Красивая кукла

«Стокгольмский синдром — это защитная реакция психики на сильно травмирующее событие, проявляется в бессознательной симпатии жертвы к своему насильнику, мучителю или захватчику» — звучал нудный голос мужчины из динамика телефона, пока Кира готовила себе завтрак. Она прекрасно знала, что это из себя представляет, но решила укрепить свои познания, потому что боится всё испортить, ну или хотя бы узнать, возможно ли это вообще испортить. «Сильно на развитие синдрома влияют такие факторы, как: условия для развития близких отношений, это же время, проведённое вместе, второе это у нас существенная разница в силе и возможностях сторон, ну, а под конец наличие обстоятельств, препятствующих выход из этих отношений» — продолжал голос. — Какой же ты нудный хуй. — буркнула Кира, помешивая кашу. «Так же, люди с зависимым расстройством личности более склоны к этому синдрому, ну и особенности характера тоже могут повлиять» — Пиздец, и это ведь какой-то профессор. — Кира была больше раздражённой от отходняка после кокаина, нежели от неприятной речи человека. Дальше начала слушать лекцию краем уха, не особо вникая, пока не прозвучало: «Бывали случаи, когда преступник, похищающий человека, пользовался возникновением этого синдрома у своей жертвы». — Это яяя. — негромко с улыбкой протянула Кира и посмеялась, хоть она изначально и пыталась его добиться, думая, что он не проявится у пленницы. Ей надоело слушать этого ворчливого мужика и она выключила. Ничего нового не узнала, ну и ладно, Лиза и так уже во всю прогнулась. Кстати, о Лизе: её надо покормить. Сегодня, так уж и быть, порция еды будет больше, якобы за предыдущие дни, потому что пусть думает, будто Кире было не плевать на её голод. Лиза к тому времени проснулась и была расстроенная, что очнулась в кровати одна. Кира незаметно её спихнула со своей груди после своего недолгого сна и ушла. Порезы начали всё меньше тревожить, поэтому слегка потянувшись, девушка встала и обнаружила, что ни простыни, ни одежды нет. Значит, забрала Кира. Видимо, постирать. Приятно, что опять заботятся. Кира зашла в комнату с майкой и едой, в этот же момент Лиза вышла из туалетной комнаты, после того как умылась. — Доброго. — Кира была в чуть более поднятом настроении, нежели с самого утра, спасибо никотину. — Доброе. Ой, а это мне? — Лиза удивилась, что тарелка была наполнена полностью рисовой кашей, а не пару ложками. — Угу. — Спасибо большое. — с ноткой радости в голосе сказала Лиза и улыбнулась, взяв тарелку. Поведение всё инфантильнее, что радует. Она приняла роль куклы, а не человека. На самом деле, Кире это стало понятно, когда та принялась ублажать её, даже не раздумывая, а так же ныла, называя себя виноватой за всё, ведь кто в здравом уме будет винить себя за то, что пытался спастись? Девчонка прекратила борьбу сама с собой и сдалась, хоть всё время как-то и пыталась внутри заглушить чувства к похитительнице, приняв моральную зависимость от Медведевой. Так ведь всё равно легче. Легче верить, что Кира её любит, ведь так сказал какой-то мужик, который же её сюда и притащил, легче верить, что она ей нужна. Больной мозг пытается защитить бедную хозяйку, которая и так мучилась всю свою жизнь, сейчас она чувствует себя чуть счастливее, когда к ней относятся хорошо, а значит защита работает. Девушка села на кровать и принялась есть, Кира села рядом и внимательно смотрела на неё. — Я забрала постирать те вещи. — сказала Кира, пытаясь завести диалог. — Я видела, спасибо. — спокойна ответила Лиза, зачерпывая кашу. Надо разговорить её, чтобы узнать больные точки для будущих манипуляций, да и просто интересно. — Почему «индиго»? — Кира перевела взгляд на татуировку на тонкой шее. — Меня так в школе учителя называли, якобы необычный ребёнок. — пожала плечами Лиза. — А почему необычный? — Я молчала много, порой могла настолько уйти в свои мысли, что не замечала, что меня уже несколько минут вызывают к доске, из-за этого, наверно. — Ясно, а почему такая молчаливая была? — Меня в школе били, в основном толпой, поэтому мне легче было переносить учебное время так. — Вот гниды, они просто тупые. — Кира постаралась сделать вид, что сопереживает. Теперь надо подвести разговор к матери. — Расскажи мне о Людмиле. — О ней? Ну это много. — Лиза доела и положила тарелку рядом с собой. — Я не тороплюсь. И Лиза рассказала всё, просто потому что всегда держала всё в себе. О вечных наказаниях, упрёках, неадекватной реакции на многие вещи, но при этом о безусловной любви, пока мать не призналась, что дочь не любит. Кира поняла, что Андрющенко не в первый раз чувствовать хорошее к тем, кто ей причиняет