Удивляя Леди Смерть

POV Невилл И вот мы снова здесь. Вокзал Кингс-Кросс живёт своей жизнью, а я, облокотившись о чемодан, курю, ожидая братца. В последнее время с ним что-то не так: не отвечает на письма и вызовы по сквозному зеркалу. Я лишь знаю, что последнюю неделю каникул он провёл у Дурслей. Опечаленный Кричер передал записку, ничего так и не объяснив. Может, у Ри проблема с Дурслями? Да нет, вряд ли он бы так замкнулся. Надо будет вытрясти из него всю правду, а то совсем не дело — мы с Августой совсем извелись. — Я беспокоюсь, — Августа нервно мнёт платочек, осматривая вокзал. — Что же могло случиться? Вроде подпитка дома прошла успешно. — Бабушка в третий раз за десять минут поправляет густую вуаль на шляпке. — Не знаю, он молчит. Я узнаю у него всё при встрече. Наверняка там что-то важное, раз он не хотел писать это в письме. Ты сама как? Совсем немного времени осталось. — О себе я как раз не переживаю. — Августа прокрутила на пальце колечко мастера. — Волнительно — не спорю. Кто бы мог подумать, что меня будет радовать это колечко по фамильному дару, даже не ожидала, что в старости лет внезапно стану мастером. Августа любуется тонкой полоской платины, и я вместе с ней. Я обхватываю её ладонь и нежно сжимаю: — Я так тобой горжусь! Августа не успевает ответить — внезапно появившийся братец сжимает её в объятиях. — Привет, Августа! Братец, Гарри, выглядит отвратно — чары гламура еле-еле справляются. — Здравствуй, пойдём. Надо занять места. Я чмокаю бабушку в щёку и утаскиваю братца к поезду. Затолкав Гарри в купе, я запираю его, навешивая кучу чар конфиденциальности. На столик выставляю чайник, чашечки, пепельницу, артефакт для поглощения дыма. — Теперь рассказывай, что произошло. Ты игнорировал нас несколько недель, Гарольд. — Я строго скрещиваю руки на груди и с вызовом требую ответа. Гарольд подавляет горестный вздох, ерошит красиво уложенную чёлку, закуривает и начинает рассказ. Он говорит, говорит, а мне хочется рвать на себе волосы. Это то, что может порушить весь план? Неучтённые единицы. Как это могло произойти? Неужели мы создали какую-то другую временную вероятностную линию? Гарри смотрит больным взглядом. — Ты знал? — вопрос будто брошенный камень в воду. Но мне придётся отвечать и показать. — Нет, я не знал. Для меня это такая же шокирующая новость, как и для тебя. Насчёт Алисы — да, но долг перед родом — серьёзная вещь, так что тут ничего сделать нельзя. Леди строго об этом предупредила. Прости, ты знаешь эту историю. Братец кивает, рукав его мантии уже превращается в ободранную тряпку. Я накрываю его руку своей, утешая. — Что ты собираешься делать? — это не моё дело на самом деле, но узнать, как Гарри решит этот вопрос, для меня очень важно. — Отсеку от рода, сниму с себя обязанности главы и останусь регентом до появления наследника. Права была Вальбурга: после того что я узнал, мне не хочется иметь с этим родом ничего общего. Шестерёнки скрипят. Он ведь не бросит род на уничтожение, лишь возвратит ответочку за предательство — я его понимаю. Но в любом случае мне нужно показать ему то, что не случилось, и то, чего мы с ним не должны допустить. — Есть кое-что, что я хотел бы тебе показать. Носить это в себе больно, но знание этого необходимо. Я наконец дозрел, чтобы поделиться с тобой. Когда я показал это Августе, она выпила весь погреб, дважды. Гарри осторожно кивает. — Когда я был помладше, мой дядя, догони его, откат, убил меня. А после произошло вот что. Я обхватил юношу за предплечье, прислонился лбом к его лбу и прошептал заклинание. Трансляция моей жизни и жизни