Antepli

      Сейран ворочалась полночи, в попытках заснуть. Сообщение Юсуфа не давало покоя, а отвечать ему не хотелось. Еще свежа была обида на возлюбленного. Бывшего возлюбленного. Как-то чувства к нему у девушки после его обвинений поугасли и общаться с ним у нее напрочь было отбито желание.       "Прости, Сейран. Я вспылил, но и ты пойми – все так говорят, и не поверить в это было невозможно. Как бы ты поступила на моем месте?" – снова она перечитала его сообщение и приняла решение удалить.       В ответ она набрала несколько слов.       "Я бы никогда не усомнилась, если бы поговорила с тобой. А ты и слова мне не дал сказать – заблокировал. Так знай – и я тебя блокирую, но не только в телефоне, но и в жизни. Я выхожу замуж"       Девушка отправила смс и переместила контакт бывшего теперь возлюбленного в черный список.       Она повернула голову в другую сторону, поправляя попутно подушку, и закрыла глаза.       Сон наконец-то пришел. Правда не совсем тот, которого она могла ожидать.       Сейран не могла понять, когда успела переодеться в свадебное платье матери, затянутое красной лентой вокруг талии. Приподняв легонько подол платья, она осмотрела туфли и удивилась их дивности и красоте – таких девушка еще не видела. От созерцания собственной обуви ее отвлек голос матери, зовущий на церемонию заключения брака.       Ей пришлось послушать маму – портить людям праздничное настроение не хотелось, если бы она отказалась выйти – отец приволок бы ее туда силой.       Покидая свою комнату, Сейран прощалась со своей девичьей незамужней жизнью. Уже спускаясь по лестнице, она бросала взгляды на высокопоставленных гостей из Антепа, собравшихся в их дворе на ее бракосочетание с потомком Корханов.       "Они станут свидетелями моего замужества, — подумала девушка. — Я уже не смогу ни убежать, как сестра, ни отрицать, что брак заключен"       Среди гостей она увидела Юсуфа. Благодаря тому, что он смотрел на нее, у нее хватило сил взять себя в руки и с гордым видом пройти за стол и присесть рядом с будущим супругом. Хотелось доказать, что обида, нанесенная его голословными обвинениями достаточно сильна, чтобы навсегда вычеркнуть бывшего возлюбленного из своей жизни.       Пока Имам читал Коран, Сейран избавлялась от мыслей о Юсуфе, ее жених, лица которого она никак не могла разглядеть, взял ее за руку, показывая, что отныне их жизнь связана неразрывно. Дальше последовала очередь клятв. Знакомый голос прозвучал со стороны ее суженого, который обретал четкость и Сейран узнала в нем голос нахала из лавки сладостей, дерзнувшего пригласить ее на свидание шантажом.       Она смотрела на парня, который самодовольно ухмыльнулся, закончив свою брачную клятву.       "Нет! Только не это! — мысленно говорила она, мотая головой. — Неужели это происходит со мной?"       Казым, с особым удовольствием наблюдавший за заключением брака своей младшей дочери и наследника семьи Корхан, усмотрел в реакции Сейран ужас и поторопился подойти к ней, чтобы напомнить о том, чтобы она не тянула время и поскорее дала свою клятву. Однако невеста вовремя заметила, что отец направляется в ее сторону и поторопилась произнести слова клятвы. Она обменялась кольцом с женихом, и он одел ей на безымянный палец левой руки ее обручальное кольцо.       Глядя на бывшего возлюбленного, на глазах которого она поставила подпись в свидетельстве о браке, тем самым закрепляя за собой окончательно статус новоиспеченной жены и невестки, Сейран Корхан гордо вскинула голову и держала осанку, всем видом показывая ему, кого он только что потерял навсегда.       Юсуф, впрочем, не сделал ни шагу со своего места с самого начала и будто совсем не собирался ничего делать.       Чего только она бы не сделала, лишь бы больше не видеть обидчика.       Уже после заключения брака и церемонии никяха, молодожены отправились в свадебном кортеже в отель, где их встретила толпа журналистов, желающих получить фото младшего внука Халиса Корхана и его супруги.       Этот парень вел себя перед камерой уверенно и ни капельки не смущался в отличии от самой Сейран. Он брал ее за талию и приобнимал, а в конце съемки даже приложился к ее губам поцелуем, показывая прессе, что женился по любви, но девушке было неприятны его прикосновения и поцелуи, а показать этого было нельзя при людях.       