Mirror

— Теодор? — Сабрина не узнала свой голос: хриплый и слабый, он больше напоминал баритон глубоко больного человека. Мир казался чрезмерно ярким, из-за чего приходилось щуриться. Названный ею резко обернулся, а на его лице отобразилось удивление небывалых масштабов. Коннорс попыталась пошевелить рукой, но выходило совсем плохо. Голова гудела, отказываясь полноценно включаться в мыслительный процесс. Что происходит? — Мадам Помфри! — Теодор позвал медиведьму, которая пулей примчалась к кровати Сабрины. Дальше всё шло по уже давно выученному Коннорс сценарию: вереница диагностических чар, множество зелий, вопросов о самочувствии. Последний, однако, ввёл в небольшой ступор: — Что последнее вы помните? — настороженно спросила мадам Помфри. Сабрина задумалась на добрых полминуты, прежде чем ответить: — Я помню, как... — со скрипом, но воспоминания о той боли, что испытывала она, возникли в голове и отдавались скрежетом в груди. — Как на меня напали, а потом в луже я увидела жёлтые глаза огромной змеи. Больше ничего, — Сабрина ощутила страх медиведьмы, отобразившийся широко раскрытыми глазами и дрожащими руками. — Змеи? Вы уверены, мисс Коннорс? — голос мадам Помфри дрогнул. — Да. Вы знаете, кто... или что это? — стоявший всё это время сзади Теодор тоже взглянул непонимающе на медиведьму. — Потом, мисс Коннорс. Мне нужно срочно сообщить о вашем пробуждении, — она резко развернулась и послала Патронус, затем ещё несколько, после чего обратилась к Теодору: — Вам, молодой человек, стоит покинуть Больничное крыло. Вы сможете навестить мисс завтра перед отъездом, — тот коротко кивнул, напоследок послав странный взгляд в сторону Сабрины, и покинул помещение. — Погодите, каким отъездом? — запаниковала Сабрина. Сколько она пролежала в оцепенении? Коннорс не покидало ощущение, что прошла максимум пара дней. — Ох, милая, — мадам Помфри присела на край больничной кровати. — Школу закрывают, так как в Тайную комнату забрали девочку, — медиведьма тяжело вздохнула. — Бедная девочка, надеюсь, всё с ней будет в порядке и мракоборцы её найдут. — Мракоборцы? Профессор Дамблдор попросил помощи у Министерства? — Профессора Дамблдора отстранили от должности директора Хогвартса, милая. Теперь за нас отвечает Министерство по просьбе Попечительского совета, — сердце Сабрины пропустило удар. — Как долго я... вот так вот лежала, мадам Помфри? — Коннорс с содроганием ожидала ответа от медиведьмы. — Сейчас двадцать девятое мая, ты спала пять месяцев, — если бы Сабрина могла шевелиться, то она бы схватилась за голову. У неё было столько вопросов, но тут признаки жизни подал другой пострадавший, и мадам Помфри умчалась к нему, а Коннорс осталась наедине с подступающей паникой из-за всей свалившейся на неё информации. В Больничное крыло ворвались Макгонагалл и Снейп, принявшиеся поочерёдно накладывать на, как оказалось, первую проснувшуюся студентку заклинания и закидывать вопросами о той змее. Получив ответы, они настороженно переглянулись и покинули лазарет. К ночи того же дня Сабрина могла двигать конечностями, но полноценно ходить ещё не получалось, как, впрочем, и у всех подверженных проклятию оцепенения, поэтому всем пострадавшим выдали костыли, чтобы расхаживаться, и пообещали, что через сутки они восстановятся. Каждый час Коннорс выдавали зелье на основе