Золото и кровь

Зал сиял тысячами огней — от огромных хрустальных люстр, спускавшихся с расписного потолка, до отражений свечей в зеркалах и позолоченных рамах. Каждая поверхность будто ловила свет, превращая пространство в океан бликов и мягкого сияния. Воздух был густ от аромата духов, свежих цветов и расплавленного воска. Сквозь шелест платьев и приглушённые голоса звучала музыка — величественный вальс, плавно заполняющий всё вокруг.

На мраморных лестницах стояли гости, наблюдая, как пары скользят по паркету, словно движимые единым дыханием. Дамы в роскошных платьях — от глубоких изумрудных до нежных оттенков шампанского — с лёгкостью вращались в объятиях кавалеров, чьи строгие мундиры украшали ордена и золотое шитьё. В каждом движении чувствовалась выученная грация, отточенная на бесчисленных репетициях и балах. Из-за балюстрады доносился мягкий говор, где придворные обсуждали последние слухи, политические интриги и тонкости моды. Где-то неподалёку оркестр под управлением дирижёра в серебряном фраке следил за ритмом, не позволяя ни одной ноте сбиться. Скрипки плакали и смеялись, рождая волшебство, которое невозможно описать словами. По залу то и дело проходили слуги, неся серебряные подносы с бокалами шампанского и лёгкими угощениями. Каждый жест был выверен, каждая улыбка — учтива. Даже в этом блеске и шуме сохранялся особый порядок — гармония, присущая лишь тем временам, когда честь, манеры и изящество считались высшей добродетелью. И всё же за этим великолепием скрывалось нечто неуловимое — пустота. Всё вокруг казалось до одури ненастоящим. Я знал, зачем вся эта мишура, и не мог не чувствовать отвращения. Великая победа? Что за бред. Мы просто заморили врага голодом, убили числом и не оставили выбора. Все эти горы золота и драгоценностей от побеждённого королевства — мусор, не более. А я чем лучше? «Великий стратег, герой войны, коронованный принц» — титулы, за которыми никто не видит души. Белые, чуть серебристые волосы мягко спадали на плечи, путаясь в лёгком сквозняке. Мундир — белоснежный, идеально подогнанный, с серебряными пуговицами и тонкими шнурами на плечах. На груди — лента приглушённо-синего цвета, символ долга и звания, больше похожий на напоминание, чем на украшение. На поясе — меч с простым, но изящным эфесом. Всё в его облике говорило о парадной гордости. Принц Рафаэль, сын первой императрицы, любимец императора, — в недавней войне между империей и королевством Хафтар стал стратегом, чьи идеи привели к победе. Несмотря на титул второго сына, он был кронпринцем. Слуга незаметно пробрался сквозь толпу гостей, неся поднос с вином, и почти шёпотом передал указания императора. ___ Когда двери из чёрного дерева распахнулись, Рафаэль вошёл в знакомую обстановку императорского кабинета. Прямо напротив — массивный стол, усыпанный бумагами и письмами; по бокам — диваны с дорогой обивкой; вдоль стен — шкафы, полные книг и документов. Император стоял спиной, глядя то ли в ночной сад, то ли на звёзды. Когда двери закрылись, он не сразу обернулся — лишь спустя пару минут, оставив нарочитую паузу. Затем указал рукой на диван, и Рафаэль сел без слов. Даже любимым детям писаны правила — и он подчинялся безоговорочно. Мужчина кивнул и сел напротив. Слуга молча заваривал чай. — Поздравляю с победой, мальчик мой, — голос императора был спокоен, сдержан, как всегда после смерти матери Рафаэля. — Благодарю, ваше величество, — ответил принц ровно, хотя в голосе проскользнуло нетерпение. — Есть ли причина, по которой вы вызвали меня, кроме поздравления? Император помедлил, что было для него обычным делом, и наконец произнёс: — Разумеется. У меня есть отдельный трофей — специально для тебя. Рафаэль опешил. Какой ещё трофей? Он уже получил треть вражеского откупа. Что могло быть ещё? — Приведите, — скомандовал император. Слуга без промедления ввёл в кабинет юношу. — Он твой, — коротко сказал отец. Перед принцем стоял смуглый парень — почти его роста, разве что чуть ниже. Очень кудрявые волосы, глаза яркие, как летняя трава, но холодные и настороженные. — С благодарностью приму ваш дар, ваше величество, — произнёс Рафаэль с учтивостью, скрывая удивление. — Отведите его в покои рядом с моими. Он взглянул на отца, молча спрашивая разрешения уйти. — Ступай. Праздник только начинается. Рафаэль кивнул и вышел вслед за слугой, уводившим пленного.

Дневник №1. Запись 1

Бал в честь победы длился весь вечер и ночь. Эфермор был сегодня приторно вежлив со мной — обычно ему плевать на моё существование. Анастасии тоже не было видно, что на удивление приятно: обычно эта дрянь вечно путается под ногами. В целом бал и банкет прошли подозрительно спокойно. Боюсь, скоро снова навалится работа. Нужно решить, что делать с новой «игрушкой», пока есть возможность поиграть.