Когда супруг взял Сейран за руку и повел ее в номер для новобрачных. Ее вдруг одолела паника, и она попыталась вырвать свою руку из мертвой хватки парня, но безуспешно.       — Поздно, жизнь моя, брак заключен, и мы с тобой должны провести последний, послесвадебный обряд, — говорил ей молодой муж. — Нас ждет прекрасная брачная ночь.       Его слова только усугубляли и усиливали страх, и сердце девушки бешено колотилось, что она не слышала больше ничего кроме как собственное сердцебиение.       Лифт открылся, и молодожены последовали дальше к своему номеру.       Сейран шла, точнее ее за собой силой волок законный супруг, самой идти - ноги не поднимались сделать ни шага, отчаянно сопротивляясь воле этого человека.       Дальше произошло то, чего она больше всего боялась – парень буквально толкнул ее в двери номера и замахнулся рукой в ее сторону, но девушка успела увернуться.       Сейран проснулась в холодном поту от привидевшегося кошмара.       "Нет, Сейран, это всего лишь сон, — успокаивала она себя. — Всего лишь сон! Этого не будет в жизни!"       Она метнула сонный взгляд в окно и обнаружила, что уже рассвет, а значит, необходимо было вставать и начать работать по дому.       Умывшись и переодевшись в рабочее платье, девушка заплетала тонкую косичку поверх распущенных волос и задумалась о том, что приснилось ей этой ночью.       Почему ее мужем во сне оказался невыносимый наглец и шантажист, Сейран не могла понять. Она ведь и мысли подобной не допускала, что женихом может стать именно этот парень, имени которого она не знает.       "Наверное, ты просто устала к концу дня, поэтому и увидела то, что увидела во сне, — девушке помогло снизить тревогу такое направление ее потока сознания. — Не может быть такого, чтобы твоим женихом был самодовольный павлин, покупатель сладостей мастера Ваккаса!"       Завязал на кончик косички ленточку, Сейран поправила платье и вышла из комнаты.       Тем временем в одном из отелей Антепа...       Гюльгюн смотрела на свое отражение в зеркале и удивлялась, как она прожила так много лет с Орханом, человеком, который изменял ей 24/7 духовно и физически со старшей невесткой. Только на их совместных детях держится этот брак. Так думала женщина, кистью запудривая следы от пролитых ночью слез. В очередной раз ее муж не ночевал на их супружеской постели и она, давно потерявшая надежду, что когда-нибудь эти измены закончатся, решилась на отчаянный шаг – после свадьбы младшего сына подать на развод.       Пусть она и любила этого мужчину, отца своих детей, но терпеть, как бьют ее сердце и гордость каждый день в этой семье, сил у нее не осталось.       Благо, что не так давно ей поступило предложение работы помощником архитектора в небезызвестной строительной компании. Госпожа Корхан тщательно скрывала эту информацию от всей семьи и мужа, прекрасно зная, какова будет их реакция и какие слова придется за нее выслушивать.       Скрип двери оповестил Гюльгюн о возвращении блудного мужа, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.       Бросив взгляд на Орхана, полный разочарования, женщина поднялась с пуфика и прошла мимо него.       Сын Халиса успел задержаться жену за руку.       — Гюльгюн...       Женщина поморщилась и вырвала руку из его, показывая свое презрение к изменщику.       — Орхан, после свадьбы Ферита, дай мне развод, — хладнокровно произнесла госпожа Корхан.       — Что? Какой развод? Ты о чем, Гюльгюн? — поразился он.       — Я хочу развестись. Я устала от такой судьбы – быть терпеливой женой и матерью. Если для сыновей – я согласна, то для тебя это делать труднее, — выговорила Гюльгюн.       — У тебя кто-то появился? — задал неожиданный вопрос Орхан.       Ну конечно! Он ждет возможности обвинить в адюльтере и в том, что она будет являться причиной расторжения их брака. Этого она всегда боялась, но сейчас госпожу Корхан ничто не могло остановить.       — Знаешь, Орхан, я всегда боялась, что ты скажешь эти слова, — устало сказала она. — Но нет, у меня нет никого, кроме тебя. Я даже не помыслила за все годы, чтобы изменить тебе.       