Сон в унисон, или грёзы?

От Константина.

Звонок от Данила был для меня вполне ожидаем, сам сболтнул что скоро прилечу в Россию, вот он и названивал мне чуть ли не каждый день, и теперь приглашал сходить в поход, на пару дней. И хотя я лечу в Россию по работе и вроде не до развлечений, но после того как Даня сказал, что попытается уговорить Никитина, я спросил: — А что вы с ним видитесь? — Я тебе больше скажу, мы с ним живём на одной улице. Зная что Даня живёт в весьма престижном районе, можно предположить, что Артём не голодует. — И почему он может не согласиться? Жена не пустит? — спрашиваю, а сам замираю ожидая ответа. — Он не женат, да и девушки вроде нет, Тёмка просто работает на богатенького дяденьку, а тому хочется его видеть — двадцать четыре часа в сутки. — Это намёк? — Никаких намёков. Кость, ведь прошло лет десять, неужели ты всё ещё любишь его? — Вот увижу его, тогда и скажу, — чёрт, а ведь мне действительно хочется увидеть его. В соцсетях его нет, а если он там и есть, то не под своим именем, так что, я на него ничего не нашёл. Прилетев в Россию, сразу же пересел на другой самолет, который доставил меня до Алтая, а там сев в арендованный автомобиль, доехал до лесной стоянки, где обычно останавливаются грибники. Сегодня на стоянке стояли весьма дорогие автомобили и даже мотоцикл, угоняй всё что душу угодно. Покачал головой и отправился к озеру, через лес, по более короткой дороге, которую я нашел ещё в детстве. Я заметил Артёма, когда он плескался с Егором в озере. Плескались они долго и шумно, а когда их позвал Александр, к импровизированному столу, то они вместе начали выходить из воды. По телу Артёма сбегали многочисленные капельки воды, и мне до чёртиков хотелось их все слизнуть своим языком. Ещё до конца не выйдя из озера, он остановился и замерев, уставился на меня. Его беспокойный взгляд шарил по мне, а я стоял как дурак и старался дышать через раз, словно боясь спугнуть. Затем, словно сбросив оцепенение, он вышел на берег. — Привет! — говорю ему я, всё ещё скользя взглядом по его мокрому телу. — Привет! — холодно отвечает он мне. — Тёмка, у нас тут проблемка, — сообщил Даня смотря на меня. — Что случилось? — озадаченно спросил он. — Понимаешь, Костян к нам прибыл сразу с самолёта и он с собой ничего не взял, а ты у нас свободный… — Ты что, сдурел? Заварил кашу, а собраться никому толком не дал! — возмутился Артём. — Ну, да! — соглашается Даня, почесывая свой затылок. — Вот и бери его к себе в палатку, — рявкнул Тёма. Я внимательно смотрю на него. Как прежде он невысок, но хорошо подкачен. И явно имеет внутренней титановый стержень. — А Катя? — удивился Даня. — Вместе, тройничком. — снова рявкнул Тёма, начиная вытирать полотенцем голову и лицо. — Э-э, — протянул Даня, смотря на меня. Пожимаю плечами и делаю пару шагов в сторону Артёма и спрашиваю: — Ты что, боишься меня? — С чего это? — удивленно спросил он, убирая полотенце от лица. — Слишком активно сопротивляешься, — решаю его поддразнить. — Нихрена я не сопротивляюсь, — рявкнул он, — хочешь спать в моей палатке, спи. Будь вообще как дома, только некоторые должны понять, что поход, это не клуб, к нему готовиться надо прежде чем переться куда-то сломя голову, — сказав это, он бросил полотенце на бревно и зашагал к импровизированному столу. — Я как погляжу, характер у него не изменился, — заметил я, провожая Артёма взглядом. — И кстати, плохая из тебя сваха. Артём как был гомофобом, так и остался им. — Для начала с чего ты решил что он гомофоб, а для конца — надо было звонить ему, когда я тебе говорил. — С чего решил, с чего решил? Чувствую я! — ответил я, направляясь к компании. Я весь вечер неотрывно следил за Артёмом, пил он изрядно, но и закусывать не забывал. Поговорить с ним, почти не реально, то он пил, то пел, да ещё и танцевал, благо не на столе. Вот когда в танце его начала лапать Ирина, нафиг Мирослав её только притащил с собой, я подошел к ним и заявил, что теперь моя очередь. Ну, а что? Всё можно списать на алкоголь? На мгновение зависаю, ведь мы оба мужики, но кто-то вести в танце должен? Кладу обе свои руки на его талию и придвигаю его ближе к себе, веду в танце и придвигаюсь к нему ещё ближе, так что, наши тела соприкасаются, я даже через футболку чувствую жар его тела, но мне этого мало. И тут я делаю то, что и сам от себя не ожидал. Медленно опускаю свою правую руку и накрываю его упругие, накаченные