Сильная и ещё сильнее

      Накалённую ситуацию, в которой оказались я и Надженда, нужно было разрядить хоть чем-то. В знак доброй воли я убрал заклинание притяжения. Седовласая женщина угрожающе смотрела на новорождённого правителя в лице меня, который только-что лишил её козырного протеза и лучшей убийцы. Пожалуй, стоило понимать, что без её малолетней стражницы у Надженды просто не было шансов. Деваться ей некуда.       Я ещё раз оглянулся на черноволосую и закатил глаза. И принято у них на службу брать детишек? Проблемы с кадрами, не иначе. — Достаточно крови, — резко сказала Надженда и, держа спину ровно, подняла руку вверх в знаке поражения. Она сперва пыталась высмотреть в моём равнодушном взгляде цель моего визита, однако, потерпев крах и на этом, стала испепелять ненавистью. — Что тебе нужно? — Ты вместе со всем ночным рейдом идёшь со мной в столицу, — пожал плечами я. — Впрочем, нет… Только ты и эта девочка. — Я не видел смысла в том, чтоб тащить весь Ночной рейд к себе в столицу. За ними не уследишь в том хаосе, что будет происходить после моего воцарения на престоле сейчас. А мой приказ о геноциде только усилит шумиху.       Почему же я это сделал? На самом деле, ответ был очевиден. Мне нужен был страх. Элиты не примут простолюдина на престоле, который обещал расправиться с ними, так что я устрою им настоящий террор при поддержке отчаявшегося и обездоленного народа. Страх — лучшее оружие и лучшее средство управления массами. И это не я придумал. Я стану настоящим Кромвелем, только моя диктатура не будет прикрываться идеалами демократии…       Но внезапно я почувствовал приступ головокружения. Мечтательные мысли прервались на полуслове. Голова стала тяжёлой, как чугун, а колени охватил болезненный тремор. Я не успел понять, как моё тело стремительно пало в объятия пола…

***

Тем временем в поместье герцога Амувьи<b>       В герцогской гостиной было неприлично тихо. Гастон Амувьи не приглашал шумных друзей, с коими до самой ночи играл в шахматы, читал светские газеты и распивал дорогое вино. Сегодня он предпочёл напиться в одиночестве. Рука с бокалом вина дрожала, и красная жидкость плескалась через края. Он дрожал, будто от холода, и даже его любимое кресло не могло угомонить его напряжения.       То же касалось и Мари Амувьи. Красивая привлекательная женщина, больше похожая на манекен в цветастом платье и блестящих побрякушках, выглядела разбитой и молчала. Такая красивая — и такая глупая. Её почти не интересовало то, что муж убивается из-за смены режима. Гораздо важнее было то, как новый государь будет относиться к торговле наркотиками и алмазами да и можно ли будет дальше покупать их так свободно, как при предыдущем императоре.       О том, что на кону стояла их жизнь, она, конечно, и не думала. Впрочем, как и о маленьком годовалом сыне тоже. О нём позаботится нянечка, нечего было забивать дурью голову. — Мари. — Темноволосая женщина вскинула большие глаза на своего мужа. — Я понимаю что нечасто говорил о таких вещах с тобой… Но у меня, возможно, больше не будет времени. Во главе страны встал псих, который перерезал половину двора и лишил власти министра и его сына, удивительно, что император жив. А помогает ему бывшая цепная псина режима, генерал Эсдэс. — Голос Гастона слегка дрожал, а бокал сжимался так сильно, что казалось, будто стекло вот-вот лопнет. — Скоро начнётся хаос. Мы раньше беспокоились за революционеров, а что получилось в итоге?.. Так называемый «лорд-регент», — передразнил Гастон, — устраивает геноцид дворян. Выжившие наверняка объединятся в защиту императора Макото. Я знаю, что Эсдэс, Егери и войска уже поддержали этого ублюдка, а народ слишком запуган, чтобы оказать сопротивление… ещё раз… А эти революционеры, Ночной Рейд?.. Они на нашей стороне или на стороне этого узурпатора?.. Молюсь, чтобы им хватило ума поддержать нас. — А что насчёт нас? — неловко поинтересовалась Мари, теребя жемчужные бесики на шее. — Мы? А что мы… Я человек императора, а не этого эгоистичного самозванца, кем бы он ни был. Нам надо выжить. Мне, тебе и нашему сыну.       По гостиной тут же пронёсся холодный ветерок, и Гастону показалось, будто он услышал ехидный женский смех. Не успел он протянуть руку за шмагой над камином, как створки двери снесло с петель, и порыв ледяного ветра пустил в гостиную клубы снега. Самое забавное было то, что на улице была не зима. — Отлично, герцог, — всё слышал и слышал ядовитый смех Гастон, тогда как его жена с криками спряталась ему за спину. — Показания засвидетельствованы.       Он узнал этот голос. Он узнал бы его в страшном сне.       Она по-хозяйски вошла в гостиную, принёсши с собой могильный холод и буран. Заледенели стёкла, покрывшись морозным инеем. Пушистый ковёр оледенел, став словно катком под ногами. Были заблокированы выходы, и шпага, которая ещё недавно должна была спасти жизнь, намертво вмёрзла в лёд. Герцог почувствовал дыхание смерти на своём лице. — Герцог, — проворковала Эсдэс, с вожделением наблюдающая, как пятятся супруги Амувьи к стене. — Ваша жизнь больше не ценна, а дни сочтены, как сочтены те дни, когда слабые указывают сильным… И я досчитаю ваши последние секунды с большим удовольствием. — Мари, я тебя!..       Чуть ранее, чем герцог окончил предсмертное слово, Эсдэс щелчком пальцев заключила его в лёд. Мари разразилась истеричным воплем, беспомощно осев на пол, и среди её прерывистых стенаний можно было различить, как она умоляет сохранить ей жизнь в обмен на вечную преданность. Она пала в ноги генералу, ударяясь лбом о заледеневший ковёр, но клялась, что её муж для неё не значит ровным счётом ничего. Лорд-регент — вот её новый господин. — О, мне так жаль, герцогиня… — Ещё один щелчок пальцев, и уродливая ледяная скульптура женщины застывает, распластавшаяся по полу. — Но я вам не верю.       Безжалостно убитые супруги Амувьи, к своему счастью, не видели, как Эсдэс легко вошла в детскую и, расправившись с двумя нянечками, отправила на тот свет и их дитя. В этом доме все цели её были повержены.

