Mirror

Молодой человек крепкого телосложения, с коротко стриженными волосами цвета каштана сидел на диване в гостиной дома Слизерин, поигрывая волшебной палочкой. Его окружила компания приятелей: Драко, которого юноша знал с детства, Пэнси, подруга Малфоя, и новый знакомый Блейз. — Мой отец на следующих выборах будет избираться в Министры Магии, — гордо заявил Малфой. — А мать варит зелья для аптек. Паркинсон восторженно слушала Драко, а затем переключилась на доселе незнакомого ей Нотта. — Теодор, а кто твои родители? — Пэнси заинтересованно подалась вперёд. — Мой отец раньше служил в аврорате, сейчас убивает монстров на заказ. Легальных, естественно, — Тео говорил об отце с почтением, будто тот присутствовал в этой комнате. — Как интересно! — воскликнула Пэнс. — А мать? — внутри Теодора всё оборвалось, как каждый раз при упоминании матери. Злость на приятельницу наполнила душу парня. — Пэнси! — шикнул на подругу Драко, знавший Тео почти всю свою жизнь. — Ой, прости... — мгновенно поменялась в лице Паркинсон. Нотт тяжело вздохнул и решил в первый и последний раз ответить на вопрос о матери: — Она умерла во время родов, — Теодор кинул испепеляющий взгляд на всех присутствующих, обозначая, что тема матери запретна. Сразу после распределения и речи декана слизеринские студенты сформировали компашки. Первокурсники знакомились, старшие курсы делились произошедшим за лето, будто бы не заваливали письмами своих друзей всё это время. Атмосфера стояла умиротворённая. Злость быстро отпустила Теодора, и тот продолжил разговор: — Блейз, — Тео обратил внимание на нового приятеля, прибывшего из другой страны, — а кто твои родители? — Оу, моя мать зельевар, специализируется на ядах. Отец... — Забини запнулся, — его я не знаю. А с нынешним отчимом я особо не общаюсь. — Нынешний? Их было несколько? — будто бы равнодушно поинтересовался Драко. — Ну... Семь? Да, это седьмой, — если бы не тёмная кожа, то на лице Блейза проступил бы яркий румянец. — А почему Хогвартс? Не Шармбатон? — спросил Тео. — Мой нынешний отчим родом из Шотландии, и он настаивал на поступлении сюда. Разговор перетёк к обсуждению положительных и отрицательных качеств известных школ, отчего Пэнси стало скучно и та отправилась в спальню, раскладывать вещи. Внимание всего курса обратила местная диковинка — мисс Коннорс, маглорождённая слизеринка, вошедшая в общую комнату после общения с деканом. Разговоры затихли, каждый студент обратил внимание на Сабрину, будто в гостиную забрела мантикора, готовая разорвать каждого, отчего взгляды стали тревожными, злобными, ненавидящими. Теодор не стал исключением: от отца наслышан о невежественности и проблемности маглорождённых. — Вонючая грязнокровка, — с презрением заметил Драко. — Как её допустили в наш факультет? — Кто, прости? — спросил Блейз, взгляд которого наполнился непониманием. — Грязнокровка. Волшебница, рождённая от маглов, — лениво пояснял Тео. — А что с ней не так? — всё ещё не понимал Блейз. — Как это — что не так? Чистота крови, магические традиции, не слышал? — вскинулся Драко. — Ну, у нас маглорождённые не выделяются, Магический Парламент выявляет их ещё в раннем детстве и пристраивает в семьи магов. Да и это считается почётным, принять у себя такого ребёнка, — смущённо пояснял Блейз. Ошарашенные Малфой и Нотт с минуту сидели молча, после чего принялись объяснять порядок вещей в Англии. В гостиную вошла староста. — Приказ Снейпа: грязнокровку на виду не задираем, до крайностей не доходим. Тебя, Малфой, тоже касается. — А что я? — Драко сузил глаза. — А ты у нас главный маглоненавистник. Видели предвыборные обещания твоего отца, знаем, — Малфой чуть было не бросился на старосту с обвинениями в принижении его семьи, но был вовремя остановлен Ноттом. — Не зли префекта в первый же день, — шепнул другу Тео. Старшекурсники принялись обсуждать главную новость факультета и стратегию обращения с ней, в то время как младшие курсы с ненавистью перемывали кости недостижимой для жестоких издевательств девочки. — Мы должны выдворить её из школы, — заявил Драко после долгого молчания, а затем принялся ходить взад-вперёд. — Если её нельзя перевести на другой факультет, значит нужно добиться её исключения. — Зачем это вам? Она же ничего не сделала! — воскликнул Блейз. — Она маглорождённая, а значит не видать нам спокойной жизни. Либо ты бьёшь, либо тебя бьют, — объяснял Теодор. Блейз задумчиво отвёл взгляд под аккомпанемент задергавшейся ноги. Семь лет учёбы обещают быть весёлыми.