полушария. "Боже, как же мне хочется сейчас его опрокинуть и оттрахать" — от возбуждения аж темнеет в глазах. — Ты чего творишь? — слышу его возмущенное шипение, — И не смотри на меня, как удав на кролика, — добавил он и отвернулся в сторону. — А как я должен на тебя смотреть? — спрашиваю я пригнувшись к его уху, а сам вдыхаю его аромат, такой же, как и раньше, сводящий меня с ума, а главное уже давно — родной. — Вообще на смотри и завязывай этот цирк, — рычит он и убирает мою руку от своих ягодиц, после чего разворачивается и идёт к столу, чтобы дальше бухать. Не знаю как так получилось, но через пару часов я потерял его из вида. Вроде здесь был, а отвернулся на пару минут, а его уже нет. Поспрашивал у ребят, они и указали в какую сторону он уплёлся, в сторону, где должен быть сортир для мальчиков, то есть кустики для мальчиков. Постоял, подумал, стоит ли идти? Но всё же решил что стоит пойти, а вдруг он заблудится. Нашел я его не сразу, но всё же увидел сидящим на собранном хворосте. — Ты что тут делаешь? — спрашиваю я, не понимая чего он тут завис. — Наслаждаюсь жизнью, — отвечает он. — Гадишь, что ли? — удивленно спросил я, но всё же убеждаюсь что его шорты на месте. — Сам ты гадишь, а я землянику ем, — сообщил он и повернулся ко мне. Немного попялившись на меня снизу, он заявил, — Сядь, а то я себе сейчас шею сломаю. Я смотрел на него свысока, решая куда сесть, но ничего подходящего не найдя, говорю: — Подвинься. Артём подвинулся и потянулся к низкому кустику, сорвать ягоду. — Что ты видишь в этой темноте? — спрашиваю я, придвигаясь к нему так, что касаюсь его тела своим. — А у меня зрение кошачье. — улыбается он и облизывает губы. Сглатываю внезапно возникший комок в горле и вздохнув, слежу за каждым его движением. — Знаешь, я давно не ел землянику, — говоря я смотрю, как он кладет себе в рот ещё одну ягоду. Артём вздрагивает, отворачивается и начинает собирать ягоды себе в ладонь, когда же ладонь была наполнена ягодами, он протянул свою руку ко мне. — Это тебе. Сказать что я удивился, то это не так, я растерялся. Растерялся от того что Артём не стебёт, а абсолютно доверчиво протягивает мне руку занятую ягодами. Через мгновение мне в мозг закралась неуверенность., а вдруг действительно стебёт. Но всё же решился довериться своей интуиции. — Спасибо! — сказал я, от чего в голосе появилась хрипотца, но тем не менее на моих губах появилась улыбка. Артём таращился на меня, его взгляд скользил по моему лицу, а особенно по моим губам. Я беру пару ягод с его ладони и отправляю себе в рот. Съев ягоды, смотрю в его глаза, не понимая о чём он думает. — Что? — спрашиваю я. — Ты первый раз улыбаешься, — заметил он и тут же отвернулся от меня. Придвигаюсь к нему ещё ближе, хотя куда ещё ближе и шепчу ему на ухо. — Артём, посмотри на меня. — Зачем? Чтобы ты посмеялся над мной? — проворчал он. — Смеяться не буду, просто посмотри, — серьёзно говорю я. Он поворачивается ко мне, а я хочу схватить его в охапку и поцеловать. Артём поднимается, взяв одну мою руку, меня словно прошибает током, насыпает в ладонь землянику и говорит: — Ешь, а потом охапку палок тащи к лагерю. Я ухмыляюсь. — И не лыбься, я развлекуху придумал. — Какую? — удивился я. — Увидишь, тебе понравиться, — заверил он и отправился в сторону лагеря. Закидываю все ягоды в рот и поднявшись хватаю хворост. Надо бы поспешить, а то у меня зрение не кошачье, могу заблудиться. Вернувшись в лагерь, скидываю хворост в костёр, как велел Артём, Тёма накидал ещё сухих веток и радостно улыбнулся, когда костёр разгорелся, Артём начал прыгать через него. По началу я просто завис от шока, но видя как он веселиться, присоединился. Весь вечер и полночи мы веселились, словно дети. Тёмку под конец потянуло на приключения и он решил покупаться в озере… нагишом. Девицы радостно подбадривали его, Ирина так вообще, полезла помогать. — Убери её! — недовольно сказал я Мирославу. Мир оттащил её, что-то говоря, я же успел перехватить руку Тёмы, которая уже начала стягивать шорты с плавками, наполовину оголив ягодицы. — Артём, тебе пора, — говорю я. — Куда? — удивился он. — В палатку. Спать тебе пора и смотреть цветные сны. — Цветные? Цветные я люблю, — улыбаясь сказал он. У палатки Артём на корточках полез во внутрь, а я смотря на его аппетитные, полуобнаженные полушария понимаю, что он мой и только мой. Никому не отдам его, и больше не выпущу из своих рук.