Часть 4
18 января 2023 г., 00:12
***
***
«Ты судьба моя, я знаю И о большем не мечтаю Рядом быть хочу с тобой всегда.»
1 сентября Ильяс и Любава вместе с мальчиками собрались на ужин к Татьяне. Так не-много решили посидеть семьей, отпраздновать, что девчонки пошли учиться. Хоть и не школьницы, но 1 сентября еще к ним относиться. Мальчики упорно радовались последним теплым денькам, бегая и догоняя друг друга, по проторенной к дому бабушки, дорожке. Иногда отдыхали, давая Нурику отдышаться. И продолжали игру. Пара держалась за руку и размахивала ими в такт движения. Как бы то ни хотелось, но брата с его… пришлось пригласить тоже. Дом встретил тишиной, пришедших шумной компашкой старших Гаязовых. — Не понял? — мотнул головой Ильяс, скидывая на ходу кроссовки. — Мам?! — крикнул тот, озираясь вглубь полутемного дома. — Не ори. — шепотом сказала выбегающая к гостям, Марьям. — А кто спит? — выпучил в передразнивании глаза Ильяс. — Маме плохо. — Чего? — замолчали даже шептавшиеся близнецы. — Тимур… Он… — Что он пять выкинул? — Приглашение выкинул и свалил. Прямо на стол выкинул, улыбнулся, поцеловал маму и свалил. — Он на ужин не останется? — Ильяс нахмурился. — Какое приглашение? — насторожилась Лу. И парень тоже замер, поглядывая то на жену, то на сестру. — На свадьбу с этой. — Какого?! С какого бодуна?! — Видимо, м-м, с великого. И тебе оставил. Ильяс в мгновение ока очутился у лестницы и шагами «через ступеньку» поднимался к маме в комнату. Лу двинулась по инерции за ним, но во время остановилась, тяжело дыша, предчувствуя грандиозный скандал. Он становиться обыденным в их семье. Парень залетел без стука в знакомую деревянную дверь. — Мам, мам! — он глотал звуки и просто выдавал их на сбитом дыхании. Татьяна полулежала на кровати на боку, отвернувшись от входной двери. Татьяна по-шевелилась и чуть повернулась телом, держа руку на своем лбу. — Мам… Я пришел, мам. Она еле улыбнулась сыну и протянула другую руку ему на встречу. — Ильяса, сына… — Татьяна чуть откашлялась. Он ринулся к ней и присел на корточки рядом с кроватью. — Эй, ма, ты чего? Голова болит? Принести лекарства? — Нет… Нет… Ты сядь со мной. — Татьяна похлопала по краю кровати и чуть продвинулась, освобождая ему место. — Тимур приходил… Знаешь, похоже, что он бунтует. Как малолетний подросток бунтует. Он меня расстраивает. Совсем. Он приглашение на свадьбу отдал. Представляешь? Сколько он ее знает? М? Показала ее, как экспонат. Мы промолчали. Ну, там он, в городе, с ней как хочет. Привел в дом — стерпели, по улыбались. А тут жениться! Это ответственное дело. Серьезное. — Я поговорю с ним, вправлю мозги на место. — Не думаю, что поможет. Не послушает. И чем она его так охомутала? Не красотка, ни далекого ума вроде. Скромность? Тоже не ее украшение. — У меня ответа, мам. Татьяна покачала головой, соглашаясь. Кончиками пальцев дотронулась до его брови и улыбнулась. — Я и сам не думал, что до свадьбы дойдет. Думал, поиграют и он ее пошлет. Не вмешивался никак. Вот до чего это дошло. Что делать тогда? — Не знаю. Эта выходка просто… Нет слов, Ильяса. Принять? Это невозможно. Молчать? Тоже как-то не выход. Не знаю, сына. У меня руки опускаются. — Может, поговорить конкретно? — Лу чуть заглядывала в дверь. — А как конкретно? — возмутился муж. — Не знаю. Маме он откажет, тебя тоже пошлет, меня и вовсе не будет слушать, просто молча свалит от разговора. Может Марьям подключить? Она скажет общее мнение и вообще… Озвучит нашу позицию. — Он и так знает нашу позицию. Женитьба это не выбор блюда на ужин. Как тут можно слушать мнения семьи? — Но и ничего не делать невозможно! — Он уже и так все