Mirror

Сабрина замерла перед лежащим Джастином и, как бы это странно ни звучало, окоченевшим призраком, именуемым Почти Безголовым Ником. Частое дыхание не могло насытить лёгкие кислородом, а дрожь в теле была единственным движением, которое Сабрина была способна осуществить, волей или неволей. Опасность. Бегущей строкой в голове Сабрины шло именно это слово. Затем пошли слова «Беги», «Спасайся», «Тебя убьют». Будто бы в замедленной съёмке студенты повыбегали из классов, пролетая мимо Сабрины и образуя пустое пространство вокруг Коннорс и Джастина. Топот обуви о каменный пол разбавлялся вскриками, обсуждениями увиденного и осуждением. Будто бы это Сабрина виновна в том, что случилось с Финч-Флетчли. Гомон прекратили подоспевшие профессора: Макгонагалл, Флитвик и Синистра. Преподаватель трансфигурации палочкой издала громкий хлопок, и все моментально замолкли. К толпе подоспел сидевший в библиотеке друг Джастина — Эрни Макмиллан. Он пробрался сквозь людей и с удивлением посмотрел на Сабрину. — Коннорс? — он подумал несколько секунд, оглядел Джастина сочувствующим взглядом, после чего с упоением выдал следующее: — Наверняка Поттера покрываешь! Пособница Наследника Слизерина! Не удивительно, что тебя вся школа считает лгуньей! — Замолчите, Макмиллан, — призвала к спокойствию Макгонагалл, но её не послушали: — Профессор, вы же видите, что за беспредел происходит! Накажите виновных! На моего друга напал Поттер, а Коннорс его покрывает. Небось маглорождённая тупица решила, что на Слизерине добьётся величия, но не вышло, поэтому стала девочкой на побегушках Поттера и Малфоя. Чего молчишь, Коннорс? Расскажи всем правду! — Сабрина всё время его тирады дышала на счёт и старалась держать магию под контролем. Как он посмел нести такой бред? Даже то, что случилось с Джастином, не оправдывает Эрни. Сабрина медленно подняла на парня свой самый свирепый взор и, до того как успели среагировать преподаватели, ответила Макмиллану: — Ещё одно слово, и я тебя прокляну, — Эрни вначале был ошарашен, после чего надулся и покраснел от ярости. Пуффендуйцы со старших курсов, сидевшие до этого на занятиях и выбежавшие из класса на зов о помощи, порывались было напасть на Сабрину, но слизеринцы с того же курса вступились за девушку. Снова начался бедлам. — Мисс Коннорс! Снимаю двадцать баллов со Слизерина, — разъярённая Макгонагалл подлетела к Сабрине, пока Синистра пыталась успокоить бушующих старшекурсников. — Он меня вынудил, профессор, — ничуть не стыдясь своего поступка, Коннорс ответила Макгонагалл. Признаться, ей было приятно, что старший курс Слизерина за неё вступился. Как только бедлам прекратился, а студенты разошлись, профессора Флитвик и Синистра принялись перемещать при помощи левитации Финч-Флетчли. Макгонагалл же подошла к горделиво выпрямившейся Сабрине и приказала следовать за ней. Путь был долгим, но крайне знакомым Коннорс — они шли к директорской башне. Время тянулось медленно, особенно под гнётом мыслей о том, что же будет дальше. Пройдя мимо каменной горгульи, Сабрина поднялась в кабинет и, постучавшись, вошла. В помещении был лишь Фоукс, выглядевший крайне больным. Сабрина продолжила осматриваться, и её взгляд упёрся в названия на флаконах с воспоминаниями Дамблдора. «Суд над Краучем-младшим», «Пророчество», «Нападение на Коннорс, Забини и Малфоя в Запретном лесу», «Собрание Ордена Феникса двадцать второго октября, тысяча девятьсот восемьдесят первого года», «Миранда и Калеб Уэллс», «День рождения Арианы», «Годрикова Впадина, Хэллоуин тысяча девятьсот восемьдесят первого года», «Первое сентября тысяча девятьсот девяносто первого года», «Суд над Люциусом Малфоем». Флаконов было бесчисленное множество, и, утомившись от чтения названий, Сабрина вновь обратила взор на