Хорошие парни не сдаются - 2

***

***

«Я хочу с тобой рассвет встречать, Солнце чтоб лучами нас ласкало, И закаты вместе провожать, И друг друга чтобы было мало.»

                                    2024 год.       2 августа выдалось солнечным, даже жарким по меркам начала августа. Кое-где из-за жары даже пожухла трава, и пожелтели листочки на деревьях. Солнце пекло уже с самого утра. Ветер почти не задувал в открытые окна особняка.       Любаве завивают волосы в локоны, колдует визажист, создавая образ невесты. Девушки вызваны аж к 8 утра, чтобы все успеть. Ни в одном глазу сна не было ни у Марьям, ни у Богданы. Поставив будильник на 7, успели и умыться, и поесть, и похлопотать по наряду, по украшениям. Короче с пользой провели больше часа. Пока над Любавой колдовали со всех сторон, девочки старательно расправляли платье, приносили украшения, протирали туфли, короче не сидели без дела. Они ночевали эту ночь по красивой традиции только девочками, одни в этом доме. Ильяс и близнецы ночевали в доме мамы, но пару раз махали в окошко, друг другу через заборы. Она покрутилась перед зеркалом и, остановившись, уставилась на себя прямо в зеркало. В груди все «взрывалось», колотилось, горело. Почему? Она оправдывала эти чувства словом «традиция». Еще поплакать не хватало, и все: долой макияж. За нее косметику по лицу размазывала Богдана и Татьяна. Счастливый день, что поделать! Его давно ждала вся семья. Почти…       Время уже приближалось к обеду, и с ее образом доделывались последние штрихи. Ее напоили и чуть покормили (Лу даже не завтракала). Она просила будущего супруга не устраивать пафос и шик. Тот кивнул и отменил лимузин, заказав Мерседес. Да, совсем не, шик! Неважно теперь. Он подъехал точно и ровно к часу пятнадцати, чтобы повезти в один из ЗАГСов столицы. Ресторан на открытом воздухе в загородном пансионате подальше от любопытных глаз. А потом самолет… Ох. Вот об этом Лу очень мечтала, но тоже просила ни чего особенного. Побыть с мужем наедине недельку: это высшая награда. Отдых выбрали попроще: в Болгарии. Там и народу поменьше и пафоса тоже. Перелет сначала в Софию — экскурсия, обед, свободное время, потом перелет в Бургас, автобус до Солнечного Берега. И там, на пляжике покалиться целых 5 дней, и обратно в Москву. Короче дешево, тихо, не пошло.       Мерс ехал медленно, как будто нарочно заставляя прохожих замечать наряженную тачку, будто заставляя их заглянуть внутрь, чтобы узнать, кто едет. Рядом по левую сторону сидела Богдана и что-то писала в телефоне. Впереди Марьям и шофер. Любава вертела в руках маленький розовый букетик роз, нюхала или просто гладила их лепестки пальцем. Невероятное ощущение парения, легкости и одновременно какого-то страха, неопределённости. Видимо как у наркоши от ломки. Церемония, как и планировалась в 14.20 ни минутой позже. Какая точность работников! Тихо: лишь шуршание платья, монолог регистраторши, и тихие шаги оператора, который все снимал. Он стоит напротив, вот рядом, только руку протяни. Он ее любимы, он ее любовник, он отец ее детей, он ее муж. Традиции, церемонии, статусы… Все такая ерунда, почему то ему так казалось. Главное что вот… ВОТ ОНА! Теперь получила официально статус его жены. Вот на этой бумажке формата А4.       НА выходе, улыбаясь во все 32, Любава изящно пошутила про то, что теперь государство Ильяса официально ей передало на него права, под роспись. На белом Мерсе обратно ехали уже вместе, крепко держась за руку, он теребил маленькое украшение на среднем пальце, которое держало ее митенку (перчатку без пальцев). Теперь то отпустило почти совсем. Никакого особого волнения, страха или других чувств. Нет. Только тишина и пустота, как после жажды, выпив стакан прохладной воды.       Проехав процессией из двух машин примерно около срока минут, они остановились возле ворот ресторана, у которого даже железные ворота украсили цветами. Муж помог вылезти из машины кое-как поправил платье и предложил свою руку, радостно «оголяя» свои клыки. Они небольшой толпой стояли у ворот, когда они открылись, зазвучала музыка, и молодожены услышали свист, смех и хлопанье: гости уже все там. Их и было то немного. Со стороны Любавы и быть некому. Лишь пару подружек с работы, Андрей Борисович с женой, да и вообщем то все.       