только боль. Еле сдержала улыбку от осознания этого факта, пока Лиза сдерживала слёзы. — Она просто не понимает, какое чудо ей подарила судьба. — Кира взяла руку Лизы в свою. — Ты правда так думаешь? — Конечно, будь у меня такая дочурка, я бы очень была счастлива. — умеют же психопаты красиво навешать лапши на уши. Щеки Андрющенко слегка покрылись румянцем. — А ты не пила никогда, я же правильно понимаю? — спросила Кира, вспоминая, как той было плохо от виски. — Ну да. — И не курила? — Это тоже. — Серьёзно? Даже не пробовала никогда? — Угу. — Лиза посмотрела на удивленное лицо Киры. — Зависимостей нет, удивительный ты человек. — Кира приподняла бровь. — Ну от сладкого есть. — без доли раздумий сказала Елизавета, не понимая, что это может повернуться против неё. Кира ухмыльнулась. Ну разве это может быть зависимостью? — Шутишь? — Нет, сначала, как я оказалась здесь, она меня не тревожила, но в последнее время меня всё больше начинает мучать. Я когда на кладбище работала, почти со всех могил конфеты забирала, съедала, а потом ходила и ещё килограмм покупала. Один раз меня на скорой забирали из-за этого, но я все равно не перестала объедаться сладким. — с голосом полным серьёзности рассказала Лиза. И правда же, нездоровое поведение. Кира, как раз думала, какую же поблажку дать Лизе, чтобы и самой поиметь с этого выгоду. — Вот, кстати, пока в стирке. — Кира протянула майку. — Месячные кончились, кстати? — Почти. — Отлично. — Кира забрала посуду и ушла, оставив Лизу, что совсем не заметила подвоха во всем разговоре, беззаботно лежать на кровати. Кире все равно нужно было в магазин за продуктами, поэтому написав список, чтобы ничего не забыть, она уехала. Впервые в её корзине оказалось что-то вредное, кроме, конечно, алкоголя, который она берет чаще, чем хлеб. Кира вернулась, и быстро разобрав пакеты, пошла к Лизе. Та опять стояла у окна, будто ожидала, что вид за ним изменится. — У меня для тебя сюрприз. — Кира прятала презент за спиной. Лизе стало интересно, в глазах замелькали огоньки. — Но понимаешь, если бы не тот инцидент с твоей стороны, я бы его отдала прямо сейчас, но теперь его надо заслужить. Андрющенко немного расстроилась, что ей опять тыкнули в душевную рану из-за вины, но всё же желание узнать, что за сюрприз было сильнее негативных эмоций. — Но я тебе его покажу сейчас, чтобы была мотивация его получить. Кира показала молочную шоколадку, причём недешёвую, судя по упаковке, Лиза такую никогда не ела. Желание получить свой сладкий наркотик вызвало сильное слюноотделение, ощущение «бабочек» в животе и перевозбуждение. — Что я должна сделать? — нервно спросила Лиза, уже представляя, как вгрызается в шоколад, наслаждаясь его превосходным вкусом. Была у Киры забава по молодости, когда в чужом баре работала — девушек разных спаивать, а потом издеваться над ними. Сначала, конечно, она их спаивала, чтобы получить больше денег, а потом оставляла откисать у барной стойки, позже помогая вызвать такси, но в один момент одну начала подначинать на «снять кофточку за шот», в итоге эта незнакомка разделась до того, что осталась в одних трусах. Все были в восторге от представления, в том числе хозяин бара, у которого в ту ночь оказалась огромная выручка. Тогда это и стало традицией заведения, и Медведева стала распускать руки, придумывать унизительные задания с сексуальным подтекстом, что только увеличило прибыль, ведь не в каждом Нижегородском баре увидишь, как полностью голая женщина слизывает мартини со своей же большой груди. Но сейчас она хочет поставить «эксперимент», ведь впервые перед ней настолько непьющий человек, что даже «рюмку не нюхал», хочется просто увидеть, что с ней будет, и на что она будет способна, когда пьяная. Крепкий алкоголь тогда вышел из Елизаветы сразу, и Кира это учла, поэтому принесла самое лёгкое — пивной напиток со сладким вкусом, чтобы не так противно было, но был нюанс: градусов там чуть больше, чем в обычном пиве, если точно, то 6,5 процентов, что для Андрющенко будет являться сильной разницей. — Лизонька, надо будет выпить. — Кира подошла ближе к девушке. — Что выпить? — Алкоголя, моя девочка. — блондинка подвинулась ещё ближе. «Лизонька», «моя девочка» и приближение работали, как успокоительное, тем самым девушка не вдалась в привычную панику, от того что её сейчас хотят споить, к тому же ради шоколада она готова сейчас и на это. — А зачем нужно, чтобы я пила? — совершенно спокойно и с невинным выражением лица был задан вопрос. — Мне просто хочется этого. — Кира прекрасно перефразировала свою мысль: «ебать тебя не должно, что хочу, то и творю, твоё дело пить и помалкивать». Лиза