Исход 0.1: черепа, обрамленные кровью.

      Порча всегда говорил, что будущее за Осирисом — мол, те, кто сумел открыть глаза после его Ударов, смогут возглавить людей будущего и будут умнее остальных. Наркотики, употребляемые Астором, подбили трезвый разум и сделали психику гибкой: влияние его дяди дало о себе знать. Смешанная с кокаином и марками кровь вкупе с просвещением о египетских традициях дало корни — из обычного преемника Порча превратился в жесточайшего тирана. Но даже несмотря на это, он был гением. Настолько, что Селина всё ещё не понимала, как разгадать его загадки спустя столько лет.       До десяти лет ей и правда снились сны, в которых выражались все детские мечты — как, например, попасть в космос, пока смотришь научный фильм. Селина, будучи совсем маленькой, впитывала всё подобно губке: богадельные песни матери, пьяные разбои наркомана-отца. И только сны помогали ей совсем немного отвлечься от всего происходящего.       После десяти лет из снов остались только кошмары.       Селина хмурится. Вылет был около двух часов назад: в воздушном пространстве не было никакой угрозы, как, в принципе, и в отряде Браво, так что она позволила себе прикрыть глаза. Из раздражающего остался только сигнализирующий что-то датчик, мигающий красным.       Привычные разговоры мужчин стихли, и Селина вынужденно открыла глаза, пытаясь в полутьме самолёта всмотреться в фигуры, но ничего, кроме пустых рядов и неиспользованных ремней, она не нашла. Здесь никого не было. — Капитан Прайс? — выговорила Селина привычно холодно, но даже так голос её прозвучал особенно металлически. — Гоуст? Соуп, эй?       Никакого ответа не последовало. Здесь её ожидал только холод и пустота салона самолёта, да тихий скрежет со стороны улицы, где, судя по виду из маленьких иллюминаторов, была ночь. Если бы не паника, давящая на горло комом, Исход бы непременно учла эту деталь, но теперь ей оставалось только подняться и ухватиться за выданную винтовку покрепче. — Соуп, это не смешно, слышишь? — снова кричит она в пустоту, хмуря тёмные брови, и вышагивает по пустым рядам так, как это делал Прайс перед вылетом. — Соуп, пожалуйста.       Это всё кажется просто глупой шуткой, пока Селина не слышит характерное металлическое постукивание. И, блять, с таким звуком появлялся только один человек за всю её жизнь, но стрелять в него было бесполезно, потому Исход только отпускает винтовку, позволяя ей болтаться на ремне у шеи, и поворачивается. — Я почти заскучал, — выдаёт мужчина, соскальзывая с сидения, и оказывается на металлическом полу. Он не подходит ближе — только наблюдает, и Селина, честное слово, видит черты его лица даже сквозь маску. — А ты? — Тебе больше тридцатки, а ты ведёшь себя как незрелый подросток, — выдает Исход скучающе, подходя ближе, и стягивает его маску. Вместе с тем её собственная, на бедре, пропадает в небытие, пока складочки у его глаз выдают искренность улыбки.       У Астора всегда были пугающе светлые глаза, но зрачок, в большинстве случаев расширенный от очередного прихода, быстро решал эту проблему. В её снах образы редко отличались от истины. Разве что характер захватывал те части, которые Порча демонстрировал редко. Потому сейчас он и улыбался, вышагивая поближе к иллюминаторам. — Ты будешь идиоткой, если и правда наплюёшь на всё, чему я тебя учил, и не сделаешь это самостоятельно, — шепчет он над самым ухом по-змеиному хрипло, и Селина мелко вздрагивает. — Это так на тебя непохоже. Что, решила сыграть в русскую рулетку? — ответа не последовало. — Помнишь, о чём ты мечтала в детстве? Исход закатывает глаза, не оборачиваясь за мужчиной, и только убирает тёмные пряди с глаз долой. — Не смей, — начинает она, интонационно выделяя каждое слово. — Вспоминать это. Я жалею, что когда-то ты узнал об этом.       Он бархатно смеётся: так, что от того, насколько родным кажется этот смех, начинает тошнить. Селина не знала, чего в ней больше: привязанности к Астору и благодарности за то, кого он из неё сделал, или ненависти и отвращения за то, что не давал выбора. — Нет-нет, послушай, — коротко произнёс Порча так, будто бы ему и правда было какое-то дело до её эмоций. — Смотри.       Он аккуратно обнял её за плечи, подтолкнул ближе к иллюминаторам. В стекле показались звёзды. За ними — планета, такая большая-большая. Такая же, которую видели детские глаза на старом телевизоре, пока мать пела надоедливую песню, держа в руках спицы и клубок синих ниток. — Я уверен, ты хочешь туда, — и рука его коснулась рычага, что отвечал за открытие шлюзовой двери. — Моя маленькая, храбрая Селина.       До той самой секунды, в которую дорога в открытый космос оказалась сожжена болезненным воспоминанием, она дёрнулась, широко раскрывая глаза. — Кошмар? — скучающе выпалил Газ, замечая её обеспокоенный взгляд и тяжёлый вздох. Селина оглядела самолёт: здесь сидели и Прайс, и Соуп с Гоустом. — До Мексики ещё несколько часов. Я разбужу, когда будем на подлёте. Она кивнула и снова приложилась головой к задней стенке, прикрывая глаза.

