Каркнул ворон: "Никогда"

— Кхм-кхм, — из размышлений Уэнсдей вырывает настойчивое покашливание Энид. — Будем красить витражи? — невинно спрашивает она, и отсутствие комментариев с ее стороны настораживает. Если подумать — Энид вообще мало что говорила насчет Тайлера с момента его появления в школе. Что это? Солидарность? Понимание? Нежелание конфликта? Основываясь на истории их отношений, вероятнее второе: конфликты ее соседка хоть и не любит, но если ее что-то волнует, то выскажется непременно; а солидарность и злость на Галпина у нее выветрились наверняка куда быстрее, чем у самой Уэнсдей — слишком уж Энид романтичная натура. — Каждый свое, — уточняет Уэнсдей и засучивает рукава, подходя к ящику и выбирая черную и белую краски. Энид пожимает плечами и идет к своему шкафу, чтобы переодеться во что-то более комфортное и потрепанное — Уэнсдей остается лишь закатить глаза в ответ на тягу подруги к красивым вещам. — Представляешь, — тут же переключившись, начинает тараторить она, сбрасывая с себя одежду, — видела сейчас, как Ксавье о чем-то пререкался с Бьянкой! Это так волнительно: они же хоть и не были в ссоре, но не слишком-то общались после прошлогоднего бала. Как думаешь, они еще могут сойтись? — голос подруги полон энтузиазма, но Уэнсдей совершенно его не разделяет. Учитывая недавние откровения Бьянки и причину их расставания (зачем она вообще об этом помнит?), маловероятно, что у них выйдет что-то стоящее. Тем не менее, хоть Ксавье в этом году остудил свой пыл и, казалось бы, общается с ней только по каким-то приятельским пустякам, Уэнсдей скорее предпочла бы, чтобы у того появилась девушка, чем нет. — Сомневаюсь, но было бы неплохо. — Уэнсдей не спеша начинает наносить черные мазки на стекло, слыша, что Энид наконец закончила копаться с одеждой и роется в ящике с краской. Та говорит еще что-то, но Уэнсдей уже не слышит: ей непонятно, зачем приходил Тайлер, выбравший тактику отстраненности — все его поведение, его слова отцу говорят о том, что он будет соблюдать дистанцию со всеми и особенно с ней. Она хмурится собственной реакции, мысленно добавляя «пусть даже ему хочется обратного». Сейчас им определенно двигал хайд. Это поведение, этот взгляд, этот тон — она знает, помнит их слишком хорошо. Но он знал, что она здесь, он пришел к ней с какой-то целью — поиздеваться? Задеть? Что было бы, не вернись в комнату Энид? Уэнсдей не нравится направление этих мыслей. Или, точнее, своя реакция на них. Главный вопрос: насколько сильно на него влияет хайд? Это хайд пришел поиздеваться или хайд вынуждает Тайлера идти на поводу у чувств? Ей не по себе это признавать, но она была бы полной дурой, если бы продолжала полностью игнорировать чувственный аспект — как делала это в прошлом году — а потому приходится признать, что симпатия с ее его стороны определенно осталась. Это возвращает ее к видению… Они целовались. Она была настолько ошарашена увиденным, что не обратила внимание на окружение — кажется, они были где-то в замке. Но она… она не должна была этого видеть. Она — ворон, ей доступны только негативные предсказания, так что же такого должно произойти, если они поцелуются, и как это выяснить, не спровоцировав увиденное стать явью? И Уимс… Почему он хотел убить ее? Что она вообще забыла с ним в лесу? Почему не обратилась в кого-нибудь? Почему опять ей, Уэнсдей, нужно останавливать его? Она ловит себя на этой мысли и делает неаккуратный мазок по стеклу: эту часть придется стереть и перекрасить. Ей не хочется вступать с ним в противостояние, — понимает Уэнсдей. Но это неприемлемо: она должна быть готова, хочет того или нет. Особенно если не хочет. — Все нормально? — спрашивает Энид, бодро разрисовывая свою половину витража. — Ты слишком напряженная. Ну, даже с учетом твоего обычного состояния, — она опускает руку и внимательно рассматривает подругу. Уэнсдей опускает руку с кистью и несколько секунд молчит, глядя в одну точку. — У меня было видение, — неохотно признает