кивнула, ведь плевать на всё, лишь бы уже скорее получить желаемое. Кира принесла одну бутылку по 0,5. — Ты получишь шоколад, если только тебя не вырвет. А вот тут уже сложнее. Кира сказала это так повседневно, будто Лиза может это контролировать. Татуированная рука открыла одну бутылку и протянула девушке. — Хотя бы половину залпом. Лиза глубоко вдохнула и начала пить. Химозный вкус вишни с алкоголем вызывал тошноту. Девушка выпила треть и поставила на место, чувствуя, что сейчас её вырвет. Прижав руку к рту, рванула в туалет, оставив Киру разочарованную. Она хочет пьяное шоу, а не слушать, как из девушки выходит напиток. Когда Елизавета вернулась, Медведева демонстративно встала. — Ну раз так получается, то я пойду, видимо, ты не сильно хочешь шоколадку. — Дай ещё одну попытку, пожалуйста! Сдержала ухмылку, ведь этого и добивалась. Протянула Лизе бутылку и начала внимательно смотреть. Залпом у неё не получалось, но потихоньку большими глотками она опустошала стеклянную тару. Андрющенко же становилось хуже. Сознание мутнело слишком быстро, но допила. Кира с насмешкой похлопала в ладоши. — Ну как? — Ме плхо. — буркнула Лиза заплетающимся языком. Всё же решение не пить — было самое лучшее в её жизни, она убедилась в этом снова и с ещё большей уверенностью. — Плохо тебе? Кивок. Девушка села на пол, обняв свои колени. В голове «вертолёты», боится лишний раз подвигаться. — Ты скучная. — сказала Кира, которая разочаровалась. Она надеялась, что пьяная Лиза начнёт что-то вытворять, но та просто превратилась в комок, который ждёт, когда станет легче. Однако, поиздеваться хочется в любом случае. Кира подошла и подтолкнула ногой несильно девушку, чтобы та упала. Та, не отпуская колени, оказалась на боку, ойкнув. — Забавно, но теперь поднимайся. — сказала Кира с ухмылкой. Лиза села обратно и посмотрела на Киру. — Спаать. — пробубнела Лиза, потерев глаза. — Нет. Тебе надо взбодриться, пойдём-ка. — Кира подняла девушку и потащила её в свою ванную. Придя туда, блондинка усадила Андрющенко прямо в одежде в ванну и включила холодную воду. Лизу начали поливать из шланга. Девушка пыталась, как могла закрыться от ледяной воды, конечно же, ничего не получалось, и та просто начала плакать, трясясь от холода. Но легчать и правда начало. Как минимум, перестало так сильно тянуть в сон, а ещё проявилось чуть-чуть сознания. А Кире просто было приятно наблюдать, как Лиза, плача, издавала пищание, словно котёнок, и тряслась, как чихуахуа. — Мне перестать? — спросила Медведева, выключив воду. — Д-д-да. — заикаясь, ответила девушку. — Уверена? — в Лизу опять резко стрельнула холодная вода. Девушка крикнула. Через пару минут воду опять выключили. — Протрезвела? — спросила Медведева. Алкоголь, что оставался в крови сделал Лизу смелее. — З-з-зачем т-ты это д-делаешь?! — всё ещё заикаясь, подняла голос Елизавета, что никогда бы не посмела сделать на трезвую голову. — Ого, какие мы смелые стали. — Т-т-ты из-з-здеваешься надо мной! — Значит, я в неё всю душу вкладываю, а она так со мной смеет разговаривать! — Кира кинула шлейку душа в ноги Лизы, и та больно прилетела по коленке. — Я разве виновата, что ты нажралась?! Я тебе в глотку вливала?! Ты сама пила! Лиза не знала, что и ответить. Ведь Кира сказала выпить, но не заставляла насильно. И это Андрющенко сама попросила ещё попытку. Она снова считает себя виноватой. — Я тебя разбаловала. Я простила тебе всё, вплоть до попытки побега, а ты от этого конкретно охуела, и решила, что можешь повышать голос. Видимо, пора вернуться к истокам. — силком вытащила мокрую девушку из ванной и потащила за волосы. Лиза поняла, куда её сейчас поведут. Кричала, пыталась извиниться, даже попробовала вырваться, но крепкий удар по щеке заставил замолчать и смириться с тем, что ждёт. Дверь подвала открылась и Кира, включив фонарик на голове, повела её вниз. — Сегодня ночуешь зде… — не успела договорить, ведь к её ноге кинулись. Пинком в живот девушку откинули, не дав даже слово сказать, та сжалась, кряхча от дикой боли, ведь ещё и порезы потревожились от удара. Зато трезвость всё больше возвращалась в тело, заставляя голову нещадно болеть. Самое обидное для неё, что Лиза сама не понимала, что сегодня произошло и чего Кира хотела от неё на самом деле, но ненавидела себя за то, что посмела перечить сегодня ей. Андрющенко совсем не понимала, что правду сказала ещё в ванной, из-за чего и оказалась здесь, ведь искренне верила, что Медведевой она важна. Как назло, Кира убрала всё из подвала, что было для Лизы. Теперь ей нужно спать на холодном полу мокрой после ледяного «душа». Без последствий это не обойдётся.