мандрагоры, из-за чего она совсем не выспалась: пить его нужно было даже ночью. Но, признаться честно, это помогало: если перед сном она с трудом вставала, то наутро уже могла почти свободно передвигаться. Паника постепенно отступала, сменяясь холодным рассудком. Что теперь будет? Не успела Сабрина начать размышлять полноценно включившейся в мыслительный процесс головой о том, как объяснить пропуск двух лет в магловской школе, как по Хогвартсу разнеслась новость: Гарри Поттер нашёл Тайную Комнату, спас Джинни Уизли и одолел Василиска — того самого огромного змея. Что ещё больше порадовало Сабрину — директора Дамблдора восстановили в должности. Наконец-то Коннорс смогла свободно выдохнуть, так как что-то в её жизни останется неизменным, а именно Хогвартс. Да, провести два с половиной месяца в магловском детском доме не очень хотелось, но подсознание кричало ей, что она справится и всё будет хорошо. И в кои-то веки Сабрина решила его послушать. После завтрака вся слизеринская компания оказалась у её больничной кровати. Не сдержавшись, Пэнси и Блейз чуть ли не задушили Сабрину в объятиях, по очереди проговаривая, как они соскучились, как они переживали за неё, как они виноваты, что отпустили её в тот вечер из гостиной. Коннорс с трудом отбивалась от них, заверяя, что всё в порядке, она цела и совсем на них не злится. Как только Паркинсон и Забини отлипли от неё, Коннорс принялась расспрашивать о том, что произошло за время её «отсутствия». Новости её не порадовали: война факультетов продолжалась вплоть до этого дня, и все обозлились на Гарри. — Как он? Не знаете случайно? — с надеждой спросила Сабрина, и ответил ей доселе молчавший Тео: — Не знаем, но он навещал тебя, — внезапное осознание пулей пробило голову Коннорс. — Вы... Навещали меня? — неуверенно спросила она, а Теодор сконфуженно опустил глаза. — Навещали, — ответил за него Драко. — Тео вон каждый день к тебе ходил, — округлившиеся глаза Сабрины наполнились непониманием... Тот, кто её ненавидел, ходил к ней каждый день? Непонимание сменилось благодарностью и мягкой улыбкой. — Спасибо. «Может, он не так уж сильно ненавидит меня?» — пронеслось в голове Сабрины. Теодор поднял взгляд, полный надежды, и встретился с Сабрининым, наполненным мягким пониманием. Она знала, что Нотт так просил прощение за то, что наговорил. — Кхм... Нам пора, — сделал заключение Драко. Ушли все, кроме аккуратно присевшего на край постели Теодора. — Я... В общем... Хотел извиниться, — попеременно поджимая губы и почёсывая загривок, изрёк он. — Всё в порядке, — заверила его Сабрина. — Не ты же на меня напал. — Да, но из-за меня на тебя напали. Из-за того, что я наговорил... — виновато уставился Нотт на Коннорс. — Ты навещал меня каждый день? — Сабрина перебила, введя Теодора в ступор своим вопросом. Отойдя, он ответил: — Ну... да, — Тео отвёл взгляд вниз. — Ты уже давно заслужил прощение, даже если ты и правда в чём-то был виновен. И... Мне приятно, что ты меня навещал, — мягко улыбнулась Коннорс, подняв руку и взлохматив смотрящему в пол Нотту волосы, чтобы он вновь посмотрел на неё. Для Сабрины поступки значили гораздо больше слов. Тео поднял виноватый взгляд, и Сабрине он внезапно напомнил побитого котёнка. Где тот сильный, немного наглый, очень гордый парень, которого она знала? Раскрытие этой неожиданной