сделал. А если не смиримся, он вообще выкинет еще что-нибудь эдакое, что разгребать замучаемся. Может пусть. Пусть жениться. Он сам поймет чуть погодя, что наделал и благополучно разведётся. Воцарилась молчание. И вздохи, и мамины всхлипы. Ну, вот что поделаешь с ним? Это разговор бессмысленен. Уже был и что? За эти недели ничего не изменилось после него. — Простите, дети, но я сегодня как-то без ужина. Вы кушайте, кушайте. Мальчики голодные же. И Богдана с Машкой. Поешьте, оставите все так. Я утром уберу. Кушайте… Легко сказать после всего этого. Парень помог укрыть мать и, поцеловав ее в щеку, приобнял жену и они закрыли дверь. Они спускались вниз, ожидая хотя бы какого-то движа. Но там, в столовой перешёптывание или молчание. Мальчики спокойно ели из тарелок с едой, любезно наложенной девочками. — Поужинали? — спросила Лу. — Вас ждали. — Богда указала на стулья. — Садитесь, наложу. Мальчики вот доедают. — Что-то аппетита нет. — выдохнула она. — Мама еще вот… — Да уж. Тимур отчебучил. Нежданчик вышел. — Марьям постучала пальцами по столу. — Мы поняли. Потом обсуждали что делать. Но ни я, ни мама, ни Любава, не можем понять, что и как действовать. — Не соваться. Я, конечно, обожаю брата, но в его жизнь лесть: уволь, братик. И хватит о ерунде. Давайте поужинаем и поскорее закончим этот день сном. Они все же уселись за стол, но ужин продлился недолго и почти тихо. Ни так, как хотелось им. Завтра девочкам учиться, надо заканчивать день и правда. Октябрь. Любава нежилась на уже чуть греющем солнышке, чуть покачиваясь на качелях. Парни опять колесили по концертам, а Марьям и Богда любезно согласились привести мальчиков из детского сада. Хорошо все-таки в своем доме: хошь гуляешь, хошь шашлык, хошь валяешься, катаешься на качелях. Короче одни плюсы. Девушка прикрыла глаза и окунулась в свои мысли: через пару недель второе УЗИ, они узнают пол ребенка. Это, конечно, не так важно, как здоровье. Она боялась немного, вспоминая про Нурика. — Нежишься? — услышала она знакомый, но не очень приятный ей голос. Любава открыла глаза и вздохнула. — Отдыхаю. — пришлось начинать разговор, молчание не выход. — Да?! — воскликнула стремно Рита. — Отчего ты так устала? Вроде не работаешь. — Ты тоже не работаешь, да еще не устаешь. На коксе сидишь? — съязвила Лу, желая закончить скорее этот разговор. — На всем подряд. — хохотнула та, то ли по тупости, то ли не желая ссориться. — Замечательно. От меня чего надо? — Фу, как грубо. Я пришла предложить развлечься. — У тебя нет подруг для этого? — Есть… Я просто хотела, с родственниками… Подружиться. — Судя по твоему поведению, не очень тебе и необходима моя дружба. — Лу тяжело всхлипнула, поглаживая животик. — Почему же? Я готова… Хотела бы… Почему вообще нет? — Мы разные. У нас нет общих интересов. — Хочешь намекнуть, что я не вписываюсь в ваши ряды? — ехидно сузила глаза Марго. — Почему «намекнуть»? Я могу сказать это и прямо. Мне некого бояться. — Может, есть кого? Лу скрестила руки на груди и усмехнулась: — Это угроза? — Не, просто намек. Я все же привыкла, чтобы со мной считались. — Считаться с тобой обязан только Тимур. Остальные не обязаны. Мы можем только либо терпеть, либо избегать встреч. — Значит, прям так? — А как иначе? Намеков о том, что я не хочу твоей компании, ты не понимаешь. Калитка забора скрипнула, и в нее юркнул Тимур. — Привет, девчонки! А я зашел к себе: никого. Слышу голоса знакомые. Круто, что вы тут. — Тимур говорил как-то странно, как будто нехотя. — Домой пойдем. — недовольно закатила глаза Рита. — Здесь нафиг не рады. — В смысле, лапусик? — Ну, вот жена твоего брата послала меня на