Основная часть была со стороны жениха: родня, друзья, люди поважнее. Короче при-мерно человек 55-60. Не очень много, учитывая статус жениха. К крытой сверху и с одной стороны, где находилась маленькая сценка, веранде, вела узкая каменная дорожка, украшенная по сторонам вазонами и вазами, да и просто высаженными цветами абсолютно разных форм, расцветок и высоты. Это смотрелось не очень красиво, но загадочно и интересно, и крайне необычно. Особенно, когда цвета сочетались рядом друг с другом. Круглые столы с белоснежными скатертями, украшали по бокам тканевые розы бледно-розового, или желтого цветов, так же тюльпаны, все таких же нежных оттенков. Прямоугольный стол впереди, где место отводилось четверым, туда и проследовали молодожены, со своими свидетелями (попросту с Тимкой и Богдашкой).       Почему то эта часть тянулась очень, как показалась самой Любаве, долго. Она была спокойной, с поздравлениями и поцелуями. Крики: «Горько!» — звучали со всех столов и почти беспрерывно, не девая порой вздохнуть. Потешить гостей приходилось. А куда деваться. Свадьба это условность для гостей. Любава и Ильяс давно уже сами друг для друга были мужем и женой, и этот штамп в паспорте был необходим лишь формально, чтобы всем официально заявить о статусе и принадлежности.       Любава улыбалась: почему бы и нет. Он сегодня в центре внимания. А когда еще как не сейчас? Хотя, откровенно ей не нравилось такое внимание. Она человек не публичный, тихий, домашний. Иногда, когда становилось немного жутко и страшно от речей, пожеланий, поздравлений, он крепко сжимала руку Ильяса и чуть дрожала. Любава чувствовала на себе все взгляды, сама не понимая, почему от некоторых становилось холодно, от других жарко. Короче, как оголенный нерв, эмпат на сегодняшний день — все чувства обострялись. Особенно пристальный взгляд на себе она ловила от своего, теперь родственника. И вроде бы все хорошо, и вроде бы царит мир и понимание. Тим, конечно, разговаривал с ней, приносил, подавал и делал, что нужно и что просили, забирал близнецов из садика. Но никогда не оставлялся с ней один на один в помещении. А если и приходилось оставаться даже на улице без других обитателей домов, то держался от нее самой буквально шагах в пяти- семи, и не приближался ближе ни при каких условиях, находя поводы и предлоги смыться подальше. Глупо? Странно? Любава не могла понять ничего, хоть и пыталась иногда порассуждать здраво.       Она улыбалась, окидывала взглядом гостей и поворачивала голову на крики или шум от гостей, натыкаясь на его взгляд исподлобья. Тимур тут же его отводил или делал вид, что делает что-то в телефоне. Отвести его нафиг в сторону и поговорить? Вроде не к месту, да и зачем? Может парень выпил немного и вот любуется любимым старшим братом и его женой. Радуется, грустит, переживает. Ведь, по сути, он, Мари и Богдана организовывали свадьбу, лишь изредка спрашивая: «пойдет» или нет. Молодым оставалось лишь выбрать наряд, торт и явиться на свадьбу. Что те и сделали.

***

      Ресторан проплачен до полуночи, но самолет не отменишь и молодым надо выспаться перед полетом. Вылет назначен на ранее утро в 7,30, и чтобы добраться до аэропорта, выехать, несмотря на ранний час, придется, где то около 5утра. И встать соответственно еще раньше. Такси приехало за ними в десять, чтобы отвести в один из заранее забронированных номеров для молодоженов в отеле. Любава и правда под устала и кое-как, полулежа увалилась на заднее сидение. Муж открыл переднюю дверь, чтобы сесть рядом с водилой, но услышал недовольный голос: — Ильясик, а побыть мне подушечкой? — она постукала вверху головы, приглашая его сесть к ней.       Он ухмыльнулся, понимая, что сейчас он сядет, а его жена положит голову ему на колени, используя его как подушку. Но это же и приятно! Парень гладил ее по щеке, чтобы не испортить, да уже и не важно, столь продолжительно держащуюся, прическу. Фата тоже долой, первая вынутая заколка, чтобы не колола ему ноги.       Она плюхнулась в номере на кровать, раскидывая руки в стороны. — Боже, я положении «горизонт». — простонала Лу, снимая друг об друга каблуки. — Блаженство, и рай. — продолжила та, все-таки сняв их к чертям.       