она, зная, что разумнее будет довериться. Сбоку слышится аханье, — Тайлер… хайд — собирался убить Уимс. Я собиралась выстрелить в него. В комнате повисает напряженная тишина, и Уэнсдей понимает, что та на нее давит: она слишком привыкла к их рутине и вечному щебетанию Энид, поэтому отсутствие ее реакции отчетливо сигнализирует о том, что что-то не так. — Хочешь рассказать Уимс? — наконец спрашивает та, но ее тон непривычен, полон непонятных ей эмоций, как будто бы Энид… сомневается в этом решении. Это странно. Ей же нравится Уимс? — Не знаю, — Уэнсдей качает головой. — Хочу сама во всем разобраться. Ты думаешь, не стоит? Энид закусывает губу и наклоняется к банке, чтобы промокнуть кисть. — В прошлом году я бы не сомневалась, — тихо говорит она. — Но если честно, вернувшаяся Уимс вызывает у меня странные чувства… — подруга словно не уверена в собственных словах. — Она вроде все та же, и я правда за нее волнуюсь, но в то же время что-то внутри будто кричит о том, что что-то изменилось. Может, волчья натура просто реагирует так на воскресших мертвецов? — очередное сомнение в голосе. Уэнсдей считает эту версию возможной, но не единственной. Ей самой воскрешение Уимс абсолютно не нравится: откуда им вообще знать, что она тогда действительно умерла? Могли ли они с Гейтс быть заодно? Нет, вряд ли. Иначе Уэнсдей уже бы точно была мертва. — Возможно, — коротко отвечает она. — Не верится, что я говорю это, — Энид заглядывает ей в глаза, и Уэнсдей боковым зрением отмечает, как с ее кисти прямо на пол капает ярко-розовая краска, — но что мы вообще знаем о ее возвращении? Мистический ворон, никаких объяснений, в школе как-то необычно тихо и мы взяли на обучение хайда — боже, да она же сама приняла его сюда! — глаза девушки расширяются от осознания, будто это действительно важный кусок пазла, и Уэнсдей хмурится, пытаясь сложить его воедино вслед за подругой. Версия, что Уимс хочет что-то от хайда, кажется возможной, но маловероятной — для умной женщины, которую уже убили один раз, это слишком глупая ставка. — …и он очевидно в тебя влюблен. Уэнсдей моргает и фокусирует взгляд на подруге. Ей хочется шлепнуть кистью по ее лицу. Как разговор вообще перешел в это русло? — Я молчала почти два месяца, — невозмутимо продолжает Энид, откладывая кисть в сторону (это плохой знак), — поэтому дай мне высказаться! Я прекрасно вижу, что ты постоянно о чем-то думаешь и обращаешь на окружение еще меньше внимания, чем обычно. А еще я несколько раз чувствовала его запах на тебе, — Уэнсдей хочет возразить, но подруга не дает ей такой возможности, — и я знаю, что вы не встречаетесь, но ты очевидно до сих пор им одержима и вы так или иначе сталкиваетесь с ним! Уэнсдей не понимает, как на это реагировать. — Школа не такая уж большая, — сухо говорит она, скрестив руки на груди. Звучит нелепо, но может, сработает? Энид закатывает глаза: — Очень убедительно, но не забывай, я чувствую, как ты на него реагируешь, — Уэнсдей сердито щурится и мысленно проклинает обострившиеся способности подруги. — И поверь, я уж точно не его фанатка, но я не могу смотреть, как твоя привычная отстраненность становится дерганностью. Отлично. Как много времени должно пройти, чтобы это заметил ее сталкер и решил воспользоваться ситуацией? — Особенно в сравнении с тем, каким мечтательным твой взгляд был в прошлом году… — игриво добавляет Энид и на всякий случай — как предусмотрительно — делает несколько шагов назад, поднимая кисть и возвращаясь к покраске стекла. И хорошо — по крайней мере, она не видит, как розовеют скулы Уэнсдей. — Ты надумываешь, — сквозь сжатые зубы выдавливает она. — Как скажешь, — просто пожимает плечами Энид. — Тебя не смущает, что в твоей комнате только что был монстр, который мог убить тебя в прошлом году? — Уэнсдей злится от бессилия, но решает сменить тактику, надеясь, что подруга сдастся. — Он приходил не ко мне, — Энид поднимает на нее слишком проницательный взгляд, и Уэнсдей видит, та явно сдерживает