***

Кристофер Нотт, отец Теодора, часто занимался с сыном, передавая не только мужскую науку, но и важные в быту знания. Чары и ЗОТИ юноша начал осваивать в раннем возрасте. «Ты должен уметь постоять за себя не только в бою, но и дома», — говорил Кристофер. Тео вырос парнем работящим, не страшащимся уборки и готовки, и очень сильным в бою для своего возраста. Такая отцовская наука позволила юноше прекрасно справляться со всеми школьными предметами, кроме зельеварения, которое парадоксально не давалось Теодору. Первая неделя учёбы подходила к концу, и последним занятием в пятницу стали именно зелья, отчего настроение парня было скверным. В таком состоянии к Теодору лучше не лезть, как тихо сообщил друзьям Драко, поэтому компанию окружила тишина, дававшая Нотту возможность беспрепятственно наблюдать за окружением. «Слышали? Поттер и Уизли послали Коннорс!» «Я думала, она быстренько примкнёт к Золотому Спасителю, а оно вот как!» Объект бурных обсуждений первокурсников тихо стояла в стороне, рассматривая гобелен. Она не казалась Теодору понурой, что сильно удивило парня. Напротив, та будто не теряла надежды, окрыляющей девчонку, придающей ей статный и независимый вид. Тео засмотрелся на грязнокровку, задумавшись о причинах столь возвышенного состояния Коннорс, но был резко вырван из дум суетящимся Драко. Обратив на него внимание, Нотт понял, что Малфой хочет что-то обсудить. — Говори уже, — выдохнул Теодор. — Слышал? Грязнокровку не взял на попечение Гриффиндор! — восторженно выдал Драко. Пэнси выглядела такой же, в то время как Блейз резко занервничал. — И что? — поднял бровь Тео. — А то, что нам никто не помешает выдворить её из школы! — глаза Малфоя горели азартом. — И что мы сделаем? — в своей обычной скучающе-пренебрежительной манере спросил Нотт. — Испортим ей жизнь ещё больше, — выдала Паркинсон, смотря на Малфоя. — На сквернословие она не реагирует, драклы её дери. Значит, используем кое-что более действенное, — Драко хотел было взяться за волосы, бродя взад-вперёд, но вовремя одёрнул себя. — Это что? Малфой не успел ответить: из кабинета вышел профессор Снейп и пригласил студентов. На занятии оказалось, что мисс Коннорс не только подготовилась к занятию, но и прекрасно варит зелья, что неимоверно разозлило Драко. — Я должен быть лучшим в зельях! Моя мать зельевар! — тихо причитал тот после занятия. — Да будешь ты лучшим, о Великий лорд Малфой. Хватить беситься, — ответил уставший Тео. — Сегодня же начинаем разрабатывать и приводить в действие план «Как избавиться от грязнокровки»! — заявил Драко и двинулся вперёд. Теодор переглянулся с закусившим губу Блейзом и побрёл за другом. Нотт не горел желанием так утруждать себя и травить девчонку, тем более она ничего не сделала, пока что. Но дружба с Драко была выше его желаний, поэтому тот помогал Малфою. Так началась охота за слизеринской грязнокровкой. Пэнси портила домашнюю работу девочки, пока та спала, Драко специализировался на чарах, которые приклеивали вещи Сабрины на потолок, а Теодор регулярно одаривал ту проклятием, заворачивающим ноги в мантию. Блейз же всё это время пытался отговаривать ребят. — Слушай, не хочешь — не участвуй, но мы продолжим, — отвечал каждый раз Драко. Остальная часть младшекурсников факультета, осознав, что никто не будет стоять на пути их шалостей, тоже присоединилась к плану «выдворить грязнокровку». К удивлению Теодора, та не отчаивалась, а напротив, приспособилась. В какой-то момент Сабрина научилась уклоняться от проклятий Тео, держать свои вещи как можно дальше от гостиной да и в принципе стала проводить там меньше времени. У большинства учеников азарт начал утихать уже к концу первого месяца, но Малфоя было не остановить: помимо постоянных подколов