***

— Соуп! — приветственно забасил мужчина, протягивая Мактавишу руку в знак приветствия. Гоуста же он, вскидывая тёмные брови, поприветствовал кивком.       Селина сощурилась от яркого солнца, оглядываясь по сторонам: обилие машин, солдат в форме. Капитан Прайс подался вперёд, протягивая мужчине руку, и несильно подтолкнул девушку — а она ведь искренне надеялась отсидеться на заднем плане и не светиться так сильно. В любом случае теперь, когда весь отряд Браво видел её лицо, прятать его за маской, как это делал Райли, было бесполезно. — С прибытием, — отозвался вовремя подошедший второй. — В ваших рядах новое лицо? Селина свела брови к переносице, не разрывая зрительного контакта с мексиканцем. — Это Исход, — представил её Мактавиш, не убирая рук с бронежилета, и мягко кивнул. — С Осириса. Мы вынуждённо работаем вместе. Скорее, сотрудничаем. — Todos menos tú, — произнесла Селина, скучающе обводя взглядом сержанта, и снова вернулась к мужчинам. — Ты знаешь язы… Однако договорить Соупу не дали. Капитан Прайс указал кивком головы на высокого мужчину с заметной щетиной. — Это Алехандро. Это, — на второго, что стоял рядом, — Родольфо. — Осирис… — пробасил Алехандро, скривив губы, и улыбнулся. — Помнится, как-то раз имели дело с вашим главным. Только пятки его и сверкали. Исход подалась вперёд, почти копируя чужую улыбку, и вскинула тёмные брови. — Однако бегает он быстрее спецназа. Правда? — беззлобно произнесла девушка, скорее, сравнивая и наблюдая за чужой реакцией, чем действительно пытаясь задеть. Алехандро негромко усмехнулся. — Ты хоть раз имела дело с Ковбоями, девочка? — Los vaqueros? Sí, lo fue, — прохрипела брюнетка в ответ, отводя взгляд. Не было никакого смысла наглеть и грубить. Она, скорее, просто говорила правду и не видела в этом ничего такого. — Los mexicanos son fuertes porque nuestro refugio está aquí. Los cárteles son una trampa para ratones, los Vaqueros son un ratón y Osiris es un pedazo de queso intacto. Алехандро расплылся в улыбке, кивая за машины позади себя и их небольшой отряд, начиная с Гоуста, и потихоньку передвигался в сторону внедорожников. — Ты не говорила, что знаешь испанский, — Мактавиш шепчет на самое ухо, подозрительно быстро сократив расстояние. — Астор близко сотрудничал с мексиканцами, так что, в каком-то смысле, мне пришлось выучить язык ради того, чтобы понимать его планы. Он думал, что я ничего не знаю, — хмыкает брюнетка, когда Мактавиш почти учтиво открывает перед ней дверь внедорожника и закрывает, когда та садится. Нет, всё-таки, когда он предстаёт любопытным, острота его недоверия чуть затупляется.

