Другая кровь

Часам к одиннадцати ночь съела все вокруг, кроме слабых уличных фонарей. Мы с братом стояли на крыльце тихо перебрасываясь незначительными фразами, ожидая госпожей. -Ты чувствуешь его? - меня беспокоил факт, что Сера слишком уверен в своих Силах. -Я чувствую любой свет, ты же знаешь, - брат дернул бровью, криво ухмыляясь. -Далеко идти? -Да. Я прикинул, сколько смогут пройти маленькие девочки, учитывая, что сейчас время для их сна. По моим подсчетам получалось совсем мало. Скорее всего придется нести их на руках. Беззвучно выдохнув, я запрокинул голову. Надо мной рассыпались малюсенькие звездочки, которых тут и там заслоняли плоские серые облака. -Ты помнишь, в каком году мы бросили курить? Я перевел удивленный взгляд на брата, рассматривая его профиль. Серафим смотрел куда-то глубоко в лес, несмотря на кромешную тьму, его зрачки сузились в крохотные точки, словно лазеры прожигающие мрак. -В том, когда на наших сигаретах можно было заработать, - в голове вспыхнули тяжелые времена. -Да.. - брат потянул гласную, шумно выдыхая, - А почему потом не начали снова? Его обдымили что ли? Я пожал плечами, не сводя глаз с белоснежных волос брата. Почему он вдруг решил поднять эту тему? Нам бы сейчас подумать над тем, что делать, когда припремся на главный шабаш ведьм. Вряд ли они будут рады нашему визиту. Хотя и вряд ли то, что они про нас не знают.. За спиной скрипнула дверь, пропуская на улицу немного домашнего тепла и рыжего света. Мы одновременно обернулись, приветствуя госпожей поклонами. Девочки переоделись в высокие берцы, черные болоньевые брюки, в стиль водонепроницаемые ветровки и тонкие шапки, из под которых вились густые волосы. Сейчас их друг от друга не отличить. Даже я не сразу понял, кто из них моя Екатерина. -Мы готовы! - Лиза сделала оборот подруг себя, собирая пару комплиментов от Серы. -Вы выбрали очень удачную одежду для нашего мини-похода, - Серафим заулыбался, кивая на кривляния Елизаветы. -Какой план действий? - Екатерина сложила руки на груди, переводя взгляд с меня на Серу и обратно. -Ни о чем не беспокойтесь, - брат хитро улыбнулся девочкам, вставая в пол оборота, - следуйте за мной. Серафим резко повернулся лицом к лесу, напряженно сводя брови. Он пытался дотянуться, схватить свет костра, но почему так долго? Похоже, что дорога правда будет неблизкой.. Его тонкий нос чуть потянулся вперед, а глаза зажмурились. Брат сделал скачок за целью, словно рысь прыгнула на добычу. Его тело начало вытягиваться и утончаться, бликуя белым светом. Процесс занял меньше секунды, но я видел этот фокус много раз, поэтому хорошо понимал разницу между «тогда» и «сейчас». Брат постарел. У него с трудом получилось вытянуться в тонкую белую нить, ведущую от двери дома, куда-то вглубь черных деревьев. -Вау! - девочки одновременно охнули, во все глаза рассматривая яркую полосу перед их носом. -Что это такое? -Это Серафим. Я аккуратно провел ладонью по свету, ощущая сильное натяжение. Когда брат выполняет этот элемент, становясь тонкой гибкой леской, мне хочется поддеть его пальцем и дернуть, чтобы посмотреть, как белая нить вибрирует, словно гитарная струна. Но я так никогда не делал. -Мы можем отправляться. Всегда держитесь рядом друг с другом, если пожелаете, можете ухватиться за свет Серафима ладонями. -Ему не будет больно? - Лиза поднесла к нити ладошку, не решаясь дотронуться. -Главное не дергайте и не рвите, тогда не будет, - я сошел со ступенек, наблюдая, как девочки нежно кладут руки на белую леску. Первые полчаса ходьбы прошли легко. Госпожи разговаривали между собой, обсуждая, как на самом деле выглядит шабаш ведьм. Елизавета шла очень уверено по сырой и холодной почве, звонко шлепая грубыми ботинками. В то время, как Екатерина