стороны однокурсника ввело Сабрину в приятный шок. Оказывается, чтобы разгадать Теодора Нотта требуется больше усилий, чем ей казалось. Ну или нужно было разок оцепенеть. Сабрина приподнялась с постели и, чтобы окончательно убедить Тео, притянула его в нежные дружеские объятия. Теодор, казалось, забыл, как дышать. От него пахло смесью хвои и лимона. Тот, отмерев, обнял Сабрину в ответ, легонько сжав, словно боялся потерять. Сейчас, когда Коннорс прокручивала тот самый монолог Теодора, ей уже не было больно, обидно. Она лишь чувствовала негодование из-за самой себя: почему не поговорила с ним вот так, откровенно, раньше? Теодор ведь, оказывается, неплохой парень. Навещал её, не отходил от постели. Чувствовал себя виноватым пять месяцев. Любой другой на его месте радовался бы участи грязнокровки, что так сильно раздражала его. Она не знала, что двигало ею, когда она решила обнять Теодора, но это определённо было верным решением. Когда Сабрина легонько отстранилась от него, лицо Тео было расслабленным и каким-то... умиротворённым? Словно тяжёлый груз ответственности наконец-то отпустил его. До конца ли? Знать может только он. — Тебе сказали, когда выпишут? — спросил он, так же сидя рядом. Теодор не знал, куда убрать руки, поэтому он неловко положил их на укрытые одеялом ноги Сабрины. — Сказали, что к сегодняшнему ужину уже выпишут. Сможешь попросить Пэнси принести мне форму? Моя вся в порезах, а как её восстановить — я не знаю. А мадам Помфри напрягать не хочется, — Тео немного подумал, прежде чем ответить: — Думаю, мы все вместе зайдём за тобой перед ужином, — Сабрина кивнула, благодарно улыбнувшись. Внезапно она вспомнила то, что упомянул Нотт во время своего гневного монолога: — Слушай... Ты тогда сказал, что отец Драко начнёт его уважать, если он перевоспитает меня. Что ты имел в виду? — Коннорс предполагала, что, возможно, ей не дадут ответ, но попробовать стоило. Теодор начал заламывать пальцы, избегая взгляда Сабрины. — Ты можешь не отвечать, конечно, но так как Драко меня учит, мне стоило бы знать. — Только не болтай никому! У Драко... тяжёлые отношения с отцом. Мистер Малфой крайне негативно настроен против маглорождённых по, наверное, давно озвученным тебе причинам, и он постоянно в этом плавает, а Драко он будто бы... Игнорирует? Ну, точнее, он требует от него прилежной учёбы, поведения и прочих прелестей идеального сына. Поэтому Драко думает, что если воспитает идеальную маглорождённую, уважающую дары Магии, законы, этикет, то отец начнёт видеть в нём человека, — Сабрина задумчиво кивнула. — Ну, видимо, у нас обоих есть причины держаться за это обучение, — сделала вывод Коннорс. — Знаешь, мне кажется, Драко к тебе привязался. Не как наследник древнейшей чистокровной семьи, а как человек. Да и Пэнси с Блейзом к тебе хорошо относятся. Так что не думай, что мы с тобой общаемся только из-за Драко, — Сабрина не решилась спросить, как к ней относится Теодор: всё и так очевидно. Из дверей Больничного крыла появились три головы, замеченные Сабриной. — Кажется, тебя ждут, — заметила она, а Теодор недоумённо оглянулся, чертыхнувшись. — Иди, утоли их любопытство, — он последний раз взглянул на Сабрину, после чего ушёл. «Точно, слизеринцы», — пронеслась в голове фраза Поттера. Коннорс мягко улыбнулась: «Видимо, теперь уже мои слизеринцы».