***

      На улицах Мексики у каждого есть оружие — почти что незримый постулат. Даже в чёртов День мёртвых, когда улицы украшены к празднику тематическими декорациями, а люди цепляют черепа на любую часть своей одежды. Машина едет не то чтобы быстро, но этого хватает для того, чтобы вдоволь насмотреться на уже знакомые улицы. — Так куда мы едем? — спрашивает Селина, прижимаясь к окну посильнее, чтобы глотнуть свежего воздуха. — На базу. Там заночуем, прежде чем отправляться на корабль, — объясняет Прайс, сидящий рядом с Мактавишем, и едва поворачивает голову. Гоуста в этой машине не было: может быть, и к лучшему. Сталкиваться с его взглядом сейчас не особенно хотелось бы. — Oye, Exodo, — басит Алехандро на пассажирском спереди и смотрит в зеркало заднего вида, поймав женский взгляд. Проверяет, как ей имя, произнесённое на испанском. — В Мексике День мёртвых. Осирис всё ещё носит маски? Она кивнула, лишь кончиками пальцев задевая маску на бедре, и снова вернулась взглядом к зеркалу. — Выглядите так, будто бы с лейтенантом вовсе не военные, а туристы, приехавшие на фестиваль, — выпаливает Соуп, поправляющий футболку.       Алехандро громко смеётся: со звучностью, присущей мексиканцам и мелодичностью всего своего голоса, а Селина только брови хмурит, краем глаза поглядывая на все эти декорации. Может быть, это к лучшему — в таком случае ей будет проще слиться с окружением.