***

      Вот же чёрт. Я снова оказался в гостях у Насти. Эта женщина сведёт меня с ума. Не бы вечерком, после вискаря, так выбрала самый неудачный момент! Как и всегда, она не удосужилась дать мне одежду, и, очнувшись голым на той же самой постели, я разгневился ещё больше. Правда, в этот раз на дверях были приклеены цветные стикеры-стрелочки, в каком направлении двигаться. Смешно. Но лучше бы дала шмотки.       Следуя указаниям, я наткнулся на абсолютно пустое помещение, где из интерьера были лишь два стула. Настя, заплётшая свои угольные волосы в густую косичку на спине, элегантно покуривала сигарету и стряхивала пепел в стеклянную пепельницу… висящую в воздухе. — Даниил… — встретила она меня суровым взглядом. — Садись.       Я последовал указаниям и умостил свой нагой зад на жёсткий стул. Сидеть было неудобно, и я заметил, что у меня стул — близкий родственник табуретки. А у Насти — нечто похожее на кресло, мягкое и подбитое кожей. «Богиня», видимо, вредничала. — Ты, думается мне, забыл, что я тебя просила сделать, — в спокойном тоне молвила он с несколько ироничной улыбкой. — Я ожидала от твоей души праведности, но что же я вижу? Жестокие убийства, насилие, садизм… Твоя любовница хорошо справляется, если не учитывать то, что я слегка другое имела в виду под «перевоспитанием». Тебе не кажется, что это не совсем то, что нужно для оправдания твоего второго шанса, м? Не пойми неправильно, я не требовала от тебя чистой святости, в политических интригах нередки смерти, жертвы, особенно тех, на чьих руках кровь сотни да тысяч… Но я не просила тебя становиться таким же. И всех без разбора — о, кто-то слишком заигрался с новой силой, тебе не кажется?       Я понял, что у меня началась паника. Как бы старательно я ни пытался это скрывать за показным равнодушием, женщина видела меня насквозь. — Я… Я хотел удостовериться, что у людей будет лучшее будущее, — было моё оправдание. — Я знаю, что были и другие выходы. Но я… Я почему-то захотел крови и страданий. Может, я становлюсь тем самым мелочным политиком, для которых людская жизнь — разменная монета? Я не великий спаситель — я просто тиран и узурпатор, как говорят?.. Или всего лишь король с ледяной королевой, не щадящий пешек на шахматной доске…       Почему я вообще всё это сказал? Вывалил все мысли в кучу, словно под гипнозом. — Твои оправдания… — Настя буравила меня испытывающим взором. — Так искренне. Я прощу тебе твой первый неудачный опыт в твоей политической карьере. Один раз. Но сперва ты должен усмирить монстра, которого выпустил на свободу. Угадай, о ком я говорю. Она начинала меняться в лучшую сторону, но ты вернул ей вкус крови. Ты! Исправь это… Ох, и ещё кое-что. — Настя невозмутимо щёлкнула пальцами. Сверкнули чёрные лакированные ноготки. — Я вынуждена несколько лишить тебя сил, ведь твоя душа пока не готова к тому, что ей предлагает тело. Очисти свою подружку, и я сама надену на тебя корону. Праведный путь, не забывай.       Мне не приходилось видеть её такой серьезной никогда. Офисная леди возвышалась над моей душой, как батюшка над грешником. И я должен был прислушаться, ибо меня наполнил страх за своё будущее, но важнее — понимание того, что я обязан ценить чужие жизни, а не играться с ними, как с марионетками. Потому что третьего шанса не будет.