***

Перед ужином Пэнси зашла вместе со школьной формой Сабрины. — Привет. Держи, — ласково улыбнулась она. — Спасибо, — взяла одежду Коннорс, поднимаясь с постели. — Остальные возле входа? — Пэнси кивнула, а Сабрина принялась переодеваться. Закончив и отчитавшись мадам Помфри, что она уходит, Коннорс вышла из Больничного крыла вместе с Пэнси. — Добро пожаловать обратно, cara, — заключил в крепкие объятия Блейз, приподняв девушку. Сабрина так же сильно обняла его, принюхиваясь к запаху цитруса и ванили. Такой родной и такой близкий ей запах. Наверное, ближе Блейза у Сабрины уже никого не осталось. — Так, хватит нежностей, на ужин опоздаем. Говорят, Дамблдор хочет объявление сделать, — прервал идиллию скривившийся Драко. Неизвестно, из-за представшей перед ним картины или из-за упоминания директора Хогвартса. Сабрина огляделась: за время её «отсутствия» парни успели немного вытянуться. Что уж говорить, даже Пэнси подросла, теперь обгоняя Сабрину в росте на полголовы. Да и, чего таить, фигура её округлилась, больше напоминая женскую. Коннорс невольно покраснела, вспоминая свой «прямоугольник» вместо фигуры. Вспоминались слова мадам Помфри: — Из-за того, что ты оцепенела, почти все процессы в твоём организме остановились, в их число входит активный рост в период пубертата. Не уверена, что после такой длительной паузы естественный рост продолжится, но благо мы можем пропить несколько зелий, чтобы ты смогла дорасти хотя бы до ста шестидесяти пяти. Займёмся этим на следующем курсе, хорошо, солнышко? Подойди ко мне второго сентября, я выдам всё, что нужно. Сабрина вернулась в реальность, а все присутствующие настороженно рассматривали покрывшуюся краской однокурсницу. — Всё хорошо? — поинтересовался Блейз. — Да, конечно, — соврала Сабрина. — Пойдёмте на ужин. Конечно, ей никто не поверил, но решили оставить эту тему до следующего раза. — Так, я вас всех приглашаю к себе в Италию в августе. Отказов не принимаю! — Забини загадочно взглянул на Коннорс. — От тебя тоже. Если нужно, договоримся со Снейпом, чтобы тебя отпустили из детского дома, — уже тише сказал он. — Мы и не думали отказываться, Блейз, — заключил за всех широко ухмыляющийся Драко. — М-м... Потом расскажешь о правилах поведения у вас? Что надевать, какая у вас там погода, что с собой взять? — попросила Забини Паркинсон. Первый кивнул, широко улыбнувшись. — Перед отъездом сяду и всё подробно изложу на пергаменте, и отдам каждому из вас. Компания добралась до Большого зала. Когда слизеринцы гордо шествовали к своим местам за столом, Сабрину перехватил Поттер. — Привет, — тот широко улыбнулся и стиснул подругу в объятиях. — Ты как? Всё хорошо? — спросил он, нервно оглядываясь на таких же напряжённых слизеринцев. — Всё хорошо. Сам-то как? Слышала, тебе пришлось несладко. — Я в порядке, — Гарри почесал загривок перебинтованной рукой. — Ранили? Вот же, не хватило приключений в прошлом году? — принялась отчитывать друга Сабрина. — А ты не лезь в наши приключения, слизнячка! — включился в разговор сидящий рядом и такой же потрёпанный Рон. — А тебя не спрашивали, Уизли, — так же язвительно ответила Коннорс под одобрительные ухмылки слизеринцев. Гарри посмотрел на разворачивающуюся картину недоумевающе. — У тебя точно всё хорошо, Сабрина? — спросил он, намекая на присутствие слизеринской компании, готовой в любой момент обнажить палочки и вступить в бой. — Как никогда хорошо, Гарри, — с улыбкой ответила Коннорс. Слизеринцы двинулись дальше, а однокурсники приветствовали проснувшуюся Сабрину, одобрительно улыбаясь или же вставая и похлопывая по плечу. Коннорс, признаться честно, была ошеломлена подобному поведению однокурсников. Она думала, что