феникса. Его обычно яркое оперение потускнело, а взгляд казался смертельно уставшим, словно он на последнем издыхании. Сабрина невольно испытала жалость к агонирующей птице. Мгновение — она сгорела, оставив после себя лишь горстку пепла. Коннорс дёрнулась было в сторону Фоукса, но осознав, что ничего не сможет сделать, лишь с ужасом смотрела на пепел. В кабинет зашёл Дамблдор. — Профессор! Фоукс, он... — Сабрина с трудом подбирала слова, пребывая в расстроенных чувствах — всё же птица ей нравилась, она часто наблюдала за дополнительными занятиями Коннорс и Дамблдора, иногда давая себя погладить. — Ах, давно пора было, — заметив недоумевающий взгляд ученицы, директор вздохнул и, пригласив Сабрину подойти к насесту, принялся объяснять. — Фениксы, мисс Коннорс, при смерти сгорают, но затем возрождаются из пепла. Удивительные птицы, не правда ли? Кажется, я уже рассказывал вам об их удивительных способностях, не так ли? — Да, профессор, рассказывали, — Коннорс покинул ужас от вида смерти животного, и та неотрывно наблюдала за пеплом, ожидая, когда же оттуда появится птенец. — Простите старика, память меня подводит. Для этого мне и нужен омут памяти, — атмосфера в кабинете царила дружественная, словно Дамблдор намеренно пытался вывести ученицу на откровенный разговор. В этот момент голова птенца вынырнула из пепла, и Сабрина, улыбнувшись, выдохнула. Та посмотрела на добродушно улыбавшегося директора, разделяя с ним восторг от наблюдения за появлением новой жизни. — Что ж, пожалуй, мне стоит у вас спросить о том, что сегодня произошло, — взор Дамблдора из добродушного моментально стал серьёзным, заставляя Сабрину неловко отвести взгляд. Но начать рассказ ей всё же пришлось: — Я шла из библиотеки и на повороте к учебным кабинетам встретила оцепеневшего Джастина Финч-Флетчли и Почти Безголового Ника. Я позвала на помощь, начался бедлам, студенты старших курсов выбежали из кабинетов, за ними преподаватели. Когда всё более-менее устаканилось, в эту толпу вбежал Эрни Макмиллан, друг Джастина. Он начал обвинять меня, оскорблять, и я ему пригрозила проклятием. Но зато я смогла сдержать свою магию! Она уже начинала вырываться в конце его речи обо мне... — Сабрина как могла защищалась, стараясь при этом не сильно извращать своё повествование о сложившейся ситуации. Дамблдор кивнул и принялся отчитывать студентку, да так, что становилось стыдно: — Мисс Коннорс, никто не считает, что вы заколдовали мистера Финч-Флетчли. А конфликты необходимо решать словами, а не грубой силой. Вы — моя подопечная, я в ответе за ваши действия. Макмиллан в праве пожаловаться родителям, а те могут устроить вам огромные неприятности, — Сабрина опустила голову, рассматривая свои кроссовки, в которых постоянно ходила с момента первого нападения на студента — на случай, если придётся бегать. — Извините, профессор, — смотря в пол, вымолвила Сабрина. Дамблдор тяжело вздохнул. — Вам нужно не передо мной извиняться, мисс Коннорс. На этом разговор был закончен. Конечно, Сабрина не собиралась извиняться перед Макмилланом — гордость не позволяла. Спустившись из директорского кабинета, Коннорс задумалась, где ей искать компанию Драко и Гарри. Одно было ясно точно — стоило отправиться к месту происшествия, вряд ли они ушли оттуда далеко. Почти дойдя до выхода из директорского крыла, Сабрину резко перехватил Блейз, заведя в какой-то тёмный тупик, где и расположились слизеринцы и Гарри. Коннорс застала картину того, как Малфой спорил с Поттером о том, какая метла лучше. Остальные молча стояли в стороне, наблюдая за происходящим со скучающим выражением лица. — Как они вообще начали этот спор? — Сабрина обращалась к Блейзу, но вместо него ответил Тео: — Начался спор с того, что Драко начал... М-м, нервничать из-за