Antepli

      Хаттуч тяжело вздохнула. Ей было трудно решиться набрать номер старого знакомого, которого много лет считала любовью всей своей жизни. Женщина не хотела расставаться с ним на такой ноте, поссорившись из-за того, что ее старшая племянница сбежала от свадьбы с его внуком.       Она, признаться честно, до сих пор испытывала светлые чувства по отношению к уже пожилому главе семейства Корханов и тосковала по несбывшейся любви. Нажимая на цифры на экране телефона, госпожа Шанлы-старшая размышляла над тем, какие слова сказать Халису, чтобы он выслушал, не бросил трубку, а поговорил и постарался простить. Хаттуч поднесла телефон к уху и дождалась гудков.       — Особняк семьи Корхан, Латиф у телефона, — отозвался домоправитель и по совместительству лучший друг хозяина дома.       — Доброго дня, Латиф-бей! — поприветствовала его женщина.       — Доброго дня, госпожа Хаттуч, — без особого энтузиазма поприветствовал ее Латиф.       — Я позвонила, чтобы принести свои извинения за то, что случилось. Понимаю, это непросто. Но не мог бы ты, пожалуйста, позвать к телефону Халиса-агу, — каждое слово Хаттуч буквально заставила себя сказать.       — Халис-ага слышать не хочет даже вашу фамилию. Как вы думаете, что он может сделать, если я скажу ему, что вы позвонили?       — Латиф, во имя старой дружбы наших семей, — умоляла госпожа Шанлы-старшая. — Только извинюсь, и больше ничего не буду говорить. Дворецкий замялся, но быстро взял себя в руки.       — Хорошо, — сдался мужчина. — Подождите немного. Я подготовлю господина к разговору.       Хаттуч ждала, пока Латиф сообщит Халису о её звонке, и, глядела в окно, выходящее на террасу. Она видела, как племянник ходит из стороны в сторону во дворе, пытаясь успокоиться.       Господин Корхан все-таки подошел к телефону после недолгих уговоров Латифа.       — Приветствую, Хаттуч, — голос пожилого мужчины звучал с плохо скрываемым негодованием.       — Приветствую, Халис, — произнесла приветствие женщина.       — Зачем ты позвонила? — спросил Халис-ага. Его интересовало, что еще нужно было этой семье от него после предательского поступка несостоявшейся невестки семьи Корхан.       — Халис, — Хаттуч нечасто плакала, но чувство вины перед его семьей заставило её пустить слезы.       — Я лично очень извиняюсь перед тобой и твоей семьей за то, что моя племянница сделала.       — Что нам дадут ваши извинения? Отмоют пятно позора, которое покрыло нашу фамилию перед всем светом? Скажи мне, Хаттуч, — задавал вопросы господин Корхан-старший. — Почему вы сразу не сказали, что твоя племянница не хочет замуж за моего внука?       — Халис, я не знала этого! Суна никогда ни слова не говорила, что не хочет. Когда от вас поступило предложение, она и виду не подала, что не согласна, — уверяла его Хаттуч. — А тут взяла и устроила и вам, и нам большой сюрприз.       — Слава Аллаху, что он уберег мою семью от родства с вами, — гневно выплеснул мужчина. — Слава Аллаху, что мы нашли более подходящую и прекрасную невесту для Фуата. Ваша Суна и близко не стояла к ней по безупречности и образованности.       — Поздравляю тебя, — госпожа Шанлы-старшая спрятала разочарование в голосе, но мысленно терзалась этим чувством. — Пусть в семейной жизни им сопутствует удача. Прошу прощения еще раз, Халис-ага. Извиняюсь и за то, что побеспокоила вас. Всего хорошего!       — Прощай, Хаттуч, — попрощался с ней мужчина и сбросил вызов. Хаттуч еще долго переваривала сказанное Халисом.       Эсме выдавила из тюбика остатки мази и нанесла их на шею дочери, которая сидела на кровати.       Сейран ойкнула. Было больно, но душа страдала сильнее. Ей не хотелось выходить за незнакомого человека, но отца теперь нельзя было переубедить.       Одна мысль, что в первую брачную ночь придется выполнить супружеский долг, приводила девушку в ужас, и вызывала мурашки по коже. Кто знает, может, будущий муж будет поднимать руку или издеваться больше, чем она способна вытерпеть? Сейран была готова даже остаться в доме отца до конца своей жизни и терпеть побои, лишь бы не идти под венец.       Мать прервала поток ее мыслей, надавив на проявившееся синее пятно почти возле сонной артерии от пальцев рук Казыма.       — Мама, — девушка закрыла глаза, позволив слезам скатиться по щекам.       — Это невыносимо! Я не смогу! Я не хочу выходить замуж! Как я могу оставить тебя?       Женщина ничего не ответила ей, лишь погладила по голове и продолжила обрабатывать следы от побоев на теле дочери.       Младшая Шанлы взяла мать за руку, заставив присесть рядом. С отчаянием глядя на нее, девушка обняла родительницу и заплакала.       — Такова наша судьба, дочка, терпеть, — Эсме гладила дочь по волосам. — Иного выхода нет.       Девушка опустила голову на плечо матери и содрогнулась от рыдания.       После разговора с Халисом остался негативный осадок, но Хаттуч быстро прогнала эти чувства мыслями о поиске жениха для младшей племянницы.       