Парень уже стягивал свой костюм, аккуратно вешая его на вешалку в шкаф. — А багаж то приехал? — вдруг вспомнила она, приподняв голову. — Ой. — Ильяс распахнул вторую дверцу шкафа, за ней виднелся чемодан. — Вот. — Отлично. А чего один? — В смысле? А сколько? — Так чемодан то чей? — возмутилась та. — О, по ходу твой. — Ну? Вопрос сам собой не напрашивается? Ильяс, не тупи! Ты тоже устал, но прошу, не тупи! А ты в свадебном костюме полетишь и в труселях по пляжу разгуливать станешь? — Вот, блин! Ща. — Ильяс уже большим пальцем набирал номер. — Алло, Тим, блин.       Ничего доверить нельзя! Как что? Че народ расходиться? Нет. Ну, короче, чемодан привезли только Любавы. Да, так. Открыл шкаф — там стоит один. Я, конечно, могу там все себе купить: сланцы, плавки. Но хотелось бы еще что-то поиметь из моих вещей.       Парень задумался, поднимая глаза к потолку. — Ам… Спортивный, кроссы одни, сланцы, плавки, пару футболок, очки солнечные, трусы, носки. Да по минимуму. Паспорта с нами, билеты тоже. Карты, наличка вроде все. Если уж что сильно надо будет, купим. В конце концов не в тундру летим, а курортный город. Да как как, внизу позвонят нам в номер, спустимся. Жду. Сколько? Ну, давай так. Гостей главное по домам. Может даже утром. А точно! Давай утром. Закажи такси, приедь к нам, мы сядем с тобой вместе. Нас в аэропорт докинут, а ты потом с ним же домой. Во, круто придумано. Так, давай к 5 утра к нам. Да рано так, Тимур. Все, заканчивай там праздник и спать. А то еще проспишь, точно не улетим никуда. — Смешно. — улыбнулась устало Лу. — Чего тебя так насмешило? М? — игриво подкатил и лег рядом муж. — Ты так с ним разговариваешь, как с ребенком. А он тебя младше-то всего на 3 года. — Ну… Вроде типа меня более ответственным считают.       Ильяс стянул с себя майку, туфли и носки, оставляя лишь нижнюю часть белья, и вновь плюхнулся рядом. — Помочь снять платье? — он сжал губы и чуть подмигнул. — У, а ты сумеешь? — наиграно, удивлено, выгнув бровь, спросила она. — Пробовал, вроде получалось. — ЧТО-ОО?! Ах, получалось! — она накинулась на него, наваливаясь сверху прямо в платье. — Все, понял. Начинаю расстегивать.       Муж аккуратно свалил ее на кровать вниз животом, а сам сев на колени, принялся за пуговицы-бусины сзади. Эти петельки и маленькие пуговки ну ни как не поддавались его неуклюжим пальцам. Она только смеялась громче, раззадоривая его нрав. С грехом пополам он все-таки справился с ними, и прильнул ее ключице губами. — Иль…яс… Снять надо, порвем. — шептала она, утопая в предвкушающей неге.       Он лишь угукал, и встав с кровати, подал руку Любаве, чтобы поднять. Они вдвоем аккуратно сняли его и муж так же аккуратно повесил его в шкаф, не закрывая дверцы (подол не убирался в узкий шкаф). — Надо будет платье и костюм завтра Тимке отдать. Пусть домой везет. Но она лишь легла на спину и поманила пальцем к себе. ОН покорно, с ухмылкой, подбирался как хищник. ОНА увлекла его в поцелуй, захватывая левой рукой его затылок, и не отпускала.

***

      Ильяс открыл глаза: нащупав телефон на тумбочке, глянул на экран. — Фу, не проспали. — шепнул тот и откинулся на подушку. — А почем нынче рассвет? — Лу потянулась и повернулась на бок, прикрыв один глаз, щурясь от солнца. — Ам…4,15. — Пора вставать. Завтракать, одеваться. Надо быть готовым, Тимур приедет, вещи одевать надо. — Точняк. Давай ты в душ, потом я. — А во что я денусь? Простынь моя, пододеяльник твой? — хохотнула та. — Походим в тогах, как римляне. — Вот ты… — не смог выразиться Ильяс. — Мы вообще-то в номере, мадам. Тут халаты есть. — Че, правда? — почти взвизгнула она. — Вот это сЁрвис.       Лу вскочила с кровати в поисках халатов, нашла, послала воздушный поцелуй мужу и скрылась в ванной.       А выйдя оттуда минут через 10, она наткнулась прямо на Ильяса. Тот не посылал воздушный, а реально впился губами в ее. — Ну, ссе. Се, Льяс… — вырывалась та. — Нам скорее надо. Еще завтрак. И бегом передаваться, когда брат приедет. — На счет завтрака, не переживай, я его в номер заказал. А Тим приедет около 5 утра. Целых пол часа есть. А теперь я в душик… После такой ночки, мм… — Да вали уже! — она стукнула его по предплечью, проталкивая в ванну. — Вали уже. Вали. Вот… Стал мужем, сразу обижать стали. — бубнил шутливо Ильяс.       Любава слышала, как включилась вода в душевой кабине и зевнула. Завтрак в номер это чудесно. Не надо одеваться. Она завязала халат мягкий, белый, и ширкнула руками вниз, ощущая его мягкость тактильно. В дверь постучали. — Отлично. Такой отель, надо будет хороший отзыв накатать и чаевые дать. Так рано в номер завтрак и то привозят. Молодцы. — шептала благодарная невеста.       