опасливо ставила ноги, всю дорогу смотря, какая под ней земля. Девочки привыкли к тонкому свету Серафима, придерживаясь за него лишь кончиками пальцев. Наш способ передвижения отлично подходит, когда нужно добраться до какого-либо места пешком и быстро. Но минус «волшебного клубка» в том, что Сера просто растягивается от точки А, в точку Б, совершенно не разбирая дороги и препятствий. Несколько раз приходилось перебираться через небольшие овраги, перенося девочек над головой, чтобы они не лезли в воду, воняющей тиной и навозом. В другой раз, Лиза, увлеченная разговором, не заметила, что нить проходит через дерево, впечаталась в ствол со всего хода. Катя очень часто застревала в вяжущей земле, с трудом вытаскивая всосавшиеся почвой берцы. Еще через пол часа разговоры совсем стихли, оставляя только несчастные охи - ахи об ухудшающейся погоде и похолодании. Когда девочки совсем замолчали, я пытался развеселить их парочкой старых анекдотов из прошлого, но, кажется, современные поколение не смеется даже над шутками про Штирлица.. Я быстро бросил это занятие, переключая внимание на Серафима. Брат отлично держался, ни разу не сменил яркость или плотность, не было даже дрожи по нити света. Это заставляет меня думать, что мы оба еще что-то можем. Ночью в лесу очень шумно, столько живых звуков и запахов.. Я отследил по хлопкам перелет какой-то небольшой стайки птиц, справа кто-то маленький и юркий при нашем приближении быстро шмыгнул в ближайшие кусты. Из глубин доносился то ли рык, то ли скрежет когтей не особо дружелюбно настроенного зверя. Девочки не слышали ничего из этого, потому что их дыхание перебивало абсолютно все звуки чащи. Госпожи устали, но виду старались не подавать. Екатерина постепенно начинала отставать, то и дело посильнее сжимая единственный источник света в кромешной тьме. Я слышал пару раз, как Елизавета набирала воздуха, чтобы окликнуть меня, но не решалась, продолжала молча идти за моей спиной. Еще минут через двадцать земля наконец-то перестала быть похожей на манную кашу из листьев и грязи. Идти стало немного легче. Я обернулся, осматривая малышек, девочки уже даже не скрывали усталости, зевали и терли глаза влажными кулачками. Сколько еще идти? Предложить им свою помощь и поднять на руки? Вряд ли девочки это оценят, особенно Екатерина. Скорее она расценит это как оскорбление и обращение с ней, как с маленькой.. Не хочу в очередной раз попадать под горячую руку. -Ой! Катя споткнулась, падая на колено. Девочка быстро собралась, отряхивая штаны. Госпожа спрятала взгляд где-то в складках одежды, чтобы я не понял больно ей или нет, чтобы не открывал рот с предложением передохнуть. От быстрого потока мыслей, в груди что-то кольнуло. Грустное и счастливое одновременно. Неужели, я начал понимать Екатерину, чувствовать ее настроение? -Себастьян, - наконец-то Лиза не выдержала, - почему Сера молчит? -Он не может разговаривать в этом состоянии. -Почему? Действительно. Растяжка света достаточно болезненная процедура, помимо того, что Серафиму, чтобы растянуть Силу на такое приличное расстояние понадобилось бы очень плотно поесть энергии. Чего я, кстати, не заметил. Держать форму четкой белой линией тоже дается с большим трудом, потому что свет постоянно рассеивается. Разумеется в такой мрачной ночи, ему гораздо легче держать свет, но это не значит, что.. -Себа? - Елизавета чуть ускорила шаг, чтобы поравняться со мной. -Прошу прощения, задумался. Спросим его, как появится шанс? -Хорошо, - девочка еще раз потерла глаза, возвращаясь поближе к своему демону. Наконец-то я слышу это! Треск костра и звук шагов по земле. Госпожи тоже распознали шум и значительно приободрились. Мы слегка ускорились, цепляясь глазами за красный блеск, танцующий