хрен. Конкретно. Я хотела подружиться. — Лу? Да ладно? — Тим сморщил нос. — Любав, гормоны? — Нет. Просто твоя... стерва. Это и без гормонов видно. — Ты за словами следи, пожалуйста. — скривил губы Тим. — Это не смешно. Она моя жена. Ты забыла? — Знаешь что, если мы ей улыбаемся и молчим на семейных праздниках, это не значит, что мы ее тут все обожаем. — Ты призаткнись, а. Легче жить будет… — Тимур, барзеешь? — компашка и не заметила, как подошел старший. –ТЫ вообще то с моей женой разговариваешь. — А она как с моей разговаривает? Ты слышал? Ильяс замолчал, мотнул головой и недоумевающе глянул на брата. — Если она мне неприятна, я не обязана быть ее подругой. Достаточно того, что мы иногда встречаемся. — подогрела разговор Любава. — Вот видишь, Тимурочка, не вписываюсь я в ее окружения. Птичка важного полета. А я так грязища у ее ног. — состроила плаксивую мину Рита. — Сама еще из той семейки, дура! — Тим кинул обращение к Любаве и, схватив жену за запястье, развернулся и потащил ее за собой. — Ты чего ляпнул?! — разозлился Ильяс и хотел догнать, но Любава прижалась к его спине, обернув в объятия. — Не надо. — шептала, повторяла она не останавливаясь. — Не надо. Я не хочу вашей с братом ссор. Парень повернулся и погладил ее по щеке. Она испугано вглядывалась в его глаза. — Я же потерплю. Мы с ней видимся раз в сто лет. — Когда я его упустил? — тяжело дыша, спросил неизвестно к кому обращаясь, Ильяс. — Он как-то сам. Наверное, она его так заговорила, что он верит лишь ей. — У меня нет ответа на этот вопрос. Совсем. Она почувствовала, как муж задрожал, пока обнимала за плечи. — У него не осталось ни уважения ко мне, ни жалости даже к маме. Я боюсь, Лу, если честно, боюсь. — А ты не бойся. Он жив, здоров, ну не совсем. И опять же: пока мы ничего не можем. — Понимаю. Но нужно что-то делать. — Остаётся только ждать. Они оба сглотнули, как будто прочитав мысли друг друга и они оказались одинаковыми. Опять они потеряли процент надежды на то, что брат скоро осмыслит свое поведение, которым всех огорчает и унижает. С каждым разом все меньше и меньше. Как будто парень запутался в сетки, как рыба и никак не может выпутаться.***
Ильяс сидел в гримерке очередного города и втыкал в телефон, изредка поглядывая незаметно исподлобья на брата. Тим спокоен. Общение последние несколько недель сводились минимуму. Лишь по работе, после расходились по номерам или комнатам. У старшего не было сил, он словно выжит как лимон: куча дел накопилась, спорт залы, договоры на выступления, обсуждения графиков да и вообще поездки с концертами… Сил не осталось ни на что, уж тем более на ссоры. Поэтому молчание устраивало обоих. Вот и осталось 20 минут и выход на очередную сцену. Толпа, фанаты, поклонницы, жара и свет софитов. Парень встал и направился к своей сумке, вынимая аптечку. Раскрыв тубу с градусником, засунул его подмышку и сел на дальний диван. Тим тяжело и громко вздохнул, по-видимому борясь сам с собой: спросить в чем дело или нет. Нет, он себя сдержит. Старший отвернулся, чуть улыбнулся уголками губ, все это понимая. Упустил брата — совсем упустил. Уважение скатилось до плинтуса. Его передернуло в холодной дрожи. Градусник был вынут: 38,4. Что ж, не впервой. Концерт запланирован давно, да и весь тур тоже. Зачем такой плотный и изматывающий график? Ильяс и сам не понимал. Дома есть у каждого из братьев. У мамы и девочек свой. Две квартиры в Москве. Наверное, следует еще по квартире приобрести девочкам, они взрослые. Почему нет? Деньги же есть. И вообще: пока прет — надо хватать удачу. Парень подошел к кувшину и налил себе воды. — Парни 10-ти минутная готовность. — в гримёрку сунулась голова организатора и скрылась обратно. Ильяс допил воду, протерся полотенцем, выдохнул и ринулся к двери. Нет, он не стал звать младшего. Все сам, Тимурка. Раз выбрав взрослую самостоятельную жизнь, живи теперь без «пинков» и напоминаний. Старший наклонял шею, чтобы размять, уверенно шел по узкому коридору. Он слышал позади шаги, чувствовал, знал, что тот идет за ним и молчит. Пялит на спину брата и молчит. Недоволен явно. Недоволен…***