Поттера, отказавшего блондину в дружбе, тот успевал ещё и придумать новые оскорбления для Коннорс. Теодор поражался тому, что у его друга так много энергии. План по выдворению грязнокровки требовал не только своевременных шалостей в сторону девчонки, но и тщательно спланированной тактики, а также участия абсолютно всех членов компании друзей. Но огонь в глазах потух у Теодора. К середине октября Тео перестал обращать внимание на Коннорс, сконцентрировавшись на хромающей из-за зельеварения учебе и общении с друзьями, которое, в свою очередь, приносило всё меньше удовольствия ввиду помешанности Драко двумя людьми. Малфоя оскорбляло то, что «бездарная грязнокровка», ничего не смыслящая даже в школьных заклятиях, продолжает позорить его родной факультет. Впрочем, потерей баллов были озабочены все, а особенно старосты. И никто не обращал внимание, что баллами по зельям и прочим предметам слизеринское несчастье всё покрывает и даже прибавляет. Слизеринцы помешаны на победе в соревнованиях между факультетами, а Кубок Хогвартса доставался змеям уже шесть лет подряд. Потерпеть поражение не хотел никто, а особенно первогодки, ведь в таком случае вина на них. В конце октября вся компания собралась на диванах в гостиной, где Драко, разозлённый потерей баллов из-за неудач в магии Коннорс, громко возмущался своим друзьям. — Такими темпами мы проиграем Кубок Школы, и всё из-за неё! — Малфой подорвался с места и принялся бродить взад-вперёд. — Ни одного удачного заклятия! Ни одного балла, заработанного на чарах! Всё, для чего мы трудимся, идёт к драклам из-за неё! — Может, она сквиб? — равнодушно предположил Тео. — Иногда сквибам даётся зельеварение, а заклятия выдают очень слабый результат. Мне отец рассказывал. — Да ну, ребята, преподаватели бы заметили, что у нас в школе сквиб. Она просто ещё не адаптировалась, — Блейз каждый раз пытался реабилитировать грязнокровку, но у того ни разу не выходило переубедить друзей. — Почти два месяца прошло, Блейз. Уже пора бы, — заметил Теодор. — Тео, как можно приспособиться и хорошо учиться, если вся школы тебя ненавидит? — Говорю же, её вообще по ошибке приняли. Волшебница, не умеющая колдовать? Чушь! Позор Слизерина, позор для всех нас. Её вообще отчислить нужно! — распинался Драко, ярость которого ощущалась физически. — Драко, ты перегибаешь... — Забини не терял надежд достучаться до ребят, но каждый раз впустую выматывался, отчего выглядел тот уставшим. — А что, Блейз, он прав. Даже не грязнокровка, обычный магл. Такой мало стереть память, как обычно делают при вмешательстве маглов в происшествия с магами, — включился Нотт, развязно развалившись на противоположном Блейзу диване и покручивая в руках волшебную палочку. — Ребят, ну хватит уже. Люмос же ей даётся более-менее, а значит, не магл, — не успокаивался Блейз. — Слабачка на Слизерине, ещё и грязнокровка! Позор всем нам! — бегающая за Малфоем глазами-сердечками Паркинсон лишь вставляла «да-да». Под аккомпанемент Пэнси парни ещё какое-то время повторяли одно и то же в различных вариациях, оставляя суть: Коннорс здесь лишняя. — Да обернитесь вы! — вконец не выдержав, прикрикнул Забини. Ребята, замолкнув, удивлённо уставились на Сабрину, так и застывшую на входе. «Сейчас что-то будет...» — перехватил палочку Теодор, внешне не теряя расслабленного вида. — Ну и что? — криво засмеялся Малфой, бросив в девушку свой коронный презрительный взгляд благородно-серых глаз. — Я и в лицо могу это сказать. Эй, Коннорс, нравится всех дурачить, утверждая, что ты волшебница? Ещё и на Слизерин попросилась, идиотка, думала, мы тебя не раскусим? Нотт принял наблюдательную позицию, полностью поддерживая лучшего друга и подписываясь под каждым его словом. Однако девушка покрылась румянцем, а