Она открыла номер с огромным желанием сказать «Спасибо!» — Вы меня спасаете, я так хочу куш… — она осеклась, увидев перед дверью Тимура.       Он выглядел усталым и не выспавшимся: под глазами синяки, да и кожа лица бледная. Позади него стоял чемодан на колесах, а через плечо висел рюкзак. — Доброе… — прохрипел он. — Ты чего, заболел? — Нет. Просто охрип. Знаешь ли, пьяную толпу разгонять по машинам… Хммм, ке. Такое не простое дело. — Ам… Ильяс в душе. Входи. Мы еще не позавтракали. Думала это как раз. Он в номер заказал. У нас кроме здешних халатов только свадебное. — Понял. Вот. — он протянул рюкзак. — Мама сказала вам подойдет для полета и спортивные костюмы. — Блин, Тимур, прости, заставили тебя и маму так рано встать. — Я сам виноват. Почему то проглядел, что второй чемодан не доставили. — Ты давай, садись. Привезут поесть — на всех хватит. — Я не хочу мешать. — хрипнул тот. — Чему? Не глупи, Тим. Давай, пару кусочков и до дома еще долго же.       В номер постучали вновь. — Вот видишь, уже принесли.       Она вскочила и понеслась к двери. Неуютно как-то быть рядом с ним. Любава прикрыла дверь, вкатывая небольшой металлический столик на колесиках. — Вот, смотри…       Но Тимур не улыбался как всегда. Вообще он веселый парень, шутит всегда. — Тимур. Ты точно не выспался. Давай перекуси, и Ильяс выйдет. А я переоденусь. Ой, я забыла! — она стукнула легонько себе по лбу. — Такси ждет? Счетчик? — Нет. Я его отпустил. Вызвал другое. — У. Я то подумала…       Лу открыла крышки на подносе и подвинула столик ближе к Тиму, а сама скрылась в ванной, схватив рюкзак с вещами. Тимур остался перед тележкой один.       Пиздец, как хотелось швырнуть ее на хрен подальше! Чтобы она разлетелась с их завтраком по всему номеру! Так хотелось свалить… Хреново. На душе хреново. Он сидел на краю кровати… Их кровати… Эту ночь они провели на ней и… Тимур съехал с нее на пол, облокотился на ее край спиной и закрыл лицо руками. Он стукал себя по вискам и тер глаза, нервно дыша. Его разум рисовал картинку их бурной брачной ночи. До нее у брата были девушки, но никогда он не думал и даже не помышлял и не представлял Ильяса в столь интимной обстановке. А тут воображение разыгралось.       Приоткрылась дверь из ванной и Лу выскочила оттуда уже одетая в футболку желтого цвета, кроссах и спорт штанах. Кофту повязала на пояс рукавами и заделывала на ходу хвостик. Через несколько секунд вывалился и Ильяс обмотанный полотенцем нижней части тела. — Брат, ты чудо. — улыбался старший. — Так рано подняться ради меня. Уф. — Это издевка? — скулы Тима ходили ходуном. — Эй, Тимурка, ты чего? — Ильяс приобнял за плечо брата. — Я просто горд тобой за такой для тебя подвиг. Не правда что ли? М? — тот потрепал по отросшим волосам. — Подвиг, наверное. — выдохнул от безысходности. — Вот и отлично. Давай закинем что-нибудь. А то в самолетике поесть долго ждать. Только щаз тока чуток приоденусь.       Старший быстро умотал в ванную, прихватив все тот же рюкзак. Воцарилось молчание: Любава прибирала номер, развешивала в защитные чехлы платье и костюм, засовывала туфли и ботинки в пакеты, и все остальное распихивала по пакетам. — Я в тот рюкзак, что у Ильяса сейчас, положу мелочь, Тим? Тим?       Тим только смотрел и молчал. В упор. И молчал. Он не хотел говорить. — Ты не выспался? Прости, Тимурка. Так получилось.       Она пожала плечами и улыбнулась. — Понимаешь, свадьба, суета. Обещаю, что больше не потревожу тебя так рано. По крайней мере, очень постараюсь без повода… — Повода? А помощь брату со свадьбой не повод? — из ванной вышел муж. — Не понял? Тебе в тягость? Я не просил, если бы знал.       Ильяс поставил руки на пояс и пялился на брата. — Ну, прости тогда. Я тоже не буду просить тебя без особого «ПОВОДА»! — Ильяс сел рядом со столиком и принялся пить остывший кофе в маленьком бокальчике.       Бутер с колбасой и сыром полетел следом. Он быстро пережёвывал и даже не смотрел на брата. — Ильяс… Я просто… Я не то хотел… — Такси вызвал? — Будет ровно в 5. 10. — Отлично. Себе вызывай сам. Надеюсь, подумаешь пока меня не будет, над своим по-ведением. — Ильяс встал во весь рост и подошел к двери. — Ты уже так один раз испортил мне мою жизнь, вспомни, что было потом. — он ее открыл и указал на выход.       