерленд. По первому прошлась очередь, но на этом пилот не остановился. Подхватил падающий фрейм и закружил его и себя в уродливом вальсе. Кастнер отчаянно жал на катапультирование, но видя как фрейм сдавил нужный механизм и сломал, уцепился за рычаг, борясь с синдромом космонавта. Неизвестный отпустил и фрейм рухнул. Из кабины выполз пошатывающийся Кастнер, с бледным взмокшим лбом и револьвером в дрожащей от гнева бледной руке, и свалился, один раз переступив. Пилот медленно подъехал и замер над ним. Кастнер не смел шевелиться. Дулом винтовки Сазерленд отодвинул его руку, аккуратно выскребая из ладони револьвер. – Лежи там. Он услышал, как открывается люк. Он увидел краем зрения колыхание зелёного. Граница гетто Темноволосый мужчина в мундире шел, опираясь на розововолосую девушку, со ссадинами на лбу. Девушка пронзительными криками сразу привлекла внимание. Гилфорд был ещё жив и услышал глухой звук сверху. – Вставайте, вы живы?! Он огляделся, увидев изумленное лицо принцессы. «Сработало. Он отвлекся на меня... и она смогла выбраться.» – Приведите принцессу Юфемию сюда! Отдала приказ Корнелия. Гетто Кастнер, лёжа там, озирался, и нашел взглядом Карен. Зеленоволосая бесшумно подошла и нагнулась над ним, обвивая волосами лицо. – Ты живучая тварь. Даже после найтмеровской винтовки выкарабкалась. Он мгновенно сел, и таращился с откровенным ужасом и отвращением. – Ты не хочешь умирать... Он покрутил пальцем, вставив его в другую ладонь. И, сделав пистолет из двух пальцев, имитировал выстрел. Он попытался донести красноволосой, что ей надо выстрелить в нее из винтовки, но для этого её надо подключить к найтмеру. Карен отчаянно покивала. – Я хочу дать тебе силу. Эта сила позволит тебе понять меня гораздо глубже. Уничтожить твоих врагов. Выжить. Я дам тебе именно эту силу. На одном дыхании прошептала она, выдыхая ему в лоб. Его ядрено-красные глаза посмотрели в упор исподлобья. Он встал, подняв кивер, и девушка уже не достигала его по росту. – Знаешь, мне такой "силы", – Он едва не хохотнул истерично на этом слове, – не надо. Почему ты прицепилась именно ко мне. Есть ведь и другие люди. – Проговорил он по слогам, почти выплевывая, пытался донести эту очевидную для него истину. Пусть кого угодно, но не его. – Другие. Вроде твоего друга, или может вроде Кловиса?! Они – беспечные никчемные жалкие создания. Они не могут думать о чем-то больше, чем насущные проблемы. Они примитивны, ты – нет. Есть мысли, подвластные в освоении только людям вроде тебя. Вроде императора. Каждый день такие, погружаясь в будничную рутину, находят там самые грязные пятна человечества и несут в своем сознании бремя и искупление. Они способны на великие поступки. – Ты поставила меня в один ряд с британнским правителем?, – истерично хохотнул Кастнер, – Не слишком ли низко. Великие поступки для тебя значатся под словом власть или безумный эксперимент. Я докажу тебе, что я тоже примитивен! И примитивность эта делает меня разумнее твоего императора. Каждый день погружаясь в их проблемы, я становлюсь ближе к пониманию их самих. Вы, больные излишним глобализмом и зацикленные на проблемах мира сего, стремясь разрешить их одной приблудой, создадите машину самоубийства, и упадет в этот котел сами. Пока я буду хаотично вас уничтожать, разрушая систему с основ. Однажды мне ваших проёбов хватит, чтобы убить! ведь никто не знает когда у меня выйдет, а вы ошибётесь фатально! То, что я задумал, я сделаю как человек. С ними проще управляться, и с ними легче договариваться, чем с двинутыми правителями и его не менее двинутой шестерней. Он быстро наклонился, чтобы подцепить провод к проводу. Накинул петлю между своих ног. – Император пытается конечно подчинить, вогнать под свой контроль, не имея реальной власти над их жизнью. Культом личности, страхом он делает людей рабами, я делаю не так. Мне хорошо известно, как попросту иллюзорна и никчемна его власть надо мной, поэтому ты и вертишься здесь, ведь там, – он указал пальцем в свою собственную голову, – Он никогда не сможет никого контролировать, – он считал это их главным с императором отличием, – Передай это ему. Пока он говорил, он жестикулировал, вонзая руки в пространство, и его глаза светились от ощущения, близкого к прозрению. Он, кажется, понимал и представлял каждое слово, что доводил до чужого разума, как собственное убеждение. И бегло поглядывал в сторону. «Карен, где твоя винтовка? Сколько ему ещё здесь выделываться в искусстве изящного трепа?!» Он сделал пару нужных движений, как бы в порыве размышлений, и теперь они поменялись местами. Она у найтмера. Он напротив. Выпустив накалившийся воздух из лёгких, он произнес уже спокойно, в ответ на ее восхищённое «я же говорила», в момент, когда девушка собиралась пойти за ним. – Не двигайся. – Тогда подойди сам. – Опьяненно произнесла она. Кастнер подошёл, наклоняясь над ней, а за спиной показал пальцами, чтобы Карен, топала в люк напротив. Красноволосая, увидев новый сигнал, подняла толстенную решетку и