того, что прекрасному ему приходится помогать Поттеру, на что тот ответил той же колкостью. Затем спор перешёл на то, какой факультет лучше, а затем речь зашла о квиддиче. Параллельно с этим мы старались как можно тише следовать за тобой, чтобы нас не засекли из-за этих двух балбесов, — закончил пояснение Нотт с подергивающейся скулой, после чего, потерев виски, прикрикнул на ребят: — Мерлин всеблагой, да прекратите вы уже! Коннорс здесь. Конфликтующие резко обернулись на Сабрину и одновременно задали вопросы: — Что произошло потом? — спросил Драко. — Что сказал Дамблдор? — спросил Гарри. Они недоумевающе-злобно посмотрели друг на друга, одномоментно заявив: — Я первый спросил! — это было похоже на спор двух маленьких детей. Сабрина тяжело вздохнула, наблюдая за этой картиной, после чего принялась пересказывать всё, что произошло с момента их ухода. — И что с этим делать? — обречённо спросил Гарри. — Ничего, — ответила Сабрина. Поттер взглянул на неё недоумевающе, на что она пояснила: — Отнекивайся, тебя там не было, и всё. Ничего не видел, узнал от других людей. Гарри тяжело вздохнул, подумав несколько секунд, после чего осознанно взглянул на Сабрину. — Ты меня спасла. Опять, — вероятно, Гарри имел в виду тот случай, когда Сабрина и Пэгги приносили ему еду и написали Рону в тот момент, когда Поттера заперли в комнате. От воспоминаний о сестрёнке у Коннорс защемило сердце, и она вымученно улыбнулась, что не осталось незамеченным компанией Драко. Однако вопросы было решено оставить на потом. Гарри, вновь поблагодарив Сабрину и, скрипя зубами, каждого из компании, ушёл, оставив слизеринцев обсуждать дальнейшие действия без него. Настало время Сабрины благодарить своих однокурсников: — Спасибо, что помогли, — Сабрина опустила взгляд, с трудом удерживая нормальное выражение лица. Не столько из-за неловкости за то, что попросила слизеринцев помочь, сколько из-за боли, нахлынувшей при упоминании Пэгги. — Ты в порядке? — спросил Блейз, дружелюбно положив руку на плечо подруги. — Да, всё в порядке, — ей тяжело далась эта ложь, но никто из слизеринцев не решился уличить однокурсницу в этом. Каждый видел, что история не так проста и чиста, как может показаться. Тогда ещё никто из них не знал, что произошедшее с Финч-Флетчли станет началом конца их спокойной жизни. Ведь в Хогвартсе началась война.

***

Последние дни перед отбытием на каникулы из Хогвартса можно было бы назвать обычными, если бы не растущее напряжение. Обычное столкновение плечами пуффендуйца и слизеринца приводило к возникновению конфликта. Доходило до того, что приходилось разнимать студентов. На уроках происходил ещё больший бедлам, радовало лишь то, что совместно с обозлившимися Пуффендуйцами проходило не много занятий. Некоторые старшекурсники и вовсе уходили в потаённые углы замка, чтобы подраться на палочках. «Вот же дуэлей им не хватает», — недоумевала Коннорс. Спустя день после нападения на Финч-Флетчли стали явно выражаться стороны конфликта: на сторону Пуффендуя встал Гриффиндор, по мнению Драко, старающийся обелить свою репутацию после выступления Поттера на парселтанге. На сторону Слизерина встал Когтевран, на котором училось множество родственников слизеринцев — семья дороже личного мнения. Сабрина и Блейз мирно сидели вечером в гостиной и готовились к последнему в этом году занятию по чарам. Зима не давала попуску обитателям замка, ежедневно с новой силой заметая следы на снегу. Бедолага Хагрид был вынужден очищать вручную огромную территорию Хогвартса. Остальные обитатели гостиной также тихо сидели, что-то почитывая или играя в шахматы. Все предвкушали скорое возвращение домой на каникулы. Внезапно в общую комнату ворвался четверокурсник, нарушая установившуюся идиллию. — Т-там, т-там... Напали! — панически