среди деревьев. Через пару минут мы вышли к большой поляне, в центре которой ураганом красных, рыжих и желтых языков, плясал громадный кострище. Его пламя жарило так сильно, что я начал потеть, находясь на самой окраине пустыря. Вокруг сновали черные высокие тени. Ведьмы и колдуны подбрасывали в огонь палки, ветки, листву, вскидывая руки к небу, жадно глотая сухой раскаленный воздух, словно ингаляцию. Я легко коснулся света Серафима, сжимая нить подушечками пальцев. Брат дернулся, бледнея и густея рядом со мной. Когда Сера смог стянуться в тело, я слышал, его отяжелевшее дыхание. -Ты как? - я чуть подался к нему, шепча прямо в ухо. Брат лишь улыбнулся, играя бровями, якобы, все в полном порядке. Я вернулся глазами к ведьмакам. Они собирались в группы, о чем-то весело разговаривая, обнимались, обмениваясь подарками.. Это выглядело просто, как посиделка одноклассников в лесу. Без пива. И с огромным костром, размером с небольшой деревенский дом. Но в целом ничего, даже близко напоминающее сказочный шабаш, я не заметил. Только стоило этой мысли улечься в моей голове, как я услышал бой в барабаны. Громкий набат заставил всех присутствовавших разойтись в разные стороны от костра, молча поправляя браслеты и кольца на руках. Несколько ведьм подошли к нам совсем близко, скользя по нам блестящими глазами. Колдуньи не сказали нам и слова, просто повернулись спиной, замыкая круг, который выстроился по периметру поляны. Набат сменился мелкой дробью, затрещал по лесу глухими быстрыми толчками, вскоре замолкая. Ведьмы замерли вместе с нами в полной тишине. Я не слышал треск костра или крыльев птиц, не было даже звука ветра. Словно мир замер на это мгновение, пока ведьмы и ведьмаки закрыли глаза, собираясь с силами. Я бросил взгляд на госпожей, ожидая увидеть замученных дорогой девочек, но с удивлением отметил заинтересованный блеск в их глазках. Малышки пристально наблюдали за происходящим, крепко сцепившись руками. Несмотря на все происходящее вокруг меня, я уперся глазами в их миниатюрные переплетенные друг с другом пальчики, навсегда отпечатывая эту картинку на стенках мозга. Я бы хотел, чтобы госпожи всегда держались за руки, поддерживая друг друга.. По лесу резким звоном пролетел звук хлопка. Я поднял взгляд на поляну, отмечая, что ведьмы медленно поднимают руки, открывая рты. Из сотни голов полился одинаковый звук. Это было похоже на церковное песнопение, но намного тише и радостнее. На лицах ведьм играли ухмылки, и брови поднимались вверх от наслаждения звуком своих же голосов. Вдруг круг начал свое движение. Колдуны двинулись против часовой стрелки, легко переставляя босые ноги по холодной земле. Они словно плыли по воде, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Песня становилась громче. Я заметил, как ведьмы начали развязывать веревочки на платьях, расстегивать пуговицы рубашек и брюк, постепенно стягивая с себя всю верхнюю одежду. Круговорот ускорялся, одежда полетела в разные стороны, ведьмы топтали ткань, вскидывая руки к черному небу, они швыряли кофты и юбки в темноту леса, улыбаясь и не прекращая петь. Рядом со мной упала тонкая розовая блузка, тут же пропитываясь сыростью и грязью земли. Я вернул глаза к шабашу, ощутив легкое головокружение. Ведьмы синхронно двигали руками, начиная совершать обороты вокруг себя. На танцующих остались лишь нижнее белье, кольца, браслеты и ожерелья. Драгоценности сверкали в свете костра, разлетаясь искрами во все стороны. Меня слепила эта игра, манила внутрь, разжигая желание словить ладонью хоть один цветной отблеск. Колдуны сближались, ускоряя ход своего странного дикого танца. Я видел, как они, прыгая, отталкивались от земли грязными ногами, начали цепляться друг за друга покрасневшими