Тим и Любава даже рот открыли, совсем не ожидая такой реакции. — Ты меня не так понял, брат… — Иди, Тимур. Не создавай проблем ни мне, ни себе. — Ильяс… — Я не хочу ругаться. Поостынем за недельку. Иди.       Тимур поджал губы и кивнул, молча собирая оставленные на кровати Любавой вещи, и вышел прочь. — Зачем ты так? — тихо спросила жена. — Как? Он думает, что вещает? Я его о многом прошу? Нет. А тут… Он сам облажался, сам не привез все, не досмотрел… — Бывает со всеми. — БЫВАЕТ? Да, возможно. Но пора взрослеть. Ему уже 26 и пора становиться самостоятельным и взрослым. А взрослые, как ты понимаешь, отвечают за свои поступки. Он забыл, хотя я поручал ему это, значит сам и изволь исправить. Да, сам. И порой стоит поступиться своими принципами, комфортом и настроением.       Каждое слово по делу! Что могла на это ответить Любава? Да и спорить с мужем?

Август 2024г.

      Любава сладко потягивалась в теплой постельки. Работу постоянную так себе и не нашла (или кто-то не позволил). Но это не важно. Ей хватало и временных, не частых проектов. Хотя в ее голове созревали планы по созданию такой же фирмы по оказанию дизайн услуг в разных сферах. Эти деньги, которые получала собственно шли на ее счет, с которого иногда Богдашка получала на карманные расходы. Пятница августа встречала ярким солнышком в окно, пробиваясь даже через жалюзи. Настроение огонь, почему то. — МММ. — тянулась она в блаженстве.       Ильяс уже наверняка отвез парней в садик, сходил в свой спортзал и успел вернуться. Не муж, а золото. — Ой. — она задела на противоположной части кровати какую-то коробочку, свернув ее.       Она подтянула тело руками и села, схватив коробку в руки. — Подарочек… Ну, явно мне. — восхищалась та. — У меня праздник…       Она дернула за кончик бантика и подняла крышечку. Внутри на подставочке из бархата синего цвета красовались серьги с бирюзовым камушком. Лу шмыгнула. Ну, вот первая годовщина со дня свадьбы такой подарок. Ничего. У нее уже пару недель есть ответочка. И наступил повод. Красивый такой: первый год свадьбы (ситцевый). Любава не поленилась, нацепила серьги и полюбовалась на себя в зеркало. Красиво. Она улыбнулась и покрутилась в разные стороны, любуясь подарком. — Тебе идет.       Девушка обернулась и увидела Ильяса в джинсах и футболке. — Доброе утро. — она мило ухмыльнулась и бросилась к нему в объятия. — Спасибо, они очень красивые. — Как и ты у меня. — Он ласково поправил ее выбившийся из хвостика локон волос за ухо. — Понравились? — Очень. Я не любитель побрякушек, ты знаешь. Но серьги и правда, классные. — Отлично. Тогда давай уговор: я тебе на каждый свадебный год, ну пока это не кончиться, буду дарить что-то подобное, чтобы был комплект. — Это как? — Ну как. Серьги, например дальше браслет, кольцо там и другое такого стиля и камней. — Уау. Прям реально? — Почему нет? Будешь внучкам хвастаться комплектом. — он хохотнул, а Лу хлопнула его по груди. — Вот ты занозина. — Я? Вот так вот. Я значит подарок, а она обзываться. А мне? — Застолье вечером? — Обязаловка. — сжал в трубочку губы Ильяс. — Вот тогда и презентую. — При всех? Сюрприз? — Почти. — она звонко чмокнула его в губы, рассмеялась и нырнула к шкафу одеваться. — Интрига. — шутливо и задумчиво произнес парень, плюхаясь на кровать. — Эй, ну-ка встань в уличной одежде! Обалдел?! — прикрикнула Лу. — А чего такое? — В уличной одежде? Хоть душ принял? — Обижаешь. В качалке еще. — Вот переоденься и давай завтракать. — Ладно, ладно. Мы, кстати с Тимкой решили на 19 лет Марьяшке дом купить. — Правда? — Ага. А что еще надо? ТЫ же знаешь, что недвижимость лучшее вложение. У нас уже есть три дома. Маму оставим в том, да и пока Тим с Марьям тоже с мамой живут. Хотя Тимка часто в своем время проводит. И Мари уже взрослая. Пусть будет. Квартира в Москве, у обоих тачки. Вроде все в достатке. Поэтому лучше дом. Вроде… Мы так рассудили. Больше нечего. Потом может… Ну, твои домом займёмся? Как думаешь? — В каком смысле, моим? — А…Ну твой там под Арзамасом. — Что с ним не так? — Любава чуть нахмурила брови в непонимании. — Он же старенький, крыша там, забор, печка-кладка. Почему нет? Мы же там хотели провести… отпуск, например. — Ясно. Ну, я не против буду, наверное.       Ильяс крепко обнял ее и поцеловал в висок.