улыбку. — Я вполне могу постоять за себя. И если уж на то пошло… — серьезность в розовых тонах воспринимается как нечто абсурдное, но отчего-то желание язвить пропадает. — Если кому и под силу обуздать монстра, то точно тебе. Просто… — голос подруги становится на тон ниже, и она определенно собирается сказать что-то из ряда вон. — Просто будь готова выстрелить в него, как бы это странно ни звучало. Но ты ведь и так готова, верно? Вот он: самый главный минус сближения с кем-либо. Окружающие стали слишком хорошо ее знать и давить на те качества, которые подпитывают ее амбиции — самолюбие, всесилие, эго. Энид вдруг переключается в свой обычный режим и начинает мечтательно распинаться про романтику, безнадежных влюбленных и, кажется, Ромео и Джульетту, но Уэнсдей уже не слушает. Она смотрит на свое мутное отражение в витраже и думает о том, что она делает ту же ошибку, что и в прошлый раз: отмахивается от чувств, хоть и создает видимость того, что это не так. Ей пора перестать бежать и резко развернуться — чтобы поставить точку и спокойно жить дальше. Спокойно — в ее собственном понимании, конечно. Без стоящих расследований будет попросту скучно.

***

Тайлеру не дают покоя слова отца. Он был удивлен степенью его открытости, когда решился задать давно мучивший его вопрос. Его мать мертва. Скончалась в лечебнице, окончательно сойдя с ума. Отец любил ее больше всего на свете, но собственноручно привёз ее туда, когда понял, что она представляет опасность для Тайлера. Поэтому ему было так тяжело общаться с сыном эти годы. Поэтому он до последнего не хотел верить, что виновник всех смертей — его плоть и кровь. Поэтому он старается как может, перемалывая себя, пользуясь своим последним шансом показать сыну, что ему не все равно. Тайлер сглатывает, смаргивая подступившие слезы. «— Есть ли у меня шанс, отец? — выдавливает он, боясь и в то же время надеясь услышать ответ. Отец медлит, собираясь с силами, глядя на едва подрагивающие руки перед собой. — Не знаю, сынок… — хриплый ответ едва различим, и Тайлер вздрагивает. Это лучше, чем «нет», но отчаянье вечно непоколебимого отца заставляет сердце сжиматься от бессилия. — Я знаю, что тебе пытаются помочь, и я очень надеюсь, что смогут, но Фран… — дрогнувший голос говорит сам за себя, и Тайлер обреченно усмехается. Отец спешно берет его за руку, словно хватаясь за спасительную нить. — Аддамс… сказала мне… — Уэнсдей? — вскидывает голову Тайлер, но отец слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить. — А? Нет, Мортиша… — растерянно уточняет тот, заглядывая сыну в глаза. Его голос становится тверже, а глаза поблескивают. — Не знаю, что она увидела, но она сказала, что у нашей семьи все будет хорошо. Я очень хочу в это верить… Дыхание перехватывает, и Тайлер крепко сжимает руку отца в ответ.» Как же ему хочется верить… Он не может даже представить, что же такого увидела мать Уэнсдей, но у него есть несколько невероятных предположений, и он бы очень хотел с ней познакомиться. Он дает себе мысленный пинок за то, что не подумал об этом раньше — впрочем, даже несмотря на разрешение Аддамсов на его пребывание в школе, не отыгрались ли бы они на нем за свою дочь, прежде чем перейти к разговорам? Или, может, напротив восхитились бы той опасностью, которую он представляет для нее? Так или иначе, именно этого достаточно, чтобы он отпустил себя — позволил проявить беспокойство, а затем залез к ней в комнату перед комендантским часом. И ему это понравилось. Ее реакция — такая честная и чувственная, даже несмотря на то, что их видела Энид, была восхитительной, и он, словно акула, учуявшая кровь, не собирается останавливаться. Нет ничего плохого в том, чтобы быть к ней ближе, раз уж она опять во что-то ввязалась, так ведь? Нужно лишь помнить, что в бассейне всегда могут оказаться и пираньи… Его хайд, его животная половина ликует — и хоть Тайлеру очень хочется одернуть его, близости Уэнсдей становится все труднее сопротивляться.