Зазвонил телефон на прикроватной тумбе. Любава кое как выбравшись из-под одеяла, дотянулась до мобилы. — Эм… Да… Что такое, Мари. Девушка включила ночник и протерла глаза, глядя на электронные часы на комоде: почти два ночи. — Чего мама? Скорую вызвали? А чего?! Я же не врач, вы меня ждете! — кричала уже та, одеваясь. Любава поглядела на сыновей в приоткрытую дверь, убедилась, что те спят и спустилась вниз. Быстро натянув курточку и ботинки на голую ногу, понеслась через сад по тропинке к дому свекрови. Дорожки еле освещались и по пересечённой дороге, развезенной дождем и грязью, чуть поскользнулась, упала на колени, но упорно встала, и чуть тряхнув грязной рукой, поплелась дальше. Она думала позвонить чистой рукой, но дверь распахнулась, обдав ее ветром. Марьям открыла Любаве, а лицо бледное, как полотенце. — Ну и как? — Любава протиснулась, чуть расталкивая девушку. — Она лежит просто. Я что смогла… — всхлипывала Мари. Лу пролетела в ближайший туалет, скинув предварительно грязную обувь прямо у порога. Намыв тщательно руки за пару секунд, уже выбежала в прихожую, вприскок поднялась по лестнице вверх. В комнате Татьяны горела ночная настольная лампа, но хорошо освещал проход. — Мам… — она тихо вошла и уставилась на Богду, которая сидела возле кровати на стуле. — Что? Как? Почему же? Татьяна не поворачивалась, хотя слышала голос Любавы. — Не знаю. Только она упала, потом… когда эта… эта свалила. — всхлипнула вновь Марьям, стоя позади у двери. — Они говорили. Рита хлопнула дверью, выбежала. И мама потом, через минут 10-15 упала. — Давление мерили? — Мерили, пониженное. Пульс только зашкаливает. — Круто! Чего скорую не вызвали? Ждали, чтобы в морг сразу?! — Лу старалась говорит не громко, но не очень получалось. — Не надо скорую, Любавочка. Не хочу. — Татьяна шмыгнула носом и чуть повернулась к девочкам. — Оставьте нас, прошу. Девочки видно устали и кивнув головой, пулей смотались из комнаты, прикрыв дверь. Лу придвинулась стул ближе к кровати. — Мам, чего эта учудила? Ильясу звонила или Тимуру? — Нет… Нет… Не зачем и знать то. — А может, есть смысл? Рассказывать побольше об ее выходках. — Она ляпнула о том, что Тим на нее квартиру в Москве переписал. Правда что ли? — Ильяс ничего такого не говорил. Врет? — Кто знает. Ильяс может и не знать. Тимур мог… Наверное, мог… Я не знаю этих юридических тонкостей. А еще… А еще она… Она беременна. — еле выдавливала мама последнее слово из себя. — Чего?! — Лу сглотнула и вытаращила глаза. — Мы с тобой плохо продумали все. Она обыграла нас. — А никто с ней и не играл. — Но мы думали, что Тим одумается. Или… Ну какие с ней дети? Что же делать то, а? Любава села на колени и взяла руку свекрови в свою. — Не знаю. Но с квартирой… Это узнать легко, не волнуйтесь так. Здоровье дороже. Зачем себя так мучить? Любава вздохнула и чуть почувствовала ноющую боль в районе живота. Она задышала глубоко и закрыла глаза, чтобы успокоиться. Надо успокоиться, и о себе тоже подумать.***