всем будет всё равно. Когда компания уселась, она задала такой волнующий её вопрос: — А почему все так рады моему возвращению? — Ну... Из радикальных маглоненавистников только моя семья и, может, ещё Боулы, остальные просто относятся негативно, либо нейтрально, — принялся объяснять Малфой. — А почему тогда весь курс надо мной издевался в прошлом году? — задала логичный вопрос Коннорс. — Нейтралов у нас мало, большая часть относится негативно, а угрозу лучше сразу задавить. Без обид. Но когда все увидели, что ты с нами, то половина решила, что ты на самом деле из погибшего чистокровного рода и мы взяли тебя под крыло, а другая — что ты отвечаешь всем стандартам нормальной маглорождённой и с тобой можно иметь дело. — М-да, слизеринцы, — сделала заключение Сабрина. — А сама-то! — в один голос заявили Блейз, Пэнси, Драко и Тео, вызвав смех у всех, кто сидел рядом. Впрочем, как и у самой Сабрины. Перед директорским столом показался профессор Дамблдор, начавший речь: — Прежде чем мы начнём пир, позвольте мне сказать несколько слов... — директор сделал паузу и, убедившись, что всё внимание студентов направлено на него, продолжил: — Поаплодируем профессорам Снейпу и Спраут, а также мадам Помфри, слаженная работа которых позволила исцелить всех подвергшихся заклятию оцепенения студентов! — громкие аплодисменты заполонили Большой зал, не скупились даже слизеринцы. Как только шум стих, Дамблдор продолжил: — Что касается Кубка школы, — тревожное молчание повисло в помещении. — С учётом последних событий стоит отметить героизм Гарри Поттера и Рональда Уизли. За особые заслуги перед школой я присуждаю каждому по двести очков. Аплодисменты героям Хогвартса! — зал вновь погряз в шуме, на этот раз восторженные крики раздались над всеми столами, кроме слизеринского. Конечно, слизеринцы лидировали до оглашения этого подарка «героям Хогвартса». — Думаю, пора сменить флаги, — по мановению его руки флаги по всему Большому залу стали ярко-оранжевыми, с изображением льва. Опечаленные слизеринцы прожигали злобными взглядами Поттера и Уизли, но стоило отдать им должное: без их «подвига» школу бы закрыли. С другой стороны, недоумевала Сабрина, почему спасать школу пришлось паре второкурсников? Неужели взрослые люди так самозабвенно забросили этот вопрос в долгий ящик, совершенно позабыв о детях? Когда оглушительно громкие аплодисменты стихли, счастливые школьники принялись слушать дальше: — Ну и наконец, последний сюрприз: в этом году все экзамены, кроме СОВ и ЖАБА, отменяются! — на этот раз радовались все, кроме пятикурсников и семикурсников. Сабрина облегчённо выдохнула: её оценки не улетят в Марианскую впадину из-за того, что она пропустила полгода учёбы. Правда, нагонять всё равно придётся, но что делать с тем, что в детском доме термина «личное пространство» и в помине не существовало, а также с запретом на колдовство на каникулах, не распространяющимся только на волшебные семьи, Сабрина не знала. Выход прослеживался один: дополнительно заниматься в следующем учебном году. Ужин шёл долго, и, в целом, все остались довольны. Слизеринцы ненавязчиво рассказывали Сабрине о более незначительных вещах, произошедших во время её «отсутствия». Слушая их Коннорс казалось, что прошло гораздо больше, чем пять месяцев: всё так изменилось. Те же люди, место, но теперь всё казалось другим. Сабрину охватило лёгкое предвкушение и страх, ведь ей предстоит вновь адаптироваться. Когда ужин закончился, слизеринцы той же дружной компанией направились в гостиную, параллельно продолжая рассказывать Коннорс о прошедших днях. Когда Сабрина и Пэнси наконец-то зашли в спальню, время близилось к полуночи, а ещё нужно было собрать вещи, ведь