прокричал он. Джемма Фарли резко поднялась со своего излюбленного кресла и подлетела к нему. — Так, спокойно. Кто на кого напал? — собранность старосты поразила Сабрину, которая мгновенно отложила учебник в сторону и дрожащей рукой схватилась за палочку. — С-старший курс Пуффендуя, на нашу квиддичную команду. О-они с тренировки шли, — заикаясь поведал четверокурсник. Старшекурсники и неплохие бойцы со средних курсов мгновенно схватили палочки и отправились за Джеммой. Сабрина и Блейз, переглянувшись, последовали за ними. На подходе к выходу из гостиной к ним присоединился Теодор. Джемма, встав на выходе, оценивала каждого ученика, собравшегося на подмогу. — А вы куда собрались? — спросила Фарли, глядя на компанию второкурсников. — Там Драко, мы должны ему помочь, — за всех ответил Тео. Джемма строго посмотрела на каждого, а затем тяжело вздохнула и приказала: — Ладно, но под ногами не путайтесь. Четверокурсник, поднявший тревогу, сорвался на бег, ведя за собой не меньше пятнадцати человек. Пятиминутный забег закончился тем, что все добровольцы застали картину сражающихся заклинаниями из курса ЗОТИ студентов. Эдриан Пьюси лежал навзничь — видимо, его первого атаковали, так как тот считался одним из лучших бойцов. «Хитрые, загнали в неиспользуемую часть подземелья, чтобы никто из преподавателей не засёк». Конечно, многие слизеринцы, а в особенности Малфой и Флинт, могли ударить чем-то пострашнее «Ступефая», но показывать кому попало свою силу было глупо. В бой внезапно ворвалась подмога, отводя пуффендуйцев от порядком уставших участников квиддичной команды, в то время как пара парней со средних курсов расколдовала Пьюси. Теодор, прикрываемый Сабриной и Блейзом, выхватил за шкирку Драко и отвёл беснующегося ловца подальше от боя. На скуле Драко красовался синяк, а губа кровила. Второкурсники слизерина, схватив Малфоя, уже развернулись, чтобы покинуть поле боя, как кто-то из Пуффендуя воскликнул: — Вот она! Лови Коннорс! — Сабрина резко округлила глаза, в то время как Теодор, моментально среагировав, выставил перед компанией Протего, от которого отлетели заклинания нападавших. Остальные слизеринцы моментально перегруппировались, встав на защиту Коннорс. И всё же страх заставляет людей совершать отчаянные действия. — Зачем вам она? — выкрикнула Фарли. — Она Наследница Слизерина! Переубивает нас, а профессора и носом не поведут, она же всем солгала о том, что маглорождённая, — в голове Сабрины рекой лились множества вариантов развития ситуации, но ответ на подкинутую студентами Пуффендуя задачку вышел лишь один: без помощи не справится. Коннорс с надеждой оглядела сосредоточенных на защите однокурсников, взглянула на напряжённо стоявшего в стойке Блейза. Ситуация патовая, а её разрешения без жертв Сабрина не находила. — Трумэн, я ручаюсь за то, что она не Наследница Слизерина, — Джемма пыталась прийти к мирному решению конфликта. — Ага, прикрываете свою, конечно, — ответил названный Трумэном. — Сам подумай: во-первых, нас больше, вы с нами не справитесь. Во-вторых, второкурснице не по силам те заклятия, которые не даются даже профессорам. Трумэн выругался и жестами приказал своим отступать. Сабрина преисполнилась уважением и благодарностью к Джемме Фарли. Вся эта компания продолжала прикрывать Сабрину, пока они не оказались в гостиной. Неожиданно, но там уже достали из запасов кровевосполняющие зелья, настойку бадьяна и рябиновый отвар. Все принялись залечивать раны бойцов и команды по квиддичу. В гостиной царила светлая, дружелюбная атмосфера, бойцы смеялись и подначивали друг друга за совершённые ошибки, а те, кто не принимал участие, с упоением слушали о том, что происходило. Наконец-то Сабрина смогла выдохнуть, расслабиться. Но ненадолго.