Вернувшись с поездки, Тим проскакал прямо домой, не удосужившись даже посетить дом мамы. Лишь когда Татьяна позвонила ему сама примерно через полчаса, как заявился старший с семьей, Тимур соизволил ответить и пообещал прийти. Их смех и разговор послышался даже около дома. Они вошли так же шумно, как и шли. — Мааам? Мы пришли. — кричал Тим, скидывая кроссовки. Татьяна замерла, прижимая руки к груди. Она уже в голове прокручивала как и что сказать, где промолчать. Короче репетировала. Сердце колотилось, а дыхание участилось. «Спокойно! Дышать». — сама себе говорила мать. Тим и Марго проследовали в кухню, слыша там шепот и шебушения присутствующих. — Чего зашкерились? — парень улыбнулся, мотнув в не понятии головой. — Ничего. — мама прокашлялась. — Просто ты… Ты всегда ко мне заходил сначала. Все глаза присутствующих были обращены на «молодую парочку». — Ну, мам, так получ… — Это было раньше, Татьяна Александровна. Сейчас у него же семья. Он спешил ко мне, чтобы я не волновалась. Вы же знаете о беременности. Ильяс и девочки даже рты открыли от неожиданности. Только Любава и мама оставались спокойными внешне. — Это не повод… — начало было заступаться Лу, но Марго ее перебила. — Повод. Если бы мы жили дальше, а не в двух шагах, Тимурчик тоже не сразу бы пришел, а когда появилось время. — Это было бы, если жили далеко. Но он рядом. — возмутилась Марьям. — Ты меня еще попрекать будешь? Нос еще не дорос. — Рита. — Тимур чуть одернул ее. — Ну что ты, в самом деле. Я рад, что ты меня защищаешь, но давайте не ссориться. Я по маме тоже соскучился. Тим протянул к Татьяне руки и как маленький прильнул к ней обниматься. Мама сначала промешкалась пару секунд, но потом обняла сына в ответ. — Мам, ты не обижайся. — Тим улыбнулся уголком губ. — Я же теперь взрослый. Ты же меня понимаешь? Татьяна кивнула: понимала то понимала… — Давайте лучше… чаю, Тимурка. А? Она вот вот расплачется, но показать, что ее это задело — нет, не стоит при Рите. Мари первая ринулась к плите, чтобы найти в ближайшем шкафу чайник побольше, который мама хранила на случай, когда были все.***
Декабрь 2024г. Любава не очень любили лето, но зима, особенно снежная, вызывала в ней романтические чувства. Сегодня ей повезло: муж дома, и они едут на УЗИ. Она наблюдалась в хорошей клиники, о которой только могла мечтать. Когда ждала близнецов: это мрак. В поселковой больнице, конечно же, не было никаких гинекологов, приходилось ездить в Арзамас. В такой клинике и встретят и проводят и накормят и все по полочкам объяснят. Вообщем ощущения — кайф. Любава растянулась в гостиной на диване и сладко потянулась. — МММ, ЭЭЭ, Ох. Класссс. — Я так полагаю, ты тоже едешь в консультацию? - Че?! Ик… — Лу немного испугалась и даже начала икать от неожиданности. — Ты какого…? Как вообще сюда… Ик. — В смысле? Ты двери не закрываешь, а мне претензия? — А калитку с забором 2х метровый ты перелетела? Я так и знала, что метла твое второе начало. — Обзываешься? — сощурилась та. — Почти. А теперь прошу, выйди из моего дома и не пересекай порог без острой необходимости. — ТЫ уже в открытую воюешь? Завидуешь мне? — Че-гого?! ТЫ здорова? Или гормоны пашут в другую сторону? — Ничего. Мне Тимка рассказывал… — Чего он тебе там рассказывал? — Много чего. Ревнуешь его ко мне до сих пор? — Ты точно чёкнуая! Пошла-ка вон! Не расстраивай меня. Рита хмыкнула, развернулась на своих каблуках сапог и раздраженно хлопнула дверью.***