самого Гарри казалось заняла несколько часов, хотя на деле прошло всего минут десять. Гарольд задыхается и душит меня в объятиях, сбивчивый шёпот жжёт моё сердце, я в ответ нажимаю его крепче. — Спасибо, что нашёл меня, что спас меня от такой жизни. — Спасибо, что ты со мной. — Голос охрип, но я продолжаю. — Теперь мы втроём сможем изменить хоть что-то, а Леди поможет. Обнявшись, молча, мы так и просидели где-то с полчаса. А после Гарольд Поттер-Блэк невозмутимо вытёр мокрые щёки, вытащил фляжку и две крошечные стопки, размером с напёрсток, и поднял тост. — Этим вином Чертогов я благодарю тебя и Леди за новую дарованную жизнь. Да получится у нас то, что задумано, мой единственный брат по крови и магии. Крепкое пойло наставника оцарапало горло и сожгло беспокойное сердце — идеальный антидепрессант. Появление Дипси прервало нашу семейную идиллию. — Господин, маленькому магу плохо, он вызвал меня и сказал, что согласен. Выяснив, что произошло и где Перси, я оставил братца всё переваривать и отправился навстречу приключениям. Перси нашёлся в тамбуре рядом с туалетом. Я подхватил его под локоть и затолкал в туалет. Красавец. Разбитый нос, зареванный, в каких-то ярких пятнах. — Ты кто? — юноша утирается рукавом, смотрит настороженно. Ему больно, но он пытается храбриться. Я делаю пасс, избавляя от крови и очищая мантию, значок Гриффиндора — он теперь староста. — Я — Илли. Дипси передала твоё согласие, и я решил тебя найти. Я вытащил бумагу. — Капни кровью. Перси не торопится. — Я уже давал клятву, что не наврежу тебе. Капай. Перси чуть-чуть вытягивает шею, и капля с разбитого носа падает на контракт. Ну вот и хорошо. На все три года он — мой, пусть и подписал контракт таким экзотичным образом. — Впервые вижу, чтобы так подписывали. Ты невероятен, Перси. А теперь рассказывай, что случилось. Перси недовольно фыркает. История стара как мир: близнецы подлили ему в чай что-то, а увидев в поезде брата в новой мантии, да ещё и со значком старосты, решили проучить. И за мантию, и за новые перспективы — им-то ни то, ни другое не грозит. Перси продолжает обиженно шмыгать сломанным носом, щекоча мою щёку — всё-таки в туалете места не так уж и много. Я глажу его по кудрявой голове и думаю о том, как могу испортить завистливым подонкам жизнь. — Не плачь, Перси, — шепчу я нежно. — Мы им отомстим. Что за братья такие, что так поступают? Руки юноши вцепляются в мою мантию, он дрожит от обиды и несправедливости. Мне бы тоже было обидно. Кто кто, а родные так не должны поступать. — Не плачь, посмотри на меня. Перси поднимает на меня красные глаза, и я, чуть наклонившись, слизываю капельку крови с его губ. — Никто не может над тобой издеваться. Мы с тобой их обязательно накажем, слышишь? Перси решительно кивает. Он настолько хорошенький в своей воинственной решительности, что немедленно должен быть зацелован. Запутавшись рукой в рыжих кудрях на затылке, я притискиваю его ближе к себе, впечатывая в своё тело. — Что ты делаешь? — смущённый, он ещё более очарователен. — Лечу тебя, — сбивчиво отвечаю я и сминаю его губы жарким, жадным поцелуем. Моя магия поёт, щедро вливаясь в Перси. Я ощущаю твёрдый член, притиснутый к моему. Медленное движение бёдрами усиливает трение, и я углубляю поцелуй. Перси стонет, и это самое прекрасное, что я слышал за последнее время. Вылеченный Перси комкает мою мантию, отчаянно цепляясь за меня, теряясь в незнакомых ощущениях. Такой отзывчивый. — Смотри, ты просто восхитителен. — Я разворачиваю Перси к зеркалу. Он действительно прекрасен: рыжие волосы взъерошены, красные влажные губы полуоткрыты