взгляд её заострился, вызывая табун мурашек у Теодора. Что это? Тео никогда не сталкивался с подобным чувством. Желание задавить, уничтожить человека, сочетаясь со страхом, выдавало невероятный коктейль из эмоций, сдержать который становилось всё труднее. И сила, исходящая в этот момент от Сабрины, одурманивала, подымая волну неконтролируемой ярости. — Не тебе, Малфой, судить о моих способностях. Думаешь, умнее преподавателей? Великий и ужасный преследователь Поттера заметил обман отвратительной маглы, а взрослые и опытные волшебники — нет? Корона не жмёт? — Драко чуть было не задохнулся от возмущения, но в разговор вступил Теодор, послав свой фирменный устрашающий взгляд. — Ты забываешься, Коннорс. Не боишься мести за сказанное? — Теодор встал с дивана и опасно приблизился к девушке, продолжая играть с палочкой. — А что ты мне сделаешь, Нотт? Нашлёшь проклятие? Покалечишь? Валяй. Мне насрать. Можете сколько влезет болтать за моей спиной, мне плевать. А Паркинсон могла бы придумать что-то новенькое: заклеивание моего балдахина уже неинтересно. Мозгов не хватает, Пэнси? — злобный, саркастический смех непроизвольно сошёл с уст озверевшей девушки. — А, Нотт, чем вам так не угодили грязнокровки? Тем, что у них родители маглы? Так их, родителей, не выбирают, тупица! Или, может, вы боитесь, что маглорождённые затмят вас, волшебников, в чёрт-знает-каком поколении? Так вот слушай, Нотт: маглорождённым, грязнокровкам и мне, в частности, плевать на вас, чистокровных снобов. Можешь катиться с астрономической башни, вместе со своими дружками, — молчание повисло над всей слизеринской гостиной. Ярость Теодора достигла пика. Коннорс задела честь Нотта и его друга, за что должна поплатиться. Не осознавая своих действий, Тео поднял палочку, желая наслать проклятие в спину, чего обычно не приемлет, но его остановила староста ловким «Экспелиармус». Пришедший в себя и пребывающий в бешенстве, Нотт грубо отобрал собственную палочку у старосты и отправился в спальню. Не стоило грязнокровке оскорблять его.

***

Следующим утром компания собралась в гостиной, обсуждая предстоящий урок полётов, о котором только что объявила староста. — Ненавижу мётлы, — всё ещё мрачный после вчерашнего конфликта, Теодор раздражался от предстоящего занятия. — Что не так с полётами? Это же замечательное развлечение! — Малфой каждый раз изумлялся нелюбви друга к полётам. — Или ты высоты боишься? — вдруг осенило Драко. — Не боюсь я высоты, просто не понимаю ваше помешательство на квиддиче. Больше я не вижу применения для мётел, — холодно ответил Нотт. — Средство передвижения? — предложил Блейз. — Статут о секретности! — в один голос ответили Драко и Тео. — В Англии на мётлах только в квиддич играют, — продолжил Теодор. В гостиную зашла Коннорс, лицо которой было будто бы каменным, не выражающим никаких эмоций. Та молча прошла мимо, а компания старательно делала вид, будто никому нет до неё дела. Кроме Забини. Как только Сабрина вышла из комнаты, Малфой пришёл в бешенство. — Как же она меня раздражает. То есть мы — тупицы? Мерзкая грязнокровка вкрай зазналась. Надо поставить её на место! — уязвлённый Малфой принялся бродить между диванами, раздумывая над новым планом. — Наш метод не сработал. Нужно придумать что-то более весомое, — огонь в глазах Теодора вновь зажёгся. — Нужно, чтобы в этот раз её наказали. Чем больше наказаний, тем больше вероятность исключения, — продолжал размышлять Драко. — Oddio, да что она вам сделала? Вы же первые набросились! — терпение Блейза иссякло. — Она опорочила нашу с Тео честь, назвав тупицами! — Да, но вы первые начали травлю! — Так, мальчики, давайте устроим пикник после полётов! Погода отличная, я хочу погреться на солнце в последний раз в этом году, — внезапно