Легкими хлопьями, снег ложился на землю, заставляя восхищаться красотой загородной природы без шума, суеты, и грязных выхлопов. Вокруг просто белым бело. Из окна второго этажа детской комнаты было приятно смотреть на занесенные крыши домов, заснеженные березки и ели. Любава прибиралась в комнате мальчиков: они такие же неряхи как и папа, раскидали все, а убирать… Она усмехнулась своим собственным мыслям. Братьям, наконец- то удалось выкроить деньки до НГ, чтобы побыть без дел и забот. Ильяс повез маму в торговый центр, а потом за мальчишками в детсад. Скоро и у них выходные и праздничные дни. Детские сады будут закрыты с 31 до 10 января: Ильяс обещал сыновьям покататься на лыжах на турбазе. Они ждали этого с восторгом. Муж предлагал и Любаве вместе отправиться на курорт в Сочи, и пожить там недельку, но Лу сослалась на беременность, и он оставил все уговоры. Она погружена была в свои мысли, и чуть включив музыку «Классика в обработке», мычала себе под нос эти незатейливые мелодии. Внизу внезапно что-то разбилось и девушка замерла, прислушиваясь к звуку. — Это все ты! Любава и не поняла, как оказалась почти у входной двери на пятой точке. Она ойкнула и схватилась за затылок, а потом и потерла локоть. — Тимур? Ты с ума сошел… — прохрипела она. Во рту неприятно посолененло и стало вязко. — Это ты ее довела! — его язык заплетался. — Кого? До чего? Ты пьян, Гаязов… — выдохнула из последних сил Любава. — Дура! — тот пошатнулся и упал на полубок мягким местом, опираясь на обе ладони. Лу нащупала свободной рукой на полу телефон. — Ильяс… ТЫ… где? Пожалуйста… — рука уронила телефон на пол вновь. — Им прикрываешься? — непонятно говорил он. — Всегда им! Авторитет? Пошел он! Пошел нахер! Всю жизнь подминает меня! Все жизнь лезет везде. А мне что? Терпеть? Всю жизнь указывает! Старается он… — Тим шмыгнул. — Я тоже, ик. А кто это оценит? Никто не ценит ИК- из вас! — Ты чего учинил? — в комнату ворвался Ильяс, быстро и тяжело дыша, как будто он быстро бежал. — А?! Старший подбежал к валяющемуся Тимуру по полу, который уже перешел на смех. Он валялся по полу, катался, ржал и хлопал ладонью по полу. — Ты чокнулся?! — Ильяс шагнул ближе и схватил того за грудки, чуть приподнимая с пола. — Бухой?! Ну конечно! — Ильяс дал ему легкую пощёчину, но тот засмеялся еще больше. — Ты зачем так нахлестался?! М? Тебя спрашиваю?! — Я… — Тимур повесил голову и перестал хохотать. — Я теперь… я не папа. — парень шмыгнул носом и беззвучно заплакал. — Чего? — мотнул головой брат в недоумении. — Выкидыш, брат… как-то вот… Это она виновата! — Тим указал на Лу пальцем и заорал. — Не мели ерунды. — тряхнул его Ильяс, опускаясь рядом с ним на колени, все так же не выпуская его ворот из своих рук. — Как она виновата? — Она доводила Риту. Все время ссорилась с ней. Старший совсем отпустил мелкого. — Давай-ка отоспись, брат. Я доведу тебя до дома, и ты проспишься. Любава, все так же сидевшая возле входной двери, тяжело вздохнула и промычала. — Лу, ты чего? Помочь подняться? Ты чего, малыш? — Ильяс, поддерживая Тима, приближался к ней. Любава чуть повернулась на бок и положила руку на пол. Она почувствовала мокрое и липкое, подняла руку, смотря на нее со страхом. — Вызывай скорую… Тим как будто протрезвел и встал сам на свои ноги, чуть отталкивая брата. Старший бросился к жене и сел на колени рядом, в недоумении смотря на нее. — Лу… Лу да… Я не… Ильяс дрожащими руками вынул телефон и набрал «112». — Я не хотел… — шептал Тимур за спиной брата. — Я не хотел. — взвыл тот. — Заткнись! — скрежетал зубами брат. Скорая приехала быстро, Татьяна в шоке и недоумении открывала ворота, чтобы та въехала. — Сын… Да что произошло? — шептала она, гладя руки и плечи сына, который спешил за носилками. — Потом, мам, все потом. МЫ в 15 едем. Привези ей вещи, пожалуйста. — Все сделаю, Ильясик, все. Ильяс вскочил в скорую, засовывая телефон в нагрудный карман. Татьяна вопросительно глянула на Тима и взяла его за ухо. За старшими закрылись двери скорой, и она тронулась.