от холода руками. Фигура изменялась. Их пальцы сцепились над головами, теряя понятие расстояния. Ведьмы хватали друг друга за плечи, оставляя грязные следы на бледной коже, с каждым шагом становясь все ближе к костру. Мне казалось, что следующий новый круг эти люди будут танцевать уже в огне, но этого не происходило. Ведьмы начали меняться местами, обжигая локти и колени, поглаживая лица друг друга, оборачиваясь и закручиваясь, словно волчки. Они пели. Они пели так громко, что у меня начало закладывать уши. Я уже не мог разобрать звуков, ощущая только непомерное давление на барабанные перепонки. Колдуны улыбались, и кажется, что все эти красивые молодые лица повернуты ко мне, что они рассматривают меня. Ищут своими яркими страшными глазами мой взгляд. Каждый из них пытается дотянуться своими длинными нежными руками до моего тела. Я боюсь этого. Я не хочу, чтобы они меня трогали. Посмотрите на меня еще. Пожалуйста, возьмите меня за руку. Позовите меня с собой в этот бешеный круговорот тел. Я врос в землю. Ведьмы вскинули руки, прикладывая их к голове, и огонь подхватил это движение, отбрасывая на деревья силуэты скачущих оленей. Танец продолжался. Я уже не мог разобрать в какую сторону движутся все эти люди и что они делают. Во рту пересохло, и глаза щипало, будто я уже очень давно не моргал, безотрывно наблюдая, как колдуны разводят руки в стороны, хлопая ими по своим голым бокам. Я практически ощущал, как на их телах наливаются синяки от каждого удара ладонями. А огонь продолжал глотать и выплевывать эти движения, кидая в лес темные тени летающих тут и там диких птиц. Голова идет кругом. Я зажмурился, стараясь дышать через рот. В горле жгло, внутри кусался пепел от кострища. Закашлять не получалось. Пришлось прикусить кончик языка, собрав последнюю влагу тела, чтобы сглотнуть эти пару капель. Ведьмы смотрели на меня, прожигая глазами, оставляли следы на моем теле грязными от сажи руками. Я чувствовал, как они тянут меня в костер, принося в жертву каким-то своим богам. Я открыл глаза, зачарованно наблюдая, как толпа прогнулась в спине, барабанила подушечками пальцев где-то в районе легких. Они продолжали петь, не умолкая ни на мгновение. Так громко. Слишком ярко. Меня начинает тошнить. Я ощущал, как ком поднимается в горло, застревая на гландах. Колени чуть затряслись, когда ведьмы согнулись к земле, цепляя руками ветки, жухлые листья и грязь. Огонь игрался с их тенями, извращая, уродуя, превращая в зверей, насекомых, рыб.. монстров. Хочу уйти. Мне страшно. Ведьмы повернулись спиной к костру, продолжая двигаться против часовой стрелки, они выбрасывали ноги, держась друг за друга, словно приколоченные. Когда это закончится? Мне плохо. Я не могу понять, то ли это мир вокруг меня пошел ходуном, то ли это я начал качаться в такт жарких движений кучи тел. Помню, как в первый и последний раз в жизни мы с братом выпили водку. Нам было лет по семнадцать. В горло лилась серебристая жидкость. Так легко. Так хорошо. Мы на пару опустошили бутылки три-четыре. Может быть и больше. Я ничего не помню, кроме ощущений. Сначала таких ярких и приятно тягучих, а потом мерзких, кружащих, бьющих по телу и голове. Этот металлический прут вокруг шеи и мозг, словно мишень, которую прострелили тысячу раз. Тогда я просто хотел, чтобы это прекратилось. Меня рвало, выворачивая душу. Слезы лились ядовитым дождем. И долгое ноющее чувство громкого, стремящегося по кругу мира. После того раза я больше никогда не пил. Но сейчас. Это чувство. Мерзко ударилось об меня дежавю. Меня кружит в танце то ли с дьяволом, то ли с богом. И я просто молю о том, чтобы все замерло. Кого молить сейчас? Ведьмы. Я хватался глазами за их, казалось, одинаковые лица, пытаясь найти якорь. Хоть