Ты облажался, Риндо

Риндо медленно разомкнул веки, но вокруг всё так же была темнота. Чёрные ресницы во что-то уперлись. И заторможенный мозг не сразу понял, что происходит. Лишь спустя несколько секунд Риндо догадался, что на его глазах повязка. Голова трещала, пусть и не сильно. Хайтани попытался пошевелить конечностями, но у него не вышло: руки и ноги были связанны, а сам он сидел. Ещё пара спутанных мыслей и мужчина понял, что привязан к стулу. Ему стало страшно. Вокруг была глухая тишина, а он сам обездвиженным. Пахло пылью, воздух был тяжёлый. Душно. Дышать из-за неизвестности было сложно, и на секунду Риндо показалось, что он задыхается. Он приоткрыл губы, чтобы воздух легче попадал в лёгкие, и постарался успокоиться. Где он? Как он здесь оказался? Что с ним будет? Кто его связал? Множество вопросов устроили его мозгу настоящий штурм, но мысли, как назло, появлялись слишком медленно. Риндо пошевелил пальцами и почувствовал, как по холодным конечностям начало расползаться жгучее тепло. И ноги, и руки затекли и из-за этого были ледяными. От волнения ладони вспотели. Хайтани громко сглотнул, дрогнув кадыком. Через плотную повязку было невозможно что-либо рассмотреть, но зрачки улавливали тусклый свет, слабо попадающий сквозь ткань. Риндо попробовал повернуть голову и тут же услышал звонкий щелчок. Пистолет. Рядом с ним всё это время кто-то стоял. Обжигающе холодный металл с характерным запахом прикоснулся к его щеке, отчего Риндо шумно вдохнул и чуть не подавился спёртным воздухом. Он резко вздрогнул и замер. Дуло начало опускаться ниже, к шее, спрятаной за воротом белой рубашки, очертило линию подбородка и прям под ним, плотно прижавшись, сильно надавливая на белую кожу, проехало до другой стороны. Это сопровождалось ритмичным стуком туфель об пол: кто-то его обходил. Звук был глухим и настораживающим. Дуло остановилось, уперевшись точно в сонную артерию. Хайтани слышал свой громкий пульс в ушах и отчётливо чувствовал его в венах. Он зажмурил глаза под повязкой и старался не дышать, на редких вдохах и выдохах его грудь рвано поднималась. Дуло пошло выше к виску, немного задержалось так и оторвалось. Выстрел. Риндо сжался всем телом. Его била крупная дрожь. Повеяло запахом порохового дыма. Казалось, что струйка дыма пролетала прямо под носом Риндо. Хайтани осторожно приоткрыл глаза, не чувствуя никакой боли. С трудом верилось, что выстрелили не в него. Кто-то неожиданно схватил его за аккуратно завязанный галстук и грубыми рывками начал его расслаблять. Из-за резких движений Риндо пришлось наклониться вперёд, и затекшие руки неприятно заныли, а правое запястья схватила судорога. Риндо тихо кхекнул сквозь плотно сжатые зубы, морщась. Галстук отпустили, и шаги известили о том, что человек встал позади Риндо. Чужое дыхание опалило ухо, и Хайтани вздрогнул. После чего услышал слабый смешок. Его тело было напряжено, а ощущения обострены до предела, чтобы хоть немного понять обстановку, и мужчина кожей почувствовал, как зашевелились чужие губы. — Так приятно наблюдать, как ты боишься, — прямо над ухом томно полушепотом сказал голос с хрипотцой. Риндо дёрнулся. Повисла тишина. — Неужели не узнал мой голос? — видимо человек разогнулся и теперь говорил громко и с наиграной обидой. Риндо обречённо задрожал. — С-санзу? — он спросил это тихо и испуганно, сгорбившись и дрожа всем телом. Желая услышать опровержение. — Бинго! — это резкий вскрик напугал Хайтани, а последующий смех и вовсе заставил обречённо плотно сжать губы в тонкую полоску. — Но к-как ты…? — его перебили. — Ты облажался Риндо. И я тебя поймал, — удовольствие, с которым это было сказано, было садистским. Слова проникали под кожу Риндо и разрывали его изнутри. Мужчина опусташенно опустил голову. Он был благодарен, что не видит Харучиё. Хватит ли ему сил вновь посмотреть в когда-то родное лицо? — Эй, я тебя поймал! — со злобой по слогам процедив это, Санзу схватил Хайтани за волосы и сильно оттянул их назад. Шея Риндо выгнулась и он закашлялся, подавившись слюной. А Санзу другой рукой сжал её, придушив. — Знаешь, как мне было больно, когда я узнал, что ты со своим милым братцем решил меня кинуть? — Санзу шумно дышал через