***

      Татьяна запекала индейку в духовке. Аромат «плыл» на весь дом, что можно было по-давиться слюной. Марьям намыла и протерла все тарелки и вместе с Богданой медленно накрывали на стол. Мальчишки бегали на открытом воздухе, стреляя из водного пистолета друг в друга. Праздники в этом доме «святое». Особенно после того, как дети стали жить отдельно от мамы.       В назначенный час ужина в 18.00 уже большинство народа села за столы и нервно стукала вилкой по столу в ожидание опоздуна. — Нет, это невозможно! — причитал Ильяс. — Почему он опаздывает постоянно? Вот треплешь его треплешь. — он видимо строчил сообщение брату в мессенджере. — Ну, что, сынок? — мама погладила старшего по голове. — Говорит на подлете. Живя в соседнем доме на подлете он, ма! — Будет, будет тебе. Мало ли дела. — У. Какие? Проспал?       Девчонки хохотнули, а Татьяна цокнула и улыбнулась. Дверь входная щелкнула зам-ком, и раздались тихие голоса в прихожей. — Всем привет. — Тимур, улыбаясь, завел за руку на кухню девушку.       Воцарилась полная тишина, даже мальчики перестали смеяться. — Знакомьтесь, Маргарита. — Ну, Тимчик, зачем же так офишел? Просто Рита. — она как-то не по-доброму, с издевкой улыбнулась присутствующим и оглядела всех.       Тишина обитателей дома продолжилась. Все просто переглядывались меж собой. Парень имел романы, но никогда не приводил дам домой. А тут привел, знакомит типа. — И чего так? — выкрикнул в тишину Тимур. — Напрашивались к моей личной жизни в гости, вот привел. Что не так? — Да все так. Просто неожиданно, Тима. — мама прокашлялась и подошла ближе. —       Татьяна Александровна, мама. — протянула девушке руку. — Здорово, Рита. — та чуть пожала за кончики пальцев. — Я Ильяс. — В курсе. Марьям, тоже знаю. А вы кто? — она указала на Богду и Любаву. — Это моя жена и ее сестра. — Ильяс встал со стула и напрягся. — Ясненько. Прикольно.       Ильяс в пару шагов оказался возле брата, и схватив того за локоть почти вытолкал в прихожею. — Эй, эй, бро, полегче. Больно же. — Ты кого привел?! — выцедил сквозь зубы старший. — Чего? Сами сказали пора остепениться. Я вот за ум взялся. Вы опять не довольны. — Идиот что ли?! Всяких шалав можно и вне дома драть! На это у тебя хата в Москве есть. В дом к матери и сестре, зачем вести? — Вот своих «шалав» и води в квартиру… — Тим вырвался и оттолкнул брата. — А Марго не шалава, а моя будущая жена! Правда, милая. Парень уже во всю прыть возвращался на кухню. — Чего говоришь, Тимурланчик? — Говорю, что ты же почти моя жена. Мы скоро поженимся. — Ты выпил что ли? — Татьяна прямо села на рядом стоящий стул. — Нет, мама. Трезвый как стеклышко. — Ты загибаешь, «стеклышко». — Ильяс приближался вдогонку к брату. — Я?! Ужинать то будем? — сделав шаг назад, заявил Тим, как будто ничего не произошла пару минут назад.       Мама глянула на детей, на внуков и сглотнула не зная, как поступить дальше. — А… Садитесь… — мама «спотыкалась» на каждом слоге. — Вот и отлично. Праздник у братца, а я вот вам тоже сюрпризе устроил. — Да, ты просто затмил весь праздник! — возмутилась наконец то сестра. — Я старался, мелкая. — передразнил гордо брат. — Ритулик, садись. — Тим благородно отодвинул стул и указал подруге на него.       Садились остальные почти в тишине, лишь изредка перешёптывались и переглядывались. Ильяс громко выдохнул и закатил глаза. Теперь он перешел намного дальше от «гостьи» и брата, чтобы не сидеть рядом. Татьяна поставила вазы с салатами и принесла на подносе горячее мясо с гарниром. — Рита, а ты умеешь готовить? — Готовить? — она скривила губки и посмотрела на свой маникюр. — Бутерброды и пельмени считается? — Ой, какая смешная шутка. — хлопнула мама в ладоши и кивнула ей. — Я не умею, вроде шутить. — серьезно ответила девушка. — Ильдар, Ильнур, ам поднимитесь наверх поиграйте. — Любава встала из-за стола и подошла к сыновьям. — А кушать? Мам я хочу. — заканючил Нурик. — А я вам в комнату принесу. Бабушка же не станет возражать? Мам? — Лу сглотнула. — Ой, точно. Марьям иди-ка помоги, принеси из моей комнаты перекатной столик мальчикам. Неси Любава, неси. И полотенце ручки вытереть.       