спрыгнула туда, дожидаясь его. – Я дам тебе не просто силу, а контракт со мной. Только наклонись ближе. Их губы почти сомкнулись, но Кастнер резко выпрямился и отпрянул. – Психопатка..., – прошептал он, – Сдвинешься с места, и ты порвешь провод. Порвешь – пойдет мгновенная реакция тока с сакурайдатом, и ты взлетишь на воздух. Он двигался очень убедительно, ни одна мышца не дрогнула на лице. – Не двигайся, и со временем вещество выльется из бака. Она взглянула на ноги, опутанные тонким проводом, конец которого уходил куда-то под фрейм. Он медленно отходил спиной к люку, разводя руки в философском сожалении. «Когда мы с вами доберёмся, я обязательно обращу против вас ваши великие поступки.» Потом так же медленно спустил ногу и погрузился с головой, до последнего не сводя глаз с существа. А когда спустился, внизу его ждал парад разнокалиберных ран и увечий. Ссадины, повязки, шины, переломы, ушибы и ослабший Наото на плече у Канаме. Одним словом, то, чем они поплатились за визит в поселение и последующий реванш Корнелии. – Чёртова сука. Процедил Кастнер, но быстро заткнулся, вспомнив, что он сам нанес им немало из этих увечий своей же винтовкой. Кастнер молча мотнул головой и побежал, вслед за ним Карен. И незаметно кивнул Наото. Под его одобрительный хрип остальные наконец зашевелились. – А что с ней? Поспевала за ним Карен. – Ничего. Вперёд. Пока она не поняла. Зеленоволосая смотрела на уходящий объект обожания в отчаянном отрицании. – А как же бомба?! Она не может сдвинуться. – Нет там никакой взрывчатки. Я блефовал. А она повелась. Девушка долго терпела эту жуткую несправедливость, и когда в ней накопилось достаточно гнева, со всей злости дернула провод, готовясь полетать, но не случилось. Она всего лишь вырвала ногу из петли и наконец осознала, какой фокус провернул с ней Кастнер. Она стояла там ещё долго, тщетно прожигая взглядом луну. «Кастнер.» Штаб Корнелии Гилфорд стоял перед Корнелией с растрёпанными волосами, в грязной одежде и лёгкой царапины на лбу, которую прикрывал рукой. Он мрачный оглядел своих товарищей, сумевших вернуться. Всего три человека, а после поклонился наместнице и сказал. – Миледи, прошу меня простить. Я виноват.. – Не стоит. Вина в нашем поражении полностью лежит на мне. Более незачем здесь оставаться. Тебе нужен врач, а мне пора разгребать дела моего покойного брата и устраивать его похороны. Отступаем. И ещё... Она с грустной улыбкой посмотрела на уставшего Гилфорда, – Я рада, что ты вернулся. Мужчина слегка улыбнулся в ответ. Корнелия теперь обратила внимание на стоявшую за спиной её рыцаря сестру. – Зачем вы приехали? Третья принцесса Юфемия! – Сестра?! Я... Пискунула та. Девушка ещё не успела придумать, что скажет сестре. Она нервно теребила оборванный подол платья, взглядом в пол. Корнелию озадачил ее приезд. Она понимала, что и в столице захотят узнать, зачем она приехала вместе с уже назначенной наместницей. Ее могут наказать так же строго если о сегодняшней встрече с террористом узнают в Пендрагоне. – Ты снова подвергла себя опасности. Для члена императорской семьи это очень безрассудно. И глупо! Процедила лиловоглазая женщина. Теперь о ней знает Япония, а скоро о принцессе, ранее живущей на летней даче в Пендрагоне узнает весь мир, а она выглядела хрупкой и уязвимой, и тогда интервенты, террористы, реваншисты, оппозиция захотят вмешаться, и она будет в опасности, как сегодня... Но вопреки своим словам Корнелия подошла ближе, тронула Юфемию за запястье, которым она теребила ткань и обняла. Только сама девушка чувствовала, с какой жадностью и страхом Корнелия прижала её к себе. Юфемия слишком подавленная разговорами, действиями и ситуацией совсем не хотела открывать рот. Зачем? Корнелия и так все знает. У Корнелии не нашлось другого оправдания для ее непутёвой сестры, и она объявила: – С сегодняшнего дня зови меня наместницей, виценаместница Юфемия. Розововолосая вздрогнула. Она стала официальным лицом, а это с сего часа наложило неподъемный груз обязательств. Девушка с трудом отвязалась от докторов и ушла искать способ сходить к брату на могилу вне присмотра охраны и людей сестры.

...

Кастнер уже стоял на другом берегу от гетто на грязном "пляже" под мостом, они там, где Корнелия не будет их искать. За его спиной на непреодолимой высоте светились магистрали нового Токио. Железнодорожный мост находился настолько высоко, что их неразличимые тела, превращались для проезжавших машинистов в темные пятна, и их трудно было увидеть сверху, кроме того это место накрывал утренний туман, и ни этого пляжа, ни 9 района как бы не существовало. Он ещё раз посмотрел на возвышающиеся ярусы поселения. Его посетила неприятная мысль о возвращении. Там, как на токийской телебашне, он будет видеть всех и весь остальной мир. Здесь он отрезан от любой информации, от происходящих в большем мире процессов. «Мне придется вернуться». Он вспомнил, что где-то месяц назад у него имелось студенческое удостоверение. Именно студентом он и решил притвориться.