нос прямо в взмокший висок. — Знаешь? — крикнул он в самое ухо. Риндо что-то крехтел, задыхаясь. — Ты бросил меня, Риндо. Бросил! — очередной крик, в котором сквозили горькая обида. — Отпусти, — совсем тихо выдавил Хайтани. — Я спрашиваю, знаешь ли ты, как мне было больно? — Санзу кричал, пока Риндо багровел от недостатока кислорода. — Не знаю, — хриплым шёпотом отозвался Хайтани, и Харучиё грубо толкнул его голову, отчего пошатнулся стул. — Вот именно. Ты не знаешь! — Санзу ходил взад вперёд, пока Риндо, кашляя, пытался отдышаться. — Я верил тебе, Риндо, — повязку сорвали, и Хайтани слезящимися глазами увидел, как Санзу наклонившись к нему, тыкал в него пальцем. Риндо увидел его. — Я верил! — Санзу снова закричал. — Прости, — слабо выдохнул Риндо. Только и всего. Помещение наполнил звонкий, но не весёлый смех. Харучиё так хохотал, что аж согнулся пополам. — Я верну товар, — смех стал громче, и последняя, наполненная надеждами фраза Риндо почти растворилась в нём. — Ты думаешь, дело в этом гребанном кокаине? — Санзу распрямился и посмотрел Риндо в глаза, широко распахнув свои. Смех быстро пропал с его посерьезневшего лица. — Тогда в чём? — Хайтани тоже старался смотреть ему в глаза, но желание отвести взгляд в сторону было ужасно сильным. Он боязливо сглотнул, со страхом ожидая ответ. — В тебе, — прошептал Санзу, снова показывая на Риндо пальцем, и мужчина не выдержал и опустил глаза. В груди защемило. — Я отомщу тебе за ту боль, что ты мне принёс, — Санзу широко, но грустно улыбнулся. Зрачки Риндо в страхе расширились, он дёрнулся, но безрезультатно: верёвки лишь больнее стянули конечности. Хайтани боялся. Безумно боялся. Его пожирал страх: настолько от Санзу сквозило опасностью. Настолько Риндо было больно слышать жестокие слова. Настолько его терзала вина и невозможность что-либо изменить. Угроза Харучиё натянула абсолютно каждый нерв Риндо, грозясь с режущем звоном неминуемо его порвать. Харучиё снова подошёл к Риндо со спины и, опустив горячие ладони ему на грудь, прижимая связанного к спинке стула, спросил: — Ты вспоминал обо мне? О том, как нам было хорошо? А, Риндо? — Риндо уткнулся подбородок в грудь, наивно стараясь казаться меньше, незаметнее — просто исчезнуть. Он молчал. — Нет, Риндо, смотри на меня, — Санзу поднял его голову за подбородок, поворачивая к себе, слегка наклонился через чужое плечо, чтобы видеть печальные и испуганные сиреневые глаза. — Ответь, — слабо, но опасно улыбнувшись, потребовал он. Риндо сглотнул. По его лбу потекла капелька холодного пота. — Д-да, — дрожащим голосом ответил он. И Санзу, снова выдавив улыбку, обошёл его и встал лицом к его лицу. — Не верю! — он влепил Риндо хлесткую пощёчину. — Тогда зачем ты сбежал? — крикнул он. Риндо молчал. — Ты мне врёшь, Риндо. От этого мне ещё паршивей, — Харучиё шатко обернулся вокруг своей оси. — Может тогда ещё ответишь, скучал ли ты по мне? — он усмехнулся, глядя на то, как Риндо снова виновато опустил свои глаза. — Да, — Хайтани ответил твёрже, чем в прошлый раз, всё же подняв взгляд и уперевшись им в светло-зеленые глаза Санзу. — Вот это больше похоже на правду. Я даже обрадовался, — Харучиё мягко улыбнулся. — Но я всё ещё не верю тебе! — он неожиданно ударил Риндо по другой щеке. — Почему ты тогда бросил меня? — мужчина присел перед Риндо на корточки, злобно прошипел. Его ярость пропитала и без того тяжёлый воздух. Хайтани какое-то время смотрел на Харучиё, но не выдержал и снова увёл взгляд. Щеки жгло от ударов, обречённости и стыда. — Тебе стыдно, Риндо. Вот только, почему тебе стыдно? Из-за товара или из-за моих чувств? — Харучиё поднялся и достал пистолет. Зрачки Риндо расширились и он дернулся вперёд. Санзу быстро поднял оружие и выстрелил ровно между ног Хайтани. Пуля пробила бетонный пол, и выемка, образовавшаяся от неё, дымилась. Риндо смотрел на неё, быстро дыша. Он окончательно потерял контроль над своими эмоциями. Унять с болью рвущиеся изнутри чувства уже было невозможно. — Боишься? — спросил Санзу, выверенно прошагав за спину связанного. Выверенно… Но ошеломленный Риндо не замечал, что, на самом деле, движения Санзу были скорее нервозными, чем уверенными. Но Риндо был слишком поглощен