Сон в унисон, или грёзы?

Мне удавалось его игнорировать целую неделю, пока не один неприятный случай на физкультуре. — И так, сейчас пятиминутная пробежка, для разогрева, а потом у парней баскетбол, у девушек гимнастика. — сообщил Дмитрий Павлович, педагог физкультуры. Пробежка закончилась, на удивление я понял, что утренние пробежки сделали своё дело, теперь я не плетусь в хвосте с девчонками, а уже в тройке лидеров, уступая лишь Коновалову и Дане. — Вот ты молодец, Мелкий, — похвалил меня Даниил, — я как погляжу, твои тренировки тебе только на пользу, — сказал он, похлопывая меня по плечу. — Наверное, — буркнул я, смотря на недовольного Коновалова. "Ну, да, раньше я от него убежать не мог, а теперь, если и смогу, то не стану, дам отпор." — Так, разбились на команды и играем, — возгласил учитель на весь спортзал. Разбились как обычно, я в одной команде, Коновалов в другой. Началась игра, с азартом и яростным напором Константина. Он не любит проигрывать, но и я тоже, к тому же, мои не очень большие габариты, позволяли мне юрко уходить от противников. Мирослав пасовал мне мяч и моя задача теперь довести до кольца, а там передать его Кольке Ёлкину. Самому высокому парню, из нашего класса, который к тому же состоял в нашей команде. Ловко ухожу от атаки Дани, уворачиваюсь от Сашки Копсина, бегу, пригибаюсь и оборачиваюсь, и тут… Сильный удар в нос, от чего я отлетаю на пару метров, и приземляюсь на спину. Из горла вырывается стон боли и я хватаюсь за нос, ощущая что по моему подбородку бежит кровь. — Никитин, ты там жив? — слышу голос Коновалова. Кошу взгляд и вижу рядом с собой, сидящего на корточках Костю. — Ублюдок, — цежу я сквозь зубы. — Я же не специально, — заметил он. — Криворукий, ублюдок, — поправляю сам себя, и пытаюсь встать. Коновалов положил свою руку мне на плечо, прижимая обратно к полу. — Лежи, тебе вставать нельзя, может быть сотрясение, — говорит он. Гляжу в его тёмные омуты и не могу понять, чего это он такой добренький? В его глазах я не вижу ни злости, ни издёвки, и даже страха нет, лишь сожаление. Он аккуратно протягивает ко мне свою руку и пытается убрать мои пальцы от лица. — Дай взглянуть. — просит он. — Отвали! — возмущаюсь я, но осекаюсь, когда наши пальцы переплетаются. Я удивлённо остолбенел, а Коновалов тем временем пальцами другой руки, касается моего носа. — Больно? — спрашивает он. — А ты как думаешь? — огрызаюсь я, пытаясь убрать его руку от своего лица. Ответить Коновалов мне не успел. — Что тут происходит? Почему не играем? — раздается голос учителя, который неизвестно куда глядел и всё пропустил. Преподаватель присел на корточки около меня. Сам ощупал мой нос, похоже со знанием дела и поцокав языком, заметил: — Не перелом конечно, но мало приятного. Голову задери повыше и пошли в медпункт, кровь надо остановить, а то все полы уже залил. Медленно встаю с пола, пытаясь задрать голову повыше, но при этом кося взгляд вниз, чтоб ненароком не навернуться. Дмитрий Павлович берёт меня под локоть и ведёт вперёд. До медпункта мы добрались без новых приключений. Наша школьная медсестра, Ирина Михайловна, похоже никогда не давала клятву Гиппократа, и даже ничего о ней не слышала. Гребёт так, что здоровый калекой станет. Нос, если он ещё не был опухшим, то после её манипуляций точно опух, и явно уже появились сногсшибательные синяки, которые делали меня очаровательной пандой. Будь неладен Коновалов с его рукожопостью. На расспросы классного руководителя, я отвечал, что это просто нелепое стечение обстоятельство. Ну не повезло мне, ну угодил под локоть Коновалова, с кем не бывает. Мой нос не сломан, а просто ушиб, так что, пускай немного поживёт спокойно… пока.