***

      Военная база Лос Вакерос — величественная и масштабная. Настолько, что у Селины дух захватывает в истинном восхищении, а желание исходить каждый сантиметр и разнюхать, где что лежит, становится маленькой целью, выполнить которую хочется как можно быстрее.       Сама по себе база находилась в приличном отдалении от города, но добраться до ближайших улиц можно было за полчаса по полям и прямой дороге. За пятнадцать — на машине. Селина точно запомнила, сколько времени заняло прибытие сюда, и теперь держала точную цифру в голове, не позволяя себе отвлекаться.       И пока Алехандро проводил давно знакомый Браво инструктаж, удобно виляя меж военных машин, стоящих здесь припаркованными, Селина так и норовила улизнуть, что, судя по всему, не осталось незамеченным Соупом. — Куда собралась? — прохрипел мужчина над самым ухом, болезненно ухватывая острый локоть, и снова вернул в единый строй, подталкивая вперёд. — Экскурсия не закончена, дядя-мексиканец не разрешал трогать его игрушки.       Кивком головы Джон указал на одну из машин, которой Селина коснулась рукой, и снова подтолкнул её дальше. — Paranoico maldito,— пробурчала девушка, поворачиваясь через плечо, и освободилась из чужой хватки, нахмурившись. — No te engañes, yo también sé español,— почти победно пропел Мактавиш с акцентом и заметно улыбнулся, двигаясь дальше.       Когда Алехандро остановился у двери в главный корпус, Родольфо едва кивнул, открывая ту. Даже так база казалась просто невероятно огромной, и, как подумалось Селине, была даже больше той, с которой они отбыли. — Ты здесь на особом контроле, — снова продолжил Соуп, пока Прайс и Газ скрылись за дверью, входя в корпус. — На твоём собственном? — прошипела Исход, оборачиваясь к Мактавишу, и даже показательно язык прикусила. — Кончай вести себя как маленький, недоверчивый ребёнок. — Oye, Gringo! — громкий бас Алехандро вынудил тут же обернуться обратно и заткнуться. — Заканчивайте собачиться, иначе выполнять задание будет некому. Entendido?       Селина кратко кивнула, входя внутрь здания, и устремилась за всеми — в частности за Гоустом — на второй этаж. Туда, где были казармы, как рассказал Родольфо.       Это были большие, просторные комнаты с обилием кроватей и специальных ящиков с вещами. Половина из них уже была занята солдатами Лос Вакерос, а те, что оставались свободными, спешно занял отряд Браво. Селина всё это время ходила меж рядов кроватей, скрестив руки у груди, и только послушно наблюдала за тем, как располагаются Мактавиш с лейтенантом.       Алехандро, возникший из-за спины, напугал совсем чуть-чуть, но этого хватило для того, чтобы пошатнуться и податься вперёд, оборачиваясь. — Что такое? — пробасил мужчина, оглядывая Исход с ног до головы, и только теперь, когда взгляд его скользнул по помещению, полному мужчин, до него вдруг дошло. — Exacto!Прошу меня простить, señorа.       Она кивнула, явно довольная тем, что её заметили, и отвела взгляд в сторону. Соупа это раздражало — о, как сильно — ведь выражение её лица было таким же, когда она умело обманывала тех мужчин на острове, изображая растерянность и панику. — У нас есть один диван в рабочем кабинете, — отозвался Родольфо, подходя ближе, и мягко улыбнулся. — Гадюка, — прошептал Соуп, усаживаясь на собственную кровать, и мельком кинул взгляд на Гоуста. Того, судя по всему, все эти препинания смешили. Мактавиш знал: верить нельзя, ведь если она действительно что-то задумала, отдельная комната с отсутствующим наблюдением — лучшее место, в котором она может расположиться. — Да, да, — произнесла Селина, закивав. — Я бы и здесь осталась, но, сами понимаете…       Алехандро зацокал, качая головой — что-то вроде «не беспокойся, нам и так всё понятно», и кивнул Родольфо. Тот, протягивая руку в качестве приглашения, увёл Селину из казарм в кабинет, что находился этажом выше. Он показал комнату, диван и всё необходимое, так что ей оставалось только благодарно улыбнуться и улечься на одну из подушек для того, чтобы передохнуть.

***

— Судно вот здесь, — она указала длинным пальцем на место у протёртой карты, и Алехандро обвёл его красным карандашом.       В кабинете на стол падал лишь тусклый свет, ведь за окном давно стемнело, но его хватало для того, чтобы разглядеть всё самое важное. Соуп, стоявший у стены, рассматривал комнату. Ближе всех к ней был Прайс, вглядывающийся в карту и следящий за каждым её движением и словом. — Я уже говорила, что там нет вертолётной площадки, так что легче всего будет доплыть до него на лодках, — она подняла голову, встречаясь со строгим взглядом Алехандро, и чуть пошатнулась, указывая пальцем пути, по которым можно было подобраться к судну ближе. — Там минимальное количество людей, но связаться я с ними не могу, так что о нашем приходе никто не будет знать. — В какой части судна расположены документы? — спросил капитан Прайс, нахмурившись. — В центре. Там подобие малой библиотеки и сейф, в котором хранится всё необходимое. У меня есть всё для того, чтобы его открыть. Остаётся только добраться туда — и дело с концом. Алехандро кивнул. Решением оказалось выбраться в воды залива к восьми утра, а в десять — уже быть на судне.       И Соуп, честное слово, готов был поверить во всё — даже в то, что Селина и правда готова им помочь. Его вера, разве что, угасла тогда, когда после очередной ночной проверки с пометкой «это важно, потому что я педантичный мудак», раскрытая дверь в её комнату показала только пустую кровать и открытое окно.