следующим утром школьников ждал отъезд из Хогвартса. Её накрыло обречённое беспокойство, ведь детский дом не то место, куда она хотела вернуться. Сабрина удивилась: впервые за всё время после «пробуждения» она вспомнила о проблемах. Детский дом. Пэгги. Всё это время невзгоды казались ей такими далёкими. А может, ей просто было не до того? Заметив изменения в настроении, Пэнси подошла к Сабрине и положила руку на плечо. — У тебя всё хорошо? — аккуратно спросила она, усаживая Сабрину поверх выложенных на кровать вещей. Прямо как Пэгги когда-то. Коннорс отрицательно помотала головой. — Нет, не в порядке. Я только что вспомнила обо всех проблемах, которые на меня налетели, — взгляд Коннорс был устремлён в пол, а дрожащие руки та старательно прятала от Паркинсон. Зря, она всё равно заметила. Пэнси аккуратно взяла Сабрину за руку и легонько сжала. Ладони Паркинсон были ледяными даже в такую жаркую погоду. — Ты можешь мне рассказать, если хочешь. А если нет, то мы можем просто молча посидеть так, — Пэнси старалась заглянуть в глаза Сабрине. Удивительно, как же сильно Коннорс ошибалась в человеке, что сейчас ласково сжимал её ладошку и старался помочь. — Я... сирота. Родителей никогда не знала, жила в детском доме. Там я встретила Пэгги. Она стала мне близкой подругой, настолько, что мы считали друг друга сёстрами. Потом нас обеих взяла на попечение миссис Байерс. Чёрт, она та ещё сволочь, но жилось нам неплохо. Лучше, чем многим, — в этот момент Сабрина вспоминала Гарри, живущего у родственников. — Потом меня отправили в Хогвартс, всё было хорошо, но, когда я зимой приехала на каникулы, на нас с Пэгс напали. Богатенькие детки часто пытались надо мной издеваться, — Пэнси слушала, не перебивая, но лицо её менялось, выдавая эмоции. — Тогда у меня произошёл магический выброс, который нас спас, но на моих руках оставил шрамы. Пэгги тоже задело, но вроде не сильно. Байерс тогда ужасно испугалась, поэтому летом меня особо не трогала, а когда пыталась — магия начинала сверкать в воздухе, и она быстро замолкала. Видимо, магия сильно пугала Байерс, поэтому она отказалась от опеки надо мной, когда я уехала в Хогвартс на второй курс. Из-за этого и Байерс, и Пэгги стёрли память обо мне, — Сабрина начала кусать губы. Сделав несколько глубоких вдохов, та продолжила. — Помнишь, как я подошла к вам с письмом и спрашивала, вы ли это сделали? — Пэнси кивнула. — Это было прощальное письмо от Пэгги. Она была единственным близким мне человеком, и теперь её нет рядом. А мне предстоит жизнь в детском доме. В мире маглов у меня никого не осталось, а здесь... Я пока не знаю, что меня связывает с вами, — Сабрина повернула голову к Пэнс. — Поэтому не могу быть уверена. Есть Блейз, он точно меня любит, как подругу, конечно. Драко я нужна по его личным мотивам, Тео испытывает ко мне чувство вины, а ты — благодарность. Станет ли это крепкой дружбой — я не знаю. Но я точно знаю, что мне некуда бежать. За мной нет никого. Пэнси немного подумала, прежде чем тихим, вкрадчивым голосом ответить: — Я не думаю, что какие-либо мои слова поддержки тебе помогут. Могу лишь заверить тебя, что если ты попросишь любого из нас о помощи, то будь уверена: мы тебе поможем. Ты теперь не одна. Если не доверяешь нам, то можешь доверять хотя бы Блейзу, — её уверенный взгляд пронзил душу Сабрины. Такого она точно не ожидала. «Я не одна», — эхом проносились слова Пэнс в голове Рины, вбиваясь на подкорку и оставляя там отпечаток, отдаваясь в душу, где только-только вновь начал расцветать цветок. Надежды? А может, счастья? Пэнси протянула свои холодные руки, обнимая Сабрину. — Всё будет хорошо. Коннорс кивнула, прижимаясь к плечу соседки по комнате.