какую-нибудь точку, чтобы не сойти с ума. Ничего нет. Только голые тела, пляшущие в моем, умирающем от боли, мозге. Что это? Кто это? Я врезался взглядом в единственные глаза, которые делали больнее всех, которые сжигали сетчатку, добираясь до краешков моего мирка. Глаза давно знакомые. Гретта! Ее лицо, окутал холодный туман, придерживая растрепанную прическу. Тонкие острые скулы, почти разрезали лицо пополам, отделяя маленький подбородок и пухлые губы от широкого бледного лба с рыжими тонкими бровями.. и этими.. глазами.. Цвет сейчас был почти желтым, блестящим в свете огня. Они смотрела на меня, сдавливая в маленькую крошку своей ненормальной силищей. Бешеная энергия молнией прострелила меня насквозь, заставляя и дальше смотреть в эти добрые и ужасно опасные глаза. Женщине сейчас сколько? Больше сорока? Она выглядит лет на семнадцать, размахивая тоненькими руками, играючи катая длинные пальчики по воздуху. Худощавая фигура, облепленная со всех сторон чужими телами, легко гнулась во все стороны. Когда Гретта делала вдох, я видел, как ее бледная тонкая кожа натягивается, вырисовывая каждую косточку грудной клетки. Она вскидывала маленькие ножки, поддевая грязными стопами труху и пепел. Я следил за тем, как она поворачивалась, сгибалась, выставляя на показ миниатюрные позвонки. Гретта, которую я помню, была именно такой. Рыжей, щуплой, наглой, озлобленной. Хорошо, что она здесь, спасибо, что я нашел тебя. Мне так больно смотреть в твои глаза, но они единственная опора в хаосе, взорвавшемся вокруг меня. Я чувствовал себя умирающем в агонии еще какое-то время, может быть полчаса, а может быть три ночи пролетело, и я не заметил, тупо пялясь в желтые глаза колдуньи. Но это закончилось. В какой-то момент Гретта моргнула, и я почувствовал, что когтистая рука отпустила меня, и я смог вздохнуть полной грудью, с удовольствием отмечая, что жара в воздухе нет, что пепел уже давно стерся о босые ноги ведьм, что костер уже догорал, из последних сил пытаясь нарисовать что-то на сырой черной земле. Воздух был осенним, прохладным. Легкий ветерок обнял мое лицо, играясь с волосами. Я почувствовал, как замерзаю в мокрой от пота одежде. Госпожа! Меня, как по голове ударили страшные мысли, которые я даже сформулировать не успел, пока поворачивался к девочкам всем телом, падая перед ними на колено. -Госпожа, Вы как? - голос затрещал, теряя звуки. -Все хорошо, - Екатерина смотрела на меня сверху вниз, удивленно оглядывая мое перепуганное лицо. -Как же это было круто! - Елизавета сверкала глазами, смотрела мне за спину. Я повернул голову в сторону брата. Серафим выглядел еще хуже, чем я. Глаза сухие, красные, взгляд потерянный и совершенно пустой. Его пальцы рук забились в конвульсиях, когда Сера попытался поднять ладонь к лицу. Конечно, ему тяжелее, брат до шабаша потратил столько Сил, чтобы нас к нему довести.. Поднимаясь на ноги, я чувствовал, как мои колени подгибаются, не находя сил держать отяжелевшее тело. Я положил ладонь на плечо Серафима, пытаясь поймать его безумный взгляд. Брат бегал потемневшими глазами по моему лицу, словно резко ослепший человек, который пытается разглядеть хоть что-то. -Серафим, - я зашептал, пытаясь вернуть брата в сознание. Он зажмурился, задерживая дыхание. Я следил за тем, как тяжело сводятся его белые брови, выдавая испуг. Но через пару секунд Сера открыл глаза. Серые. Холодные. Чистые. Мы одновременно кивнули друг другу, перенося все внимание на маленьких госпожей, которые и не заметили заминки. Девочки с приоткрытыми ртами следили за тем, как ведьмы натягивали на себя разбросанную повсюду одежду. Шумно выдохнув, я аккуратно перевел взгляд на колдунов, стараясь избегать их глаз. Я искал Гретту. Вельмисовой нигде не было.