***

Следующий день показался Сабрине адом, по сравнению с предыдущим: маглорождённые студенты Пуффендуя и Гриффиндора шарахались от неё, как от прокажённой, а чистокровные и полукровки всячески оскорбляли, обливали водой и всеми возможными противными жидкостями, насылали сглазы. Коннорс казалось, что пара таких дней и чистящее заклятие она сможет творить невербально. А так как параллельно доставалось и всем участникам компании Драко, то они так же приходили в бешенство. Особенно молча прожигающий ненавидящим взглядом Теодор. К концу дня Сабрина уже с трудом сдерживала слёзы, поддерживаемая лишь мягкой рукой Блейза на её плече. Залетев в гостиную после этого тяжёлого дня, Коннорс моментально отправилась в душевую, чтобы смыть с волос что-то липкое, прилетевшее в неё после последнего занятия. Заперев дверь «Коллопортусом», Сабрина облокотилась на раковину и впервые за долгое время взглянула в зеркало осознанно, будто бы каждый раз она это делала машинально, проверяя внешний вид или умываясь. Но так, чтобы она смогла разглядеть каждую линию её худого бледного лица, каждую крапинку серого в её светло-голубых глазах. За столь долгое время она наконец-то поняла, что испытывала к себе. Впервые после того, как у Сабрины отобрали Пэгги, она обрела ясность. Сабрина ненавидела себя. За всё плохое, что могла сказать когда-то Пэгги, за то, что решила ехать в Хогвартс, за то, что боролась с миссис Байерс за деньги. За то, что проводила с сестрёнкой слишком мало времени, за то, что нечасто писала, за то, что лгала. Причин было так много, что они не помещались в голове юной Сабрины. Одинокая слеза покатилась по её щеке, затем ещё одна и ещё. Их стало так много, они капали на раковину, одежду, руки совсем ещё маленькой девочки. Коннорс схватила палочку и наложила заглушающее заклятие. Чтобы ни одна живая душа не узнала о том, что происходит. Не узнала о том, насколько ничтожна Сабрина. Кулак ударил её в грудь. Затем ещё раз и ещё. Она продолжала бить себя, впервые рыдая так сильно. Рука ускорилась, удары стали сильнее, интенсивнее. Она продолжала бить себя, пока боль не стала всепоглощающей, а крик не вырвался из её уст. Она взглянула на покрасневшую ладонь заполненными слезами глазами и осела на пол. Закрыв лицо руками, она продолжила плакать. Сабрина не знала, сколько прошло времени, прежде чем слёзы остановились. В душе осталась лишь ненависть. Не к людям, что обижали её в этот день. К себе. «Я виновна во всём, что произошло». Медленно та поднялась с пола, сняла одежду и отправилась в душ, смывать с себя всю грязь, что накопилась за день. Та долго стояла под обжигающими струями воды, терпя боль. Это её наказание. Закончив купаться, она вновь надела форму и при помощи заклинаний привела своё лицо и волосы в порядок — спасибо Пэнси, которая недавно научила её. Убедившись, что выглядит нормально, Сабрина вышла из душевых. Мир словно потерял краски, став серым. Выйдя в мрачную и неожиданно неуютную гостиную, Сабрина побрела к компании Драко, где уже Теодор бродил взад-вперёд, переняв привычку Малфоя, и что-то втолковывал друзьям. — Я говорил тебе, Драко, что нельзя её близко подпускать! Ещё мой отец говорил, что от маглорождённых одни проблемы. Вот тебе и подтверждение: на вас напали Пуффендуйцы, нам пришлось отбиваться от всевозможных сглазов, я весь в чём-то липком и, Мерлин всеблагой, пять раз был облит водой. И всё из-за неё! — Драко сидел словно обиженный котёнок, выслушивая своего лучшего друга, Теодора, а тот не унимался: — Твоя идея о том, что твой отец начнёт тебя