собственными переживаниями, чтобы заметить чужие. А ведь в чужом голосе тоже присутствовала боль, обида и горечь: — Как думаешь, с какого раза я попаду? Ещё один выстрел, от которого Риндо испуганно сжался и зажмурился. — Мимо. Как-же-так? — наиграно и чётко проговорил Санзу по слогам и хохотнул. Его крепкие руки вновь опустились на плечи Риндо. Ему постоянно хотелось прикоснуться к Риндо. С самого начала всей этой едкой истории. Рукава рубашки Харучиё были закатаны до локтя, и темно-зелёные вены заметно выпирали из-под кожи. От пистолета в одной из ладоней несло порохом. — А пули ведь не бесконечные. Если они кончатся, как я тебя убью? — он театрально для пущего эффекта помолчал. — А может, я вовсе не хочу тебя убивать? — Санзу с голодом облизнул нижнюю губы и игриво слегка наклонил голову набок. Риндо казалось, что он снова задыхается. От чувств... Ладони с плеч поползли к тяжело вздымающейся груди. Жар от кончиков пальцев чувствовался сквозь ткань рубашки. Санзу положил подбородок на дрожащие плечо Риндо и, довольно улыбаясь, начал растегивать средние пуговицы. Он делал это мучительно медленно, и Риндо быстро дышал, смотря на его ловкие пальцы. Пуговица за пуговицей. Рука Санзу проскользнула между рубашкой и горячей кожей, которая покрылась мурашками, огладила очертания широкой знакомой груди. Харучиё ухватил губами хрящик красного уха Риндо. Риндо вздрогнул. — Я знаю все твои слабые места, — довольно прошептал он, щекотя своим дыхание ушную раковину. Хайтани била дрожь. Он облизнул сухие губы. Санзу взаправду знал все его слабые места. Пожалуй, даже слишком хорошо. И от его нарочно мучительно-растянутых ласк по телу Хайтани расползался жар. Он дышал ртом, делая короткие и частые вдохи. Не мог оторвать взгляд от ладоней Санзу. Риндо было страшно. Он не знал, что Харучиё собирался делать с ним дальше. А догадки строить боялся, чтобы не разочароваться, если всё произойдёт иначе, чем он себе представлял. Но явные поползновения громко кричали о чужих намерениях. Очень громко. И Риндо хотелось закрыть уши, чтобы не слышать эти крики. Чтобы ни о чём не жалеть… Ласки Санзу были грубыми. Они всегда были грубыми. И Риндо привык к ним. Они нравились ему. Он их жаждал. Но не в такой ситуации. Санзу был зол, что делало его опасным и непредсказуемый. Он спокойно, намерено мог сделать Риндо больно. Он говорил о мести, а месть не бывает приятной. Не бывает ведь? Тогда почему Риндо сейчас было приятно? Почему ему хотелось прикосновений рук к груди и горячего дыхания, щекотившего ухо? Почему эти руки на его груди выглядели так правильно? Почему боль от верёвок и жжение щёк не могло его отрезвить, заставить перестать поддаваться Харучиё? Почему ему хотелось продолжения? Санзу ведь специально пытался его запутать? Сначала сделать приятно, а потом резко разрушить наслаждение, превратив всё в страшную пытку? Пока мозг Риндо судорожно пытался анализирировать и совсем не мог расслабиться, тело начало отзываться на нарочно медленные ласки. Дыхание участилось, грудь начала вздыматься чаще. Кожа, к которой прикасались чужие ладони, трепетала, покрывалась мурашками и горела, пока сильные пальцы теребили розовые соски, а губы выцеловывали ухо. Жадно, мокро, с пошлыми звуками и чмоками обсасывали хрящ и мочку. Иногда прикусывали и сразу же зализывали место укуса. Риндо совсем не мог взять себя руки и усмирить собственное тело. Санзу жарко выдохнул в самое ухо и, громко клацнув зубами, дёрнул рубашку в разные стороны, отчего Риндо ошеломленно выдохнул. Пуговицы отлетели, с глухим стуком падая на бетонный пол. Заправленные края выскользнули из строгих брюк, и только ворот так же удерживался расслабленным галстуком, который подлетел и, опустившись на грудь, задевая живот, вызвал новую волну мурашек прикосновением гладкой лавандовой ткани. — Ты начал возбуждаться, Риндо, — Санзу улыбнулся. — Для меня это несложно понять по твоему частому глубокому дыханию и лёгкому подрагиванию. Я слишком хорошо тебя знаю. И ты прекрасно это понимаешь, — прошептал он, удовлетворённо смотря в распахнутые и удивлённые сиреневые глаза Хайтани, — И именно поэтому ты только мой, — Харучиё резко притянул лицо Риндо и поцеловал его.