***

Он неспешно жует картошку фри в столовой, когда к нему вдруг подсаживается Аякс — номинально спрашивая разрешения и тут же плюхаясь на скамейку рядом с ним. — Тоже не стал брать мясо? — замечает тот, и Тайлер заглядывает в его тарелку: сэндвич с тунцом да маффин, небогатый выбор. Впрочем, выбор в меню сегодня и правда тот еще. — Воздерживаюсь от употребления в пищу любой еды, которая, кажется, вот-вот побежит, — вежливо отвечает Тайлер, пытаясь сложить в голове дважды два и, ухмыльнувшись добавляет. — Особенно если она готова побежать даже после того, как ты посмотришь на нее своими змеями. Аякс фыркает. — Неплохо. Тайлер продолжает жевать картошку и лениво осматривать зал: людей сегодня чуть больше, чем обычно, однако не сказать, что свободных мест нет. Шарахаться его перестали, но настолько непринужденно заводить разговоры? О нет, тут точно что-то нечисто. Аякс открывает рот, чтобы что-то сказать, но Тайлер смотрит на него и в лоб спрашивает: — Это Энид тебя попросила? Парень рядом замирает и теряется: очень красноречивый ответ. Спустя пару секунд, он виновато пожимает плечами и честно отвечает: — Да. Хотя я и сам пару раз думал к тебе подойти, — Тайлер вскидывает бровь, и тот поясняет, — один раз, чтобы предостеречь от нападения на Энид, а второй… — Аякс чешет в затылке. — Мне было интересно пообщаться. Ты не представляешь, сколько людей на самом деле говорит о тебе. Тайлер усмехается. — Сложно не представлять. — Нет, чувак, серьезно, — Аякс подается к нему и Тайлер думает о том, насколько же они с Энид похожи, оба такие воодушевленные и не способные противостоять тяге к сплетням, — не только про убийства и прошлый год, но и в целом о том, как ты контролируешь свои способности, воешь ли на луну, когда обращаешься… и особенно советую остерегаться девчонок: несколько уже положили на тебя глаз и думают пригласить на бал. Тайлер давится картошкой и закашливается. — Чего? — хрипло выдавливает он, пока Аякс хлопает его по спине. Из глаз текут слезы. Кто-то думает пригласить его на бал? С ним же никто не общается. — Ого, чувак, ты чего, — смеется парень, откусывая свой сэндвич, — да девчонки просто одержимы редким изгоем. Многие уже купили платья, и сейчас в коридорах академии вовсю разворачивается битва за кавалеров! Тайлера интригует мысль о том, что кто-то может рискнуть позвать его на бал: очевидно же, что им стоит бояться хайда и… возможно, гнева Уэнсдей. О, он бы определенно на это посмотрел. Странно только, что про сам бал он еще не слышал. Нужно будет проверить доску объявлений: может, купить костюм на всякий случай… у него, вроде, остались кое-какие сбережения. Тайлер наблюдает за смеющейся парочкой по ту сторону зала и аккуратно спрашивает: — А ты сам-то уже свою пару пригласил? Аякс фыркает и довольно тянется за соком: — Конечно! Мы с Энид еще в самом начале года договорились, что пойдем вместе. Она наверняка вовсю выбирает для нас парные наряды, — парень так радуется, что Тайлеру даже жаль прерывать его, но удержаться от подколки он не может. — О, это хорошо, — невинно протягивает он. — Было бы неловко, если бы твою девушку увели прямо у тебя из-под носа. Тайлер кивает непонимающему парню на парочку впереди: Энид смеется вместе с Ксавье и легонько задевает его плечо кулачком. Невинный жест, но с тем, как он это подал — на окаменевшее лицо Аякса любо-дорого смотреть. — Да нет, Ксавье нормальный парень… — протягивает тот с неверящим смешком. Но Тайлера слишком забавляет его реакция и абсурдность ситуации, чтобы отступить. Пожав плечами, он кусает свой сэндвич и невозмутимо говорит: — Нормальных стоит остерегаться больше всего. В прошлом году его тоже считали нормальным. Слишком нормальным — какая удобная маскировка, чтобы смешаться с толпой. С полминуты они молча наблюдают за происходящим, пока