выступила с предложением Пэнси, заставив друзей прекратить спор. Воспитанные как настоящие мужчины, Теодор, Драко и Блейз не смогли отказать даме в её прихоти, отчего разговор переключился на организацию мероприятия. После урока друзья разделились, чтобы взять еду, найти место, трансфигурировать пледы. Когда все собрались, повисло неловкое молчание: конфликт с Блейзом не давал друзьям свободно продолжать общение и требовал разрешения. — Поговорите уже! — за дело взялась Пэнси. — Вы же друзья, неужели не сможете договориться? — Я против травли Сабрины. Вы же её не знаете, как вы можете... — Забини задохнулся от возмущения. — Ты тоже не знаешь, — заметил Теодор. — Блейз, — начал Драко, смягчив тон, — в Англии всё совсем не так, как у вас. Здесь маглорождённые — отрава для магического общества. Взгляни вокруг: грязнокровки пытаются уничтожить нашу культуру, внося свои магловские обычаи. Закон им не писан, так что больше всего распространителей зелий плохого качества, отсюда и отравления среди магов именно от маглорождённых. Я могу привести ещё много примеров, но суть одна: грязнокровки — это зло. Коннорс одним своим присутствием оскорбляет наш факультет. — Но вы же её не знаете! Вдруг она не такая? Почему нельзя помочь ей адаптироваться, выучить законы и традиции? — А она хоть раз обращалась хоть к кому-то с этим? Не обязательно к нам, можно и к старосте, — включился Теодор. — Блейз, нас так воспитали, и ты этого изменить не сможешь. Либо ты принимаешь нас такими, либо ты не с нами, — изрёк Малфой, заставив Забини впасть в раздумья. Прошло несколько минут, после чего Блейз выдохнул, и вынес вердикт: — Да, вы правы в том, что я не смогу вас изменить. Но это не значит, что я буду терпеть травлю Сабрины. Меня тоже воспитывали, меня вам не изменить. И да, я буду с вами дружить, — Пэнси захлопала в ладоши, пребывая в восторге. — Ну вот, компромисс найден! — заключила та, кутаясь во вторую мантию, любезно предоставленную Драко. — А теперь давайте кушать... Пикник прошёл замечательно, все остались довольны и вдоволь погрелись на солнце. Друзья много что обсуждали, в том числе Поттера, ещё не зная о новостях...

***

— Невероятно! Это возмутительно! — с этими словами Малфой подлетел к столу родного факультета на завтраке. — Что случилось? — спросил Блейз. — Поттер теперь ловец гриффиндорской команды по квиддичу, — за Драко ответил Теодор. Последний положил руку на плечо друга, пытаясь поддержать: — Не волнуйся, в следующем году и ты попадёшь в сборную. Хиггс перейдёт на седьмой курс, а там не до квиддича. — Кроме меня пробоваться будут и другие, — понуро ответил Драко. — С каких пор ты сомневаешься в себе? — пытаясь подколоть друга, спросил Теодор, отчего Малфой резко подобрался, нацепив на себя маску каменного лица. — Я попаду в сборную в следующем году, — холодно изрёк Драко, вызвав смех у компании — А теперь о серьёзном: нужно проследить за Коннорс и выяснить её распорядок дня, чтобы мы могли составить план, — Блейз закатил глаза. На выходе из гостиной компанию встретила картина того, как Гарри Поттер и Рон Уизли идут вместе со слизеринским несчастьем на занятия, сопровождаемые смехом и улыбками. — С каких пор они дружат? — задал вопрос в пустоту Теодор. Парню показалось, что у Драко задёргался глаз. — Замечательно! Просто замечательно! — выходил из себя Малфой. — Наш план немного усложнился... — заметил Тео. На занятие компания шла в полном молчании, где каждый был погружён в свои мысли. Как только все заняли свои места, профессор Флитвик начал занятие. — Доброе утро, класс! Мгм, одно из самых простых искусств в магии — это заклинание левитации. Сегодня я разделю вас на пары, и вы будете практиковаться. Все помнят движения? Рассечь воздух и взмахнуть! И