Мужчина виновато потупил взгляд в сторону. Он понимал, что, сколько веревочке ни виться конец-таки настанет, а глупые обвинения в отношении любимой женщины не помогут ничем. Орхан любил ее своей, особенной любовью, а с годами он устал единообразия в их отношениях и нашел утешение в объятиях вдовы старшего брата. Но все же Ифакат не давала ему то, что могла дать Гюльгюн – понимания в вопросах воспитания детей, законной супружеской ласки и любви. Жена устраивала его в постели, но все же не была столь умелой любовницей, как жена брата. Да и не нужно ему уже было это умение Ифакат. Она осталась со временем лишь привычкой, зависимостью, от которой непросто избавиться, а избавиться необходимо, чтобы не потерять любимую.       Орхан приблизился к жене и обнял ее за плечи сзади. Гюльгюн вымученно улыбнулась и похлопала его по руке.       — Ты привыкнешь, Орхан, — даже сейчас она не могла думать о себе. — Нам нужно это сделать. Больше наш брак с третьим лишним не может продолжаться.       — Пожалуйста, любимая, только не сейчас, — он умолял жену не говорить о расставании. — Как я без тебя буду жить? В этом доме только ты и Фуат с Феритом для меня утешение. А Ифакат... Она - это некая ответственность за то, что случилось в прошлом, за смерть моего брата. Это моя вина, что я принял на себя. Прости меня.       Гюльгюн взглянула на него и ее сердце сжалось. Нет, она не сможет даже руку поднять, чтобы поставить подпись в заявлении о расторжении брака.       — Прошу тебя, не начинай, — вслух она сказала совсем не то, что было в голове.       Мужчина поцеловал ее в щечку и, от этого Гюльгюн не смогла устоять. Развернув ее к себе лицом, Орхан с тоской впился страстным поцелуем в губы женщины. Супруги до наступления полудня оставались в объятиях друг друга и дарили ту любовь, которую не могли дать прежде.       Сейран начищала пол гостиной комнаты до блеска, как в ее с Суной детстве строго наказывала мыть тетушка Хаттуч, наблюдая за работой племянниц.       В голове по-прежнему вертелись мысли о сне, в котором проходила ее свадьба. Кажется, даже сны теперь не могли ее спасти от мыслей о применяемом отцом методе воспитания и о том, что ее, вероятно, ожидает в предстоящей замужней жизни.       Хаттуч несколько минут смотрела на племянницу, как та стирает руки в мозоли, и покачала головой – Корханы явно будут не в восторге, узнав, какой работой занимается девушка, приобретшая статус их будущей невестки.       — Сейран! Брось эту работу! Отец нанял служащих для мытья полов. Не тебе этим заниматься в день сватовства – только портить руки, — цыкнула на нее пожилая женщина. — Лучше сходи, подыши свежим воздухом и заодно забери пахлаву от мастера Ваккаса.       — Хорошо, тетя Хаттуч, — девушка и не стала возражать ничего против.       Бросив тряпку в ведро, Сейран отправилась в свою комнату переодеваться, оставив Хаттуч наедине со своими мыслями.       Женщина с грустью глядела в след младшей внучатой племяннице, вспоминая, как когда-то и к ней должны были прийти сваты со стороны Халиса, но по неизвестной причине не пришли. Она как сейчас помнила разочарование от той новости, когда узнала, что вместо того, чтобы прийти и просить ее руки, он пошел и женился на другой. Глава семейства Корханов много лет подряд до самой смерти своей жены при родах предлагал ей роль второй женщины в его жизни, любовницы, приживалки. На что Хаттуч дала категорический отказ. Лучше для нее было быть вечно одной, чем вступить на темную, порочную дорогу, запятнав репутацию добропорядочной дочери именитой антепской семьи.       Со временем многое забылось. Пожилые люди мало, но по приятельски общались перепиской, то звонками, а сейчас их общение почти сошло на нет из-за побега Суны.       Хаттуч тяжело вздохнула и развернулась к выходу.       Ферит с трудом открыл глаза. Вчерашнее веселье давало о себе знать - голова болела, а желания подниматься с кровати не было – но родители предупредили, что необходимо посетить парикмахерскую сделать стрижку и сходить в торговый центр купить презентабельный костюм к походу в дом Шанлы для сватовства.       Парень застегивал пуговицы на рубашке и думал о том, кто такая его будущая жена, как она выглядит, как мыслит.       "Если красотка, можно и подкатить. Главное, чтобы умнее меня не оказалась, — подумал он. — Так легче будет завлечь ее в свои сети и посадить в клетку – рожать и воспитывать детей, потом и слова сказать не сможет против моих похождений"       Он мысли о том, что девушка может быть некрасивой или даже не симпатичной не мог допустить. Такова была его уверенность в себе, что ему самое лучшее и дорогое, а все потому что прежде так и было.       В холле отеля его встретил Абидин с чашкой кофе в руках.       — Доброе утро, принц, — улыбаясь, поприветствовал подопечного мужчина.       — Доброе утро, — садясь в кресло рядом, в ответ поприветствовал Ферит.       — Как ты?       — Ощущение будто умираю, — поморщился младший Корхан.       — Ну да, ты вчера немного перебрал. И звал невестку...       — Невестку? — Ферит удивился – он и в глаза не видел эту девушку, а уж звать во сне?..        — Антепскую фисташку, — уточнил Абидин.       — Оу, — парень понял, что друг ошибся – это была вовсе не будущая невестка Корханов, а девушка из магазина сладостей. Он бросил взгляд на часы и вспомнил, что она должна была подойти за своим заказом к мастеру Ваккасу в лавку.       Ферит подорвался за ключами от машины, но Абидин опередил.       — Ферит?       — Аби, мне нужно по одному делу, — щенячьим взглядом посмотрел на него парень. — Пожалуйста, всего часик.       Мужчина задумался – ему надо было выполнить свою работу по охране этого неугомонного парня от бед, но с другой стороны, этот парнишка часто шел к нему навстречу и о многих вещах, о нем взаимно умалчивал перед отцом. Так он понял, что младший внук Корханов неплохой человек, но слишком любит тусоваться с девчонками и алкоголем.       — Хорошо, Ферит, но только часик, — с неохотой согласился Абидин.       Ферит подхватил ключ от авто и поторопился скрыться из отеля.       Ифакат вздохнула. Халис Ага не торопился брать трубку, а поделиться новостью было нужно.       Только спустя минут пять глава семейства Корханов отозвался на звонок.       — Доброе утро, господин, — поздоровалась старшая невестка.       — Доброе ли, Ифакат. Снова какое-то дело? — пожилой мужчина был настроен негативно, потому что ожидать чего-то хорошего в последнее время не приходилось.       — Хорошие новости, Халис Ага, — успокоила его Ифакат. — Младшая дочь Казыма Аги невинна и сегодня мы все вместе пойдем просить ее руки.       — Но в этот раз пройдет ли все гладко и безупречно? — сомневаясь, спросил Халис.       — Об этом не беспокойтесь, господин Шанлы позаботился, чтобы если невеста захочет сбежать - не сможет, потому что у ворот круглосуточно дежурит охрана, — ответила она. — Одна дорога для нее - прямиком в замужнюю жизнь, иначе никак.       — Хорошо, Ифакат, ты хорошо поработала, — похвалил ее старик. — Теперь дай мне знать, как пройдет помолвка. До связи!       — Дам знать, до связи, — попрощалась со свекром Ифакат. Отложив телефон в сумку, она вышла из своего номера отеля, но остановилась возле другого номера, услышав разговор на повышенных тонах. Голоса были Орхана и Гюльгюн. Ей стало интересно, о чем говорят супруги, и она краем уха послушала, о чем они разговаривали.       Несколько минут она слушала и была разочарована в любовнике. Оказывается, она давно его не устраивала как женщина и была всего лишь дурной привычкой, от которой трудно избавиться.       Поморщившись от обиды, Ифакат отошла от двери и вскоре и вовсе вышла на улицу подышать воздухом.       Сейран, казалось, никто не способен был испортить настроение сегодняшним утром, но девушка, навязавшаяся ей в качестве телохранителя, это смогла сделать.       "Последствия из-за побега сестры – недоверие ко мне, — с грустью думала она. — Но ничего, ради нее я и не такое могу вытерпеть!"       Оглядываясь временами назад, она сделала вывод, что хорошо, что с Юсуфом она порвала, и встречаться с ним не придется, иначе эта "надзирательница" донесла бы отцу об этом.       Возле лавки сладостей девушка увидела, что тот вчерашний наглец стоит в толпе детей и раздает пахлаву. Похоже, ту самую пахлаву, которую она вчера заказывала мастеру Ваккасу на праздник.       — Ты? Опять? — Сейран была настроена недружелюбно. — И ты сошел с ума? Это моя пахлава с грецкими орехами и фисташками! Я заказывала ее на сегодня, а ты дурак! Забрал!       Ферит раздал последние кусочки угощения и подошел к ней.       — Я привлекаю твое внимание, ты же иначе его на меня и вовсе не обратишь, — он решил включить режим обольстителя, но с девушкой этот номер не сработал. К ним подоспел мастер Ваккас и поинтересовался в чем проблема.       — Да вот, девушка думает, что вся пахлава с грецкими орехами и фисташками - ее. Просто госпожа зациклилась на мне, — Сейран была крайне возмущена поведением этого нахала – а уж тем более его наглой ложью.       — Сейран, твоя пахлава в лавке. Я никому ее не отдавал, — успокоил девушку старый мастер.       Младшая Шанлы ошеломленно глядела на него и мысленно ругала себя за то, что поддалась на провокацию со стороны незнакомца.       "Ах, Сейран, ах! Он специально провоцирует тебя, а ты глупая ведешься на них, — подумала она. — Ну, ничего, хулиган ты уличный, я тебя еще проучу!"       Ваккас зашел в лавку, оставив молодых людей стоять на улице.       Сейран перевела взгляд на парня.       — Еще раз я встречу тебя на пути – пожалеешь, — грозно произнесла девушка. Ферит однозначно был очарован этой неприступной крепостью, бросив взгляд на уходящую девушку.       "Посмотрим, что ты сделаешь, если это действительно произойдет, — мысленно дерзнул бросить ей вызов младший Корхан. — Сегодняшнее свидание сорвалось, но ничего впереди еще много времени"       Халис виноватым тоном проговорил слова извинения. Он чувствовал себя не очень хорошо перед Хаттуч – их телефонный разговор длился уже около четырех минут, а заставить себя извиниться он все-таки решился спустя пару минут после начала разговора.       Хаттуч его извинения приняла, правда с неохотой. Простить пройденные младшей племянницей было непросто, но пожилая женщина пересилила себя и ответила ему положительно.       — С одним условием, Халис Ага, — женщина поставила условие. — Исполни одно желание моей племянницы после их свадьбы. Она очень сильно хочет учиться в университете.       — Хаттуч, я обещаю исполнить желание будущей жены моего младшего внука, — старик замялся, будто не хотел, чтобы это желание было исполнено.       Госпожа Шанлы-старшая расслышала в его голосе неуверенность.       — Что такое? Для тебя нелегко исполнить желание молодой девушки? — упрекнула его Хаттуч. — Ты хочешь, чтобы она сидела взаперти в клетке и воспитывала правнуков?       Женщина попала в точку. Халис мечтал о правнуках, да поскорее – старший внук до недавних пор не торопился жениться, а о младшем и говорить было нечего.       — Что ты хочешь, Хаттуч? Чтобы я честно признался, что может быть, устрою свою невестку в университет между одной из беременностей моими правнуками? — спросил он.       — Именно, — ответила она.       — Хорошо, Хаттуч. Я клянусь, что твоя племянница поступит в университет до наступления своей первой беременности, — Хаттуч была довольна достигнутым результатом.       — Спасибо, Халис, — поблагодарила его госпожа Шанлы. — Как твои дела?       — Замечательно, — ответил Халис Ага. — Как твои?       — Отлично, — отозвалась она.       Разговор исчерпал себя и они, попрощавшись, отключили звонок.       Сейран сжала губы, терпя силу нажима мочалкой. Ее натирали эфирными маслами и мылом, заставляя ее изнеженную кожу, которой никогда не касался даже маленький лучик солнечного света, покраснеть.       Ее волосы тщательно вымывали с шампунью, оставляя лишь приятный запах миндаля.       От всего этого девушке было не по себе – всю жизнь они с сестрой были на уровне прислуги и отец очень и очень редко позволял себе проявить подобную заботу о них.       Но стоило привыкать к роскоши и тому, чтобы быть в центре внимания – ведь предстояло жить в богатой и светской семье. Сейран закрыла глаза и постаралась насладиться водными процедурами.       В комнате ее облачили в новенькое платье цвета морской волны и собрали волосы в высокую прическу, украсив прядью слева направо "а-ля челка". Макияж ей нанесли максимально легкий нюдовый – лишь выгодно подчеркнули ее и без того красивые серо-зеленые глаза, а губы подкрасили так, что нельзя было определить точно это помада или натуральный цвет. Да и многого не нужно было в ее юном возрасте.       Уже после преображения в девушку на выданье, Сейран отправилась готовить кофе для будущего мужа и его семьи.       Помешивая варящийся в турке напиток, девушка думала о сестре.       "Как она там? Сегодня не писала, ни звонила, — глядя на кофе, она размышляла. — Наверняка с сестрой мужа ждет его приезда с нетерпением, а пока занимается работой по дому"       Она погрузилась в воспоминания. Вспомнила, как ссорилась со старшей сестрой, как дразнила ее, когда та влюбилась в Мехмета, вспомнила, как прикрывала их свидания, и, в конце концов, как помогла им бежать вместе.       Жаль было, что ей так никто не способен помочь сбежать из-под венца, который был не по душе и не по сердцу.       Закончив с готовкой кофе, девушка расставила чашки с напитком и стаканы с водой на поднос и ждала приглашения от матери из гостиной.       Вскоре этот момент настал. Как только Эсме показалась в дверях кухни, Сейран подняла поднос и последовала за мамой.       В гостиной комнате старшие члены семей бурно обсуждали совместное будущее молодых после свадьбы, пока Ферит ожидал появления "драгоценной невесты" в скучающем настроении. Он, то и дело, бросая взгляды на двери, надеялся, что хоть что-то может разбавить эту скуку.       Сейран стояла у входа, не решаясь войти в помещение. Она смотрела на мать, собираясь выйти к сватам и жениху.       — Давай, дочка, — постаралась ободрить дочь Эсме.       Выдохнув, младшая дочь Казыма Шанлы сделала шаг через порог гостиной. Столкнувшись взглядом с будущим мужем, девушка пришла в шок – она узнала в нем того самого парня, который буквально преследовал ее эти два дня то в лавке сладостей, то теперь в доме ее собственных родителей, но Эсме, сопровождающая ее, похлопав легонько по плечу, заставила невесту очнуться и дальше нести кофе для жениха и его родителей.       Последним она отдала кофе самому Фериту, сквозь зубы, пришептывая особые пожелания "счастья и удачи".       Отложив поднос на тумбочку, она ждала вердикта старших.       А Ферит довольно попивая свой кофе, отметив про себя о солоноватом вкусе горячего напитка, что эта девушка, похоже, влюбилась в него, абсолютно ничего не ведая о старых добрых турецких традициях – подаче невестой будущему мужу соленого кофе.       А главное, он был доволен, что невестой оказалась именно Сейран.       Отставив чашку в сторону, Орхан Корхан произнес главную ожидаемую на данный момент фразу.       — С милостью Всевышнего и Пророка просим руки Вашей дочери Сейран нашему сыну Фериту, — у кого отлегло от сердца, а Сейран все же легче от этого не стало. Она готовила себя к предложению руки и сердца два дня, но сейчас словно забыла обо всем и занервничала.       — Отдаем, — на счастливое лицо отца девушка смотрела с недоумением – как можно радоваться, когда твоей дочери плохо на душе? Но ответ был прост – для господина Шанлы были важны денежные средства на его счету и поэтому он не смог бы и слова сказать против.       Ферит по очереди целовал руки старших, пока Сейран в окаменении стояла и наблюдала за происходящим.       Хаттуч подошла к племяннице и сердито напомнила ей о необходимости просить благословения у Казыма, Орхана, Гюльгюн и Ифакат.       Младшая дочь Казыма последовала ее совету и примеру Ферита.       Гюльгюн улыбалась этой девушке. Застенчивость и послушность будущей невестки поразила женщину в самое сердце, и она решила, что будет поддерживать ее даже вопреки интересам сына, во что бы то ни стало.       Она подтолкнула девушку ближе к сыну, и они начали проведение церемонии помолвки.       На подносе к ним Эсме преподнесла кольца, связанные красной ленточкой.       Ферит склонился к уху своей нареченной и прошептал тихо, что она едва расслышала.       — Я снова тут – попробуй заставить меня пожалеть, — проговорил он и снова повернул голову к матери невесты.       Сейран ошарашенно озиралась по сторонам. Это он что все знал с самого начала, что она – его невеста, а ей и словом не обмолвился.       — Обменяйтесь кольцами, — подсказала им Гюльгюн. Ее сын взял кольцо с подноса и взяв девушку за правую руку аккуратно одел на безымянный палец.       Дочь Казыма постаралась сделать это с минимальной деликатностью, да так что ее будущие родственники и не смогли подозревать, что она пощипывала своего жениха с нижней стороны ладони – он едва терпел боль, чтобы не выдать ее, но снова принял этот жест за знак симпатии со стороны невесты. Красная лента была разрезана, подарив им обоим официальный статус жениха и невесты.