Мальчики спрыгнули со стульев и облепили бабушку с двух сторон, целуя ее в щеки. — Вот они мои красавцы. — бабушка погладила обоих по голове и проводила взглядом.       Любава понесла стаканы с соком, еда и немного овощей на подносе наверх. Хорошо, что у Татьяны в доме осталась их детская, где они иногда проводили время и даже ночевали. Ей такие ночи и вечера были только в радость: девочки выросли и общались уже по-другому с мамой. А мальчишки слушали бабушку и любили, когда перед сном или просто вечерами за ужинам та читала им сказки.

***

      Мама села и сама за праздничный стол. Любава и Марьям вернулись быстро, рассаживаясь по своим местам обратно. — Ильяс, ну, наверное… Пора и вас поздравлять. — Татьяна подняла бокал с игристым.       Присутствующие тоже вторили матери. — Желаю моим старшим в первый год законного, не побоюсь теперь этого слова, бра-ком: Во-первых — понимания. Во-Вторых — любви и уважения друг к другу. В-третьих — не забывать о позитиве в этой жизни покое временами. А так остальное приложиться. — Ура! — раздалось за столом.       Ильяс потянулся к жене и звонко чмокнул ее в губы. Любава улыбнулась и чуть уткнулась в его шею носом. Она лишь дотронулась губами до бокала с шампанским и поставила его на стол. — Не вкусно? — Ильяс осушив свою порцию, кивнул жене. — Прости, шампусик не мой профиль. Совсем не разбираюсь в нем. — Не в этом дело. Но алкашку же я тоже не уважаю. Ты знаешь. Это всего лишь мой сюрприз, о котором я тебе утром говорила.       Любава довольно плюхнулась на стул, положив одну руку на спинку, вальяжно располагаясь и пристально всматривалась в лицо парня. — Сюрприз? Ты совсем не будешь, даже по праздникам? — Вот что я за взрослую балбесину вырастила! — Татьяна поднялась со стула, хлопнула краем ладони по лбу Ильясу и подошла к Любаве обниматься. — Любавочка, какое счастье! Я не думала, что вы решитесь еще. Думала близнецами… А вы молодцы. — Э… — Ильяс кинул взгляд на ухмыляющегося Тимура, потом на маму с женой. — Это… А-аа-аа. Че, правда?       Доходило долго как до жирафа. И еще пара мозговых движений извилинами. — Ну, вроде да. Мальчикам все же уже 5,5. Хочется карапузика.       Парень просто онемел от неожиданности. Разве не радость? Конечно! Он не видел, как родились и росли близнецы. Это огромное упущение. Обидно. Но винить кого-то кроме себя? Ну, может частично он и искал виноватых в лице и брата и Любавы. Но и себя никак не снимал ее. А тут такая радость. И, пожалуй, ему плевать случайно или по какому ту небесному позволению. Это новый шанс, новая жизнь, и вообще его извинение и искупление. Он подходил к ней медленно, как будто меж ними было не два шага, а целая пропасть. Татьяна любезно отошла и сжала лицо ладонями, любуясь радостью детей. — Ты… — он обнимал ее крепко. — Как смогла? — Смешно, Гаязов! Ты не знаешь процесса? — ляпнула жена, заставив загоготать весь стол. — Я не об этом… Как решилась? Я думал, ты больше не захочешь…       Он готов разрыдаться. Но нет! Не сейчас. Останется один, подумает, вспомнит, может и даст волю эмоциям. А пока, когда на него устремлены все взгляды взрослого населения этого дома… Нет. Потом. Все потом. Только радость.       Ужин проходил, естественно не так как хотела бы виновница и виновник торжества. Более тихо что ли. Каждое слово обдумывалось, прежде чем ляпнуть. Даже Богда и Мари, прежде брякали все что хотели. Теперь почти молча, перекидываясь взглядами меж друг другом и отвечая короткими фразами проводили этот ужин. В кухне царила напряженная обстановочка, еще чуть и шибанёт разряд тока. Маме приходилось иногда разряжать такую накаленку, но опять всего лишь на некоторое время.       