чётко произносите заклинание. Вингардиум Левиоса! Теодора распределили с Коннорс, отчего оба подростка впали в тихую ярость. Тео любезно позволил девушке первой попробовать наложить заклинание, и у той ничего не вышло, отчего на лицо Нотта полезла саркастичная ухмылка. Вспоминая заветы отца не показывать всю свою силу, Тео для вида помахал палочкой, не прикладывая магическую силу, и продолжил наблюдать за попытками грязнокровки. Наступил ноябрь — любимая пора Теодора. Парню было поручено проследить за слизеринским несчастьем и выведать её распорядок дня, для того чтобы приступить к составлению плана. Так, на следующий день ребята уже знали об убежище и любви Сабрины пропадать там часами, о новой подруге Золотой компании — Гермионе Грейнджер, дружба которых началась после тролля, о первых успехах маглорождённой в магии. И о наказании за инцидент с троллем, конечно, тоже. После передачи всех сведений друзьям, где Блейз до сих пор выступал против травли, Драко принялся разрабатывать план. В день матча, во время завтрака, Малфой зашёл в Большой зал одухотворённым, чем вызвал вопросы у друзей: — Я думал, ты будешь злым сегодня... — задумчиво заметил Тео. — Я гений! — воскликнул Драко, обратив на себя внимание сидящих неподалёку старост. — Я придумал, как нам выдворить Коннорс. — Это ту, что сидит за столом гриффиндорцев? — меланхолично спросила Пэнси, с самого утра пребывающая в скверном расположении духа. — В смысле? — лицо Драко резко изменилось. Тот обернулся и, увидев подтверждение словам подруги, разозлился. — Ну это уже слишком. Предательница! — Вы же сами... — начал Блейз, но был прерван Драко: — Она портит имидж нашего факультета! Общение с грифферами, какой ужас... — То есть вы считаете её своей? — Забини поставил локоть на стол и облокотился на руку. Впрочем, ответа он так и не дождался: все участники разговора впали в раздумья. — Так я и думал. — Так что за план? — включился Теодор, бросив уставший взгляд на Блейза. — Мы следим за ней, и когда она совершит ошибку, мы доложим деканам. Несколько таких ошибок и прощай Коннорс. Я гений! — предложение Драко осталось без ответа, так как пора было выдвигаться на поле. Дорога до квиддичного поля прошла под возмущённое щебетание Паркинсон о новой мантии Аббот. Ласковые солнечные лучи вместе с резкими порывами промозглого ветра поднимали Теодору настроение и уносили всё дальше в свои мысли. Тео настолько глубоко погрузился в воспоминания и мечты, что не заметил, как компания друзей дошла до трибун и как Малфой начал потасовку с Коннорс. — Явилась! Что забыла на трибуне нашего факультета, предательница? — Теодор моментально выплыл из мечтаний, собрался и уставился на Коннорс своим фирменным устрашающим взглядом. Сейчас та уже не вызывала той ярости, что была раньше. — Раз уж переехала за стол Гриффиндора, может, и в их спальни убежишь? — Не тебе решать, с кем мне общаться, где сидеть и где спать. — А что, вы вместе на тролля ходили, тут и породниться можно. Ну что, за Уизли выйдешь или за Поттера? — по трибуне прошёлся ехидный смех, а Малфой задрал подбородок, чувствуя поддержку родного Дома. — Да что вам неймётся? Вечно лезете к Сабрине, а она вам даже ничего не сделала! — в этот момент Теодор будто бы услышал, как начал трескаться его мир. Бунт Блейза не сулил ничего хорошего. — Не понимаю я этих ваших заморочек по чистоте крови, у нас не так, и все живы и счастливы. Чего и вам желаю! — Блейз, мы же это обсуждали... — устало проговорил Тео. — Да она хоть раз что-то плохое сделала или сказала вам, когда вы на неё не нападали? Мне противно, что вы просто так лезете к невиновному человеку. — Блейз! Противный скрип потрескавшегося стекла — звук, с которого начались проблемы в дружбе, цвета серебра.