Она быстро нашла номер свахи в своем телефоне и нажала на звонок. Женщине повезло, и, Захиде достаточно быстро ответила.       — Здравствуй, Захиде! Легкой работы! — поприветствовала её Хаттуч.       — Доброго дня, госпожа Хаттуч! Благодарю, — в ответ поздоровалась Захиде.       — Я звоню к тебе с просьбой, — госпожа Шанлы-старшая замялась. — Нужен жених для младшей племянницы.       — Госпожа Хаттуч, — деликатно начала сваха. — Вы же понимаете, что в свете последних событий никто не захочет брать невесту из вашей семьи. Увы, боюсь, что для Сейран не найдется подходящих женихов.       Хаттуч огорченно вздохнула. Казым еще не успел отойти от злости, и женщина боялась, что произойдет непоправимое, если он узнает, что для Сейран нет кандидатов в женихи. Она решила попробовать убедить Захиде, что для младшей племянницы подойдёт любой, даже разведенный или старик лишь бы был хоть один кандидат.       — Захиде, — с трудом выдавила пожилая женщина. — Если мы снизим требования по статусу и возрасту, найдется ли в таком случае?       — Госпожа Шанлы, ко мне пришли клиенты, не могу сейчас говорить. Я зайду завтра. Всего доброго! — неожиданно попрощалась сваха, прервав звонок.       Хаттуч понадеялась, что она сдержит слово и сообщит о результатах завтра. О её визите женщине предстояло предупредить племянника.       Сейран еле отошла от смс-сообщения возлюбленного. Как он может обвинять её в измене? Кто внушил ему такие мысли и с чего вдруг он сделал такие выводы? Девушка не понимала, что делать – из дома невозможно выйти – выход теперь охранялся, а одной она могла быть только в комнате – везде её сопровождала либо тётушка Хаттуч, либо мама. Поговорить по телефону тоже было нельзя – она и так с трудом уговорила мать выдать телефон на пять минуточек позвонить «подруге», а на самом деле сестре и свой лимит она почти исчерпала. Оставалось времени только ответить на смс небольшим сообщением.       «Юсуф, ты не понимаешь, что говоришь? Я, по-твоему, способна на измену? Разве я не смогла убедить тебя при тех мимолетных встречах в своих чувствах? Так почему ты обвиняешь меня в таком ужасном поступке? Жду объяснений сообщением. Позвонить не смогу. Увидеться не сможем, потому что отец нанял охрану».       Девушка быстрым движением набрала сообщение и, услышав, как к ней комнату направляется кто-то, нажала на «отправить» и закрыла приложение.       В дверях показалась Эсме. Она сделала жест руками, что настала пора забирать телефон, иначе отец обнаружит, что телефона нет на месте и, тогда снова будет бить, но уже и её саму за то, что помогла.       Сейран с неохотой отдала гаджет матери, чувствуя как по жилам закипает кровь от злости и обиды на Юсуфа. Как он смеет сомневаться в её чувствах? Как? Неужели ему кто-то наговорил про неё гадости?       Её вдруг осенило. Конечно! А не из-за тех ли это слухов про встречи с парнем, за которые она сегодня получила наказание от отца? Однозначно, это был верный ответ на её вопрос, но предстояло получить его каким-то образом от самого Юсуфа.       — Сейран, идем, — позвала дочь Эсме. — Тетя Хаттуч просила накрыть на стол пораньше.       Девушка попыталась прийти в себя, похлопав по щекам и пошла в сторону выхода.       Захиде внимательно слушала требования сидящей напротив женщины. По внешнему виду и одежде последней было ясно, что она не из простой семьи, а весьма богатой и с высоким положением в обществе.       — Невеста должна быть невинна. Это главное правило. Для младшего внука Халиса Корхана нужна самая лучшая девушка и желательно из известной семьи Антепа равной нам по положению, — говорила женщина. — Я случайно услышала конец вашего разговора, прошу прощения, вы упоминали фамилию Шанлы? Они наши старые знакомые. Их старшая дочь должна была стать невесткой нашей семьи, но, к сожалению, сложились обстоятельства, что этого не случилось. Насколько я знаю, у них есть еще одна дочь. Просватана ли она, может вы в курсе?       — Я правильно понимаю, госпожа Ифакат, вы хотите невесту из семьи Шанлы? Но как же ваши требования о невинности? — недоумевала Захиде, подразумевая прошедшиеся по всему городу слухи о младшей дочери семьи Шанлы. — О девушке ходят грязные слухи, не знаю насколько это правда, но её тетушка сегодня обратилась ко мне с просьбой найти любого жениха. Видимо, что неспроста.       — Это легко проверить при медицинском осмотре, — улыбнулась старшая невестка Корханов. — Если подтвердится, что она девственница, мы заключим брак, если нет… Что ж, придется отказаться. Это наше условие, если они на него согласятся, конечно.       — Хорошо, госпожа Корхан, я сообщу им о вашем предложении, — Ифакат встала с кресла и направилась к выходу. — Всего хорошего!       — До встречи, — попрощалась женщина.       Захиде взяла телефон в руки и в последних вызовах быстро отыскала номер Хаттуч.