Энид вновь не заходится в смехе, но на этот раз с ней смеется и сам Ксавье. Тайлер только фыркает, а вот Аякс залпом приканчивает свой стакан и, окончательно помрачнев, поднимается со скамьи. — Прошу меня извинить, — бормочет он, забыв про нетронутый маффин. — Поболтаем в следующий раз! И пулей устремляется к своей девушке. Тайлер насмешливо качает головой. Как наивно и просто: он ведь даже не имел это в виду. Остается надеяться, что обойдется без сцен — они кажутся достаточно спокойной парой, чтобы поругаться из-за того, что Энид пару раз посмеялась над чужой шуткой. Хотя будь на ее месте Уэнсдей, он бы напрягся. Сильно напрягся, учитывая, что та улыбалась в его собственном рисутствии только раз. И именно ему. Не собственным мыслям. Черт. Он многое бы отдал, чтобы снова это увидеть. Держать ее в своих объятиях, расслабленную, доверившуюся… — Неплохо сыграно, — слышится протяжный голос позади, и на скамью опускается стройная девичья фигура. Тайлер поднимает взгляд. Да он сегодня популярен — с иронией думает он. И будто бы ничуть не удивленный ее интересом, пожимает плечами, рассматривая решившую прокомментировать ситуацию Бьянку. При ней нет ни тарелки, ни стакана с напитком — кажется, она только что пришла и стала свидетельницей развернувшейся сцены. Но с чего бы ей с ним говорить? Не с чего — отмечает Тайлер спустя минуту тишины, отследив направление ее взгляда и сделав вывод, что девушка рядом разглядывает образовавшуюся троицу: Аякс-Ксавье-Энид. И тогда вопрос решается задать он: — Тебе встречался ворон? — на ее недоуменный взгляд он поясняет. — Тот, что был у Уимс. Он, вроде как, летает по окрестностям замка. Бьянка хмурится и медленно качает головой: — Не думаю, что видела его с первого дня семестра. Почему ты спрашиваешь? Тайлеру не по себе от этого переизбытка общения и того, что он по сути делится личной информацией с малознакомым человеком, но раз уж она была в круге общения Уэнсдей и сейчас не хочет его убить, то почему нет? Какие у него еще варианты, в любом-то случае? Не у Уэнсдей же спрашивать. — Я видел его несколько раз. Как-то ночью он… разбудил меня и словно вел по замку. О том, что он врезался в девушку, и ворон благополучно исчез, Тайлер предпочел умолчать. Сирена задумчиво постукивает пальцами по столу. — Тебя ведь накачивают всякими препаратами, чтобы ты контролировал хайда? — уточняет она, и он медленно кивает, абсолютно не понимая, к чему задан этот вопрос. — Они не могут вызывать галлюцинации? Тайлер растерянно смеется, не зная, как на это реагировать. Что, если она права? Он не уверен, что осмелится задать этот вопрос Уимс. Хотя в его же интересах быть предельно честным, но… — Если я что-нибудь увижу, то скажу, — заключает девушка и, осмотрев его нетронутый стакан, непринужденно берет его и делает несколько глотков сока. Тайлер звякает ногтями о края своей тарелки и наигранно-угрожающе спрашивает: — Как думаешь, твои способности способны подчинить хайда в его истинном облике? Бьянка награждает его таким стервозным взглядом, как будто он спросил какую-то чушь. — Действительно хочешь проверить? — с нажимом спрашивает она, и ему не очень хочется отвечать, чувствуя скрытую в этом тоне опасность. Почти как тогда, когда она увидела свою мать. С ней лучше не шутить — и не провоцировать просто так, раз уж она так взвинчена. Нужно перевести тему в более безопасное русло. Бьянка же на его задумчивое молчание лишь усмехается и встает со своего места, забирая стакан с собой. — Расслабься. У меня тоже нет никакого желания это проверять, — говорит она мягче, и уходит к стойкам с едой, чтобы наконец выбрать что-нибудь на обед. Резко. Странно. Тайлер обхватывает голову руками и пытается осмыслить последние полчаса. Так вот она какая, социализация? Сделав несколько глубоких вдохов, он нервно смеется.