уважать, если ты перевоспитаешь грязнокровку, идиотская! — Тео осмотрелся, встретив взглядом подошедшую Сабрину. — О, вот она, причина всех бед. Знаешь что... — Прости, — тихо вымолвила Сабрина, смотря в пол. — Ты — источник абсолютно всех проблем, — продолжил кричать Нотт. — Прости меня. — От тебя абсолютно никакой пользы, ты только и делаешь, что берёшь, ничего не отдавая взамен! — Прости, — Сабрина продолжала смотреть в пол. А ненависть всё росла, прожигая в душе дыру. Не к Теодору, к себе. — А, ну и конечно, все обязаны за тобой бегать, в библиотеку, в туалетную комнату, на завтрак, обед и ужин! Не много ли чести обычной грязнокровке? — Нотт издал смешок. — Что, стыдно в глаза посмотреть? — Простите меня, ребят. Я не хотела вас утруждать, — Сабрина наконец-то подняла свои пустые, стеклянные глаза. — Я, наверное, пойду, — она развернулась и направилась к выходу из гостиной. Нотт закатил глаза, а Блейз поднялся, чтобы направиться за Коннорс. — Не нужно, Блейз, я сама, — тот остановился, а затем направил испепеляющий взгляд на Теодора, после чего зашёлся в испанской ругани. Что было дальше, Сабрина уже не слышала, так как дверь в гостиную захлопнулась за ней. Коннорс шла, а по голове словно било метрономом одно слово — «ничтожество». Внезапно в спину прилетело заклинание, заставившее тело окоченеть. «Петрификус Тоталус», — сразу поняла Сабрина. Ей надели на голову какую-то тёмную ткань и потащили в неизвестном направлении. Наверное, неизбежность того, что произошло, преследовала Сабрину последние дни. Она знала, что рано или поздно попадёт в руки Пуффендуйцам. Спустя несколько минут её дотащили и бросили на пол, сняв с неё тёмную ткань. Нападавшие натянули капюшоны мантий так, чтобы не было видно их лиц. — Вот ты и попалась, Наследница Слизерина, — злобно промолвил неизвестный. — Что будем с ней делать? — спросил другой парень. — Дадим ей понять, что если она нападёт на кого-то ещё раз, то ей несдобровать. На Сабрину рекой полились заклинания: режущие, жалящие, отталкивающие в стену. Нападавшие не останавливались ни на секунду, каждый раз проговаривая, что Сабрина не посмеет ни на кого напасть. Но она никогда и не нападала. Её магия кричала, молила. «Выпусти меня, я защищу тебя». Однако Коннорс не желала её отпускать, не желала сопротивляться. Это её наказание. Сабрина сдалась, отдалась тягучей боли и жгучей ненависти к себе. «Это мне за Пэгги», — думала она. Одежда разрезалась от заклятий, оставляя под собой глубокие кровоточащие раны. Жалящие заклятия так сильно поразили лицо, что оно стало неузнаваемым. Из-за отталкивающих заклятий у Сабрины болела спина и был сломан нос. Конечно, обычный маг сможет за пятнадцать минут убрать последствия произошедшего, но унижение и боль, что принесли эти заклятия, не отмыть никогда. — Счастливого Рождества, Коннорс! Закончить эти издевательства неизвестные решили, облив холодной водой Коннорс. После этого они расколдовали девушку и стремительно скрылись. Сабрина продолжала лежать, лишь заняла чуть более удобную позу на боку. Она изнывала от боли, смотря в красную лужу, оставленную нападавшими. Лицо ныло и пульсировало, после каждого вдоха Сабрина заходилась кашлем, а всё тело поразила острая боль. Так продолжалось пять, десять минут. Коннорс всё не могла найти силы встать, продолжая корить себя за всё, в чём она считала повинна. Внезапно в луже отразились большие жёлтые глаза огромной змеи. «Это моё наказание». Сабрина окоченела, а сознание её улетучилось, оставив в голове лишь последний фрагмент. Устрашающие жёлтые глаза.