Сон в унисон, или грёзы?

Костин взгляд приковывал меня к себе, и я не мог пошевелиться, хотя нет, пошевелиться я не мог от того, что этот верзила навалился на меня сверху, и зафиксировав мои руки, у меня над головой, удерживая одной своей. Но даже не это меня удерживает на месте, а то, что я не могу понять, что происходит? — Ты что творишь? — пытаюсь выползти из-под него. В глазах Кости загорелись огоньки, которые ничего хорошего мне не предвещали. — А ты, как я погляжу, непонятливый, — ухмыляется он, а я чувствую как его другая рука скользит по моей ноге, от колена и выше . По моему телу пробежали мурашки. — А ну прекрати, — честно признать, струсил, особенно напрягло то, что я не могу понять, что происходит? Как так получилось, что этот маньяк-извращенец зажимает меня? Помню, сидел, пил, танцевал, голосил под гитару, короче говоря - вспоминал молодость. Я даже прыгал через костёр, в озере искупаться - не пустили, спать уложили, а что дальше? Не помню. Но сейчас я явно в своей палатке, и верзила, что должен был сейчас дрыхнуть рядом -домогается меня. Пока я размышлял, Коновалов и не думал останавливаться, его ладонь уже скользила по внутренней стороне моего бедра. — Ударю! — цежу я сквозь зубы, намереваясь ударить его в пах, хотя, ещё не придумал как сделать это в столь неудобной позе. — Зачем? Ты ведь сам этого хочешь, — огорошил он меня, своим умозаключением. — С чего ты взял?! — попытался отнекаться я. — Думаешь я не вижу твой голодный взгляд, когда ты смотришь на меня, или украдкой подглядываешь? Ну же, признайся, хотя бы себе, что ты хочешь меня. В принципе, можно сделать невинную оскорбленность, но зачем, ведь на утро можно откреститься от случившегося, похмельным беспамятством. — Ну и что с того, если хочу? — с ухмылкой спрашиваю я. Его губы растянулись в довольной улыбке. — Кончай лыбу дав… — только этот паразит не дал мне договорить, а просто наглым, что ни наесть, самым наглым образом закрыл мне рот… ага, своими губами. Горячие, нежные, с привкусом, нет не вина или перегара, а почему-то со вкусом ирисок. Его губы, первые три секунды, касались меня нежно, еле уловимо, а затем жадно, по собственнически, сминая мои в страстном поцелуе. Как же горячо, умопомрачительно и наверное, если бы я сейчас не лежал, то упал бы, как кисейная барышня. Его язык проник мне в рот и я слышу стон… Ну да, мой стон, который оповещает о том, что я скоро стану жертвой своего собственного тела. Открываю глаза, недоумевая, когда я успел их закрыть? И при этом понимаю, что мои движения уже ничего не сковывает. "Хм. Потолок палатки, где-то снаружи слышен шорох и пенье утренних птиц." Поворачиваю голову в ту сторону, где должен был спать Костя. Спит падла, лёжа на животе и при этом чему-то хмурится. — И что это было? — интересуюсь я, непонятно у кого. А этот верзила начинает шарить рукой по спальному мешку, так что я решаю уползти из палатки, так сказать, по добру по здорову, да и похмелье начало давать о себе знать. Так что, если вечером все за одного, то по утрам, каждый за себя. Кто первый найдёт воду или сок, тот и выпьет. Выползаю из палатки и оглядываюсь. Никого! Хотя, вижу рядом с импровизированным столом разнопёрых птиц и пару лисиц, которые увлеченно поедают остатки нашей оставленной еды. "Хм, а где же медведь?" — подумал я, потягиваясь. На еду мне было плевать, а вот пить хотелось, так что, медленно иду в сторону стола. Птицы разлетелись, а лисы отбежали в сторону, хотя и недалеко. Мои поиски сильно не затянулись, я схватив кем-то недопитую банку с квасом, выпил её. Так, спасение утопающего прошло удачно, а теперь нужно внимательно оглядеться, вдруг медведь всё же сидит где-то рядом. Медведя нет. Солнце медленно ползет к зениту, птички поют и день обещает быть прекрасным, но будет ли он таким, или придётся снова напиваться? Время покажет, а пока можно расслабиться и смыть остатки похмелья искупавшись в озере.