Золото и кровь

Дневник №1. Запись 12 «У меня ощущение что маки в оранжирее стали пропадать, будто их кто-то рвёт, нужно будет спросить Ша'ана..» В комнате царил мягкий полумрак, будто вечер припозднился и не хотел уходить. Плотные шторы с узорами старинных садов окружали кровать, создавая уединенный уголок, словно театральную декорацию для тихой драмы. Хрустальная люстра отбрасывала холодные блики на темные стены, полированную мебель и выцветший ковер, помнивший старые шаги. На кровати, среди подушек, лежал мужчина. Его тело казалось слишком легким для этой роскоши, будто кровать ждала здоровья и силы, а не борьбы за каждый вздох. Бледное лицо с просвечивающими сосудами. Закрытые глаза, неподвижные ресницы, чуть разомкнутые губы, ловящие воздух. Вдох давался с трудом, грудь поднималась и опускалась медленно, как усталая волна. Сухие руки с выступающими костяшками лежали на одеяле, в них – ушедшие дни работы, прикосновений, утрат, воспоминаний. Рядом, на тумбочке, стояли благовония. Как сонные змеи, клубился сладковатый дым. Заползал в углы, обвивал ножки столов и кресел – будто прятался от света. Оседал на коже легкой пленкой, проникал в дыхание, в мысли… казалось, в самое сердце. Воздух стал плотным, почти густым, словно все вокруг погрузилось в медленный, тягучий сон. Запах успокаивал, почти убаюкивал, но в этой нежности чувствовалась какая-то тяжесть. Дышать стало глубже, медленнее, мысли расплывались, будто их опускали в теплую, вязкую тишину. Комната изменилась. Словно закрылась от мира, укрылась густой сладкой пеленой, из которой не хотелось выбираться. В комнате стояла тишина, вслушивающаяся в его дыхание, считая паузы. Все вокруг, от мебели до воздуха, замерло в ожидании, осознавая: здесь проходит черта между прошлым и будущим. У кровати сидела императрица. Тканевая маска закрывала половину лица, так что видны были только её холодные, точные глаза. Казалось, она смотрит не на живого человека, а на процесс — на то, как медленно умирают, и как она этим управляет. Император еле дышал. Грудь тяжело поднималась, будто его давил сладкий воздух. Каждый вздох причинял боль, словно запах опиума подталкивал его к смерти. Он сопротивлялся, цеплялся за жизнь, но она уже держала нити его судьбы в своих руках. Мягко, почти незаметно. Женщина поднялась с мягкой кушетки, потушила благовония и свечи, Ферес ещё дышал пускай и с трудом, он был нужен живым, ещё какое-то время, короткое время. —Как состояние отца, матушка? Выйдя из покоев императора госпожа Лоренси первым делом пересеклась со старшие сыном, её гордость, самый сильный проект —Ему не долго осталось, как твои дела Эфермор. —Всё идёт как и должно матушка. —Замечательно. Мать и сын стояли плечом к плечу, и между ними искрило – чувствовалась какая-то незримая, почти осязаемая искра. Как будто два змея сцепились в клубок, но не телами, а своими мыслями и планами. Что ни шаг, что ни мысль, что ни решение – всё переплетено. Иногда душа в душу, а иногда – тихая война за влияние, кт о будет главным, кто будет рулить.