в возбуждении, рубашка чуть сбилась, открывая молочную кожу живота, голубые глаза сияют, жадно вглядываясь в зеркало, подживший носик до сих пор розовый. Я выцеловываю бледную шею, рукой проникаю в его брюки и обхватываю член. Несколько тягучих, мерных движений — и Перси кончает, а я вслед за ним, только от зрелища, как он изгибается в моих руках, проезжаясь упругими ягодицами по моему члену, закатывая глаза в оргазме. Позднее я очищаю его и свои брюки, стягиваю колечко и надеваю на Перси. — Охранное и заклинание сокрытия. От посторонних глаз. Если в еде или в питье будут добавки, оно нагреется. Я чуть позже покажу тебе кухню, если ты её ещё не нашёл. На всякий случай. Его видим только ты и я, не переживай. Перси смотрит на меня чуть смущённо, всё ещё не понимает, как вести себя со мной: — Зачем ты помогаешь мне? — Я не альтруист, Перси. Помогаю тебе, чем могу, а ты помогаешь мне. Ты ведь уже знаешь: если я не буду делиться магией, то умру. Но ведь это выяснили при первой встрече. — Я бодряще улыбаюсь. — Мы связаны на ближайшие три года. Ты можешь не опасаться удара в спину, я буду поддерживать тебя. Ничего не бойся. — Я успокаивающе прижал к себе юношу и нежно поцеловал в висок. — Это моя настоящая внешность. Мне больше 14 лет. А вот таким меня будут видеть все, кроме тебя и брата. Я включил чары личины, полюбовался шокированным лицом. — Слизеринец, Невилл Лонгботтом, — воскликнул он. — Да-да, это я. А теперь ещё раз вспомни, о чём я только что говорил. Выше нос. И никаких недовольств, что я слизеринец, пожалуйста. Он кивает, сжав кулаки, но прекращает. — Факультет не особо имеет значение. Главное — какой человек. — Я нежно гладил его сжатые кулаки кончиками пальцев. — Вспомни хотя бы своих братцев с Гриффиндора. — Ты прав, Илли. — Выше нос, Перси. — Я щёлкнул его по значку. — Ты будешь отличным старостой. Я улыбнулся и, возвращаясь обратно в купе, довольно напевал прилипчивый мотивчик Селестины про котёл, полный любви. Открыв дверь купе, я замер. Это что ещё за нахер?! Мамин сервиз валяется на полу разбитый, черепки поблёскивают обидой. И ещё бы — его не получится восстановить магией. Рядом с Гарольдом сидит Луна, напротив соловьём разливается рыжий ублюдок, заучка помалкивает. — Ты же герой, Гарри. Зачем тебе этот слизень? — Черепки сервиза жалобно хрустят под его поношенным ботинком. — Ещё и Полумную зачем-то в купе позвал. — Вы, наверное, забыли, что я тоже еду в этом купе? И также слизеринец и какого хера с моим сервизом произошло? — От моего спокойного голоса Грейнджер дрогнула и тут же пихнула Рона. Он дёрнулся, и он разорался. — Что-то начинаешь? Ты тоже хорош! Нафига ты на слизерин поступил? Ваши родители все на гриффиндоре учились, а вы — грёбаные предатели! Глядя на него мне хотелось побиться головой об стену. Мерлин, какой же он тупой. А ещё лучше — чтобы он побился головой об стену, а я держал его в этот момент за его сальные рыжие волосы. — Уходите. Уходи, пока я тебе морду не подрихтовал. И подпевалу свою забери. Счёт отправлю твоим родителям. Рон подорвался, намереваясь ввязаться в драку, но пролетел мимо в коридор. — Пошла вон! — зашипел я на девчонку. И след их простыл. Я запер купе, тяжело вздохнул и откинулся на сиденье. — И как у вас терпения хватило их выслушивать? Луна покачала туфелькой. — До этого тут ещё и младшая Уизли была — тоже нечто, конечно. — Мне было интересно, — тихо произнёс братец. — Утолил любопытство? — Вполне. Прости, когда он скинул сервиз… Я даже ничего не успел сделать. — Ничего, братец. У меня уже есть планы на этот счёт. И мы доехали до школы.