Тимур схватил рядом сидящую спутницу под руку, заставив тем самым ее склониться, и что-то шепнул. — Так, короче, все было круто. Но я что-то подустал. Пора заканчивать видимо. Тим откашлялся и подошел к маме, поцеловав ее в щеку. — Мам, ужин потрясающий, впрочем, как и всегда.       Тимур помахал исподлобья смотрящему на него брату и его жене, ухмыльнулся и, обняв Марго за талию, повел прочь из дома.       Ильяс молчал. А что говорить? — Это он нам на зло? — выдавил тот. — Сынок… — А что? Разве не так? — парень стукнул ладонью по столу. — Она… Она… Да нет таких не матных слов… — Ты чего завелся? — Любава провела кончикам пальца по его шеи. — Тебе то что? Это его дело. Личная жизнь и все такое. — Да она проститутка, какая то! Да еще и недалекого склада ума. А он «жениться». — И что? Запретишь ему? Ну, рискни. Что будет в итоге? Сам понимаешь: запреты будут как детонатор для взрыва. Запретишь — сделает назло и специально. Начнет еще и упираться, пойдет разлад. Ваша группа распадется. Ты этого хочешь? Пойми, Ильяс, твой брат уже вырос и делает ошибки сам. — Это точно. — помотала головой Татьяна. — Люди на своих ошибках тоже учатся. А он как же? Не будет делать их? Ты ему и так не даешь их делать, все за него делаешь по жизни. Так дай ему наклепать своих. Не упадет ни разу, лоб не расшибет, значит, ничего не поймет. Просто будет думать, что ты назло с ним так поступаешь. — Предлагаешь отстать? — Предлагаю. Не вмешивайся. Он сам поймет. — Когда? Поздно поймет. — Лучше поздно… — Согласен. А это «поздно» потом с отцом или матерью оставят? — Ильяс прищурился, глядя на женщин.       Татьяна сглотнула, а Лу покачала головой. — Я не думаю, что до этого дойдет. Если он нарочно, чтобы нас побесить, то Тим не допустит продолжения. А брак расторгнуть дело пары суток и пару сотен гос пошлины. Так что ты зря переживаешь. Он бес башенный, но не дурак.       Ильяс вздохнул и приобнял жену за талию, опустив ладонь на животик. — Ну и когда же нам его ждать? — эта мысль заставила парня улыбнуться. — Уже 7 неделя срока. — Обалдеть ээ-тт-оо! — шутил муж, забыв предыдущий разговор и немного повеселев. — Значит, забеременела втихаря и дальше молчок. И живет главное дело, радуется в одиночку. Вот ты жмотяра.       Ильяс приподнял ее над полом, обнимая. — Теперь не жмотяра. Я по-де-ли-лась. — смеялась девушка. Они остановились в «радости» и посмотрели друг на друга. Какая-то надежда в его глазах промелькнула. — Может уже домой? Я подустала и правда. — Мама, мы близнецов у тебя оставим? — Они уже уложились. Не поднимать ли уж. -Тогда, — зевнул Ильяс, — мы потопали? — ДА иди те же уже. — Ой, мам, а посуда? — в спохватилась Лу. — До завтра простоится, ничего ей не будет.       Лу вздохнула с облегчением и они пошлепали в свой дом. Уже стемнело, а в доме Тимура еще горел свет. Любава смотрела на спутника, затаив дыхание в ожидании его комментария. Он лишь вздохнул, видимо, вспоминая вечер и его события. — Не трать нервы и время, Ильясик. — жена погладила его по небритой щеке. — Это не поможет. Твой голос не услышан. И не будет. — ОН всегда слушал. — уже с отчаяньем в голосе, но настаивал парень. — А теперь он вырос, прими это. У него своя башка. А в ней свои мысли и идеи. Больше твой брат не будет жить по указке.       Видимо придётся согласиться. Хватит контролить и правда! У него своя жизнь, а у старшего своя. Теперь… Скоро… Станет дел и забот побольше. Главное, чтобы были все здоровы. Так тяжело смотреть, как болеет твой ребенок… Ильдар уже во всю ходит в бассейн, учиться плавать, прыгать с вышки. Ильнур лишь его посещает и то с кем то. Его держат или одевают круг, или нарукавники и всегда рядом. Удручало. Особенно Любаву. Но справлять вместе легче.