***

На следующее утро Сабрина проснулась с необычайной лёгкостью на сердце и в душе. «Я не одна». Эта мысль с минувшего вечера никак не желала покидать юную слизеринку, наполняя решимостью. Бодро потянувшись, Коннорс тихо пробралась в ванную, чтобы не разбудить раньше времени Пэнси. Умывшись, та двинулась обратно и принялась аккуратно будить Пэнс. — Доброе утро, — сонно отозвалась растрёпанная Паркинсон. — Спасибо, что разбудила, — Коннорс не нашла, что ответить, поэтому просто ласково улыбнулась. Пока Пэнси умывалась, Сабрина надела юбку и блузку — как бы сильно она ни отрицала «женственные» вещи, стоило показать себя в хорошем свете перед воспитательницами в детском доме. — Хорошо выглядишь, — послышался голос Паркинсон, только вышедшей из ванной. Сабрина смущённо улыбнулась: раньше ей такое могла сказать только Пэгги. — Чего смущаешься? Правду ведь говорю, — Пэнси проследовала к своему шкафу, где достала заранее заготовленное лёгкое платье глубокого зелёного цвета. После сборов дамы встретились с мужской половиной компании. — Хорошо выглядите, — галантно отвесил комплимент Блейз, в то время как Драко не отрывал взгляда от Пэнси. Теодор же предпочёл промолчать по поводу внешнего вида однокурсниц, но держался рядом с Сабриной всю дорогу до Большого зала. Когда все расселись, Блейз подал каждому пергамент с рекомендациями при посещении Италии. — Нельзя заказывать много блюд? — вопросительно взглянул на Блейза Теодор. — На одного человека. У нас порции внушительные, поэтому может возникнуть неловкая ситуация. — Нельзя ходить в купальнике вне пляжа? — спросила Пэнси. — А кто-то ходит? — Не поверишь, но да! За это маглы даже штраф выписывают. А ходить на пляж мы будем на обеих сторонах, чтобы всё увидеть. — Палочку всегда держать на виду? — вопрос от Теодора. — Это касается только магической стороны. Можно держать её в чехле на руке, это тоже приемлемо. А вообще, так маги показывают, что не имеют никаких негативных умыслов в сторону других. А если и возникает необходимость колдовать, то заклинания произносить вслух, даже «Акцио». — А что по поводу подарка твоим родителям? — поинтересовался Драко. — О, ну тут всё просто: главное, чтобы подарок был хорошим в плане качества. Конфеты, алкоголь, какие-либо статуэтки или вазы — всё, что вашей душе угодно. Но без подарка вас посчитают как минимум невоспитанным, так что постарайтесь хотя бы что-то привезти, — появилась пауза, в которую каждый обдумывал возможный презент. — А, кстати, возьмите с собой палочки для досмотра на стороне Италии. Обязательная процедура, без неё не пустят. Подготовка документов и разрешений на моих родителях, об этом можете не волноваться. Над подарком Сабрина решила подумать основательно позже, когда будет точно знать, какими средствами располагает: всё-таки какое-никакое пособие ей должны давать. Когда завтрак закончился, все двинулись в свои комнаты, чтобы забрать вещи. Выложенную в комод палочку с чехлом Сабрина также забрала. Путь до Лондона шёл легко, во многом благодаря восторженным разговорам о предстоящем путешествии в Италию. Распрощавшись со всеми ещё в купе, Сабрина, подхватив рюкзак, двинулась на магловскую сторону Лондона. Выйдя из здания вокзала, та стала озираться в поисках подсказок о том, куда ей идти или к кому подойти. Но её сами нашли: — Вы, должно быть, мисс Коннорс? — к Сабрине подошла пожилая морщинистая женщина, с ярким макияжем, но одетая официально. Коннорс настороженно кивнула, женщина совершенно не вызывала у неё симпатии полным отсутствием улыбки и ледяным взглядом, приковывающим к месту. — Меня зовут Флоренц Кроули, я глава детского дома Литтл Уингинга. Следуйте за мной.