Сон в унисон, или грёзы?

По итогу, проболел я три недели. Как я умудрился тогда уснуть на руках Коновалова, я так и не понял, но уснул. Когда проснулся, его уже не было. Заходил Данил, Сашка и Мирослав, посидели немного и ушли. Через пару дней, зашел Алёшка, принёс свои тетради, по пройденому материалу. Самое непонятное, объяснил, хотя непонятно мне было лишь от того, что мозг совершенно не хотел ничего воспринимать. Под конец своего прибывания, Лёха сообщил, что Костя тоже заболел. "Идиот, нефиг было на руках держать," — злорадно подумал я. Когда зашел в класс, то остановился в дверном проёме, не зная что теперь делать. Коновалов уже походу поправился и теперь сидел за моей партой. — Ты чего стоишь на пороге, — слышу я за своей спиной. Оборачиваюсь. За моей спиной стоит Алина Львова, красотка, по которой почти у всей школы бегут слюнки, но только не у меня. Она очень красивая, но слюнки у меня бегут по другому человеку. — Ну чего уставился, иди на своё место или дай пройти другим. — добавила она. "Красива она конечно, но иногда язва." — подумал я и нахмурившись всё же пошел к своему месту. Кладу на парту свой рюкзак и смотря с высока на Коновалова, спрашиваю: — Что ты тут забыл? - Костя взглянул на меня и усмехнувшись ответил: — Сижу. Ослеп что ли от счастья? — Какое к чёрту счастье? Это моё место! — Твоё место рядом, а это было свободное. — И что? Даже если оно свободное, ты то что… — А я что? Сам же просил быть с тобою рядом, вот я и пересел, — перебил он меня. Я удивлённо уставился на него. — Когда это я просил о таком? Совсем что ли сдурел? — Когда я тебя на своих руках держал, — абсолютно серьёзно ответил он. — Э-э-эм, — протянул я, усевшись на своё место, с грохотом, из-за шока. "Этого не может быть. Не мог я такого говорить. Ну не мог же? Божечки, а если это правда? Чего же я ещё успел наговорить в бреду?" От отчаяния я даже пару раз стукнулся головой об парту. — Тём, ты чего? — слышу я над собою. Поднимаю голову и вижу перед собой Даню. — Дань, вот скажи, я идиот? — спрашиваю уныло я, поскольку уже понял, что если то, что говорит Коновалов правда, то он меня точно со свету сживет. — С чего бы? Ты умный, сообразительный, да и учишься на отлично. Так с чего такие выводы? — А я вот всё больше и больше думаю, что я всё-таки идиот. Слушай, — вдруг у меня возникла идея, — а давай поменяемся местами. — С чего это ты захотел поменяться? — слышу я угрожающие нотки рядом с собой. Смотрю на Коновалова. Его тёмные глаза чуть ли не искрятся от злости. — Тём, ты извини, но я сейчас сижу с Львовой. Ты же понимаешь, я… — Понимаю, — сказал я. Ещё бы не понимать. Клёвая девчонка, а он как и Коновалов, не пропускает ни одной юбки. Тяжело вздыхаю, понимая, что теперь начнётся мой персональный ад, не только на переменах, но и на уроках. Чувствую на себе его взгляд, но пытаюсь не обращать внимание, к тому же в кабинет зашел Иван Игнатьевич, учитель истории. — И так, тема сегодняшнего урока, правление Ивана Грозного и последствия его правления для Руси. — сообщает учитель, беря в руки мел. Достаю учебник и тетрадь, и начинаю записывать вслед за педагогом. — Ты всегда такой, примерный? — слышу около своего уха. Вздрагиваю. Прикрываю своё ухо и шепчу: — Не дыши на меня. Коновалов хмыкает и положив свою руку мне на плечо, прошептал: — Расслабься ты, я тебя не съем. — А ты не мешай! — сказал я, сбрасывая его руку со своего плеча. Коновалов нахмурился, сжал мою коленку, под партой, и прорычал сквозь зубы: — Борзеешь пацан. Зубы кулаком пересчитаю. Отдёргиваю его руку, от своей ноги и откинув её, отворачиваюсь к доске. "Буду его игнорировать, и он отвянет от меня" — решил я, понадеявшись на чудо. И надежда моя оправдалась, но не надолго.