Новогодние истории

      Сонхва сидел на диване, широко расставив ноги, и пытался понять, что вообще происходит.       В голове отрывками появляются воспоминания о сегодняшнем дне: как они с Саном проснулись и ещё около часа лениво валялись в постели; как Чхве нехотя поднялся и не заботясь о том, чтобы надеть футболку, отправился готовить завтрак. Сонхва же по-глупому влюблённо смотрел ему вслед и даже позволил себе счастливый писк, придушенный подушкой, на которой ещё хранился запах его парня.       Они с Саном съехались месяц назад, и, без преувеличения, это был лучший и худший месяц для Сонхва. Они оба работающие люди и вделись дома до обидного редко, разве что в выходные. Их обоих всегда хватало только на короткие поцелуи и долгие объятия во сне, и Пак соврал бы, если бы сказал, что ему этого достаточно.       Сан же, словно специально, игнорировал одежду. Спасибо, что хотя бы штаны надевал, приличия ради, а то Сонхва было бы в разы сложнее держать слюни во рту, а член в штанах.       А Чхве прекрасно замечал, каким взглядом смотрит на него мужчина: голодным, влюблённым, полным нежности и желания обладать. Особенно пристальное внимание всегда уделялось венистым рукам парня, и тот был только рад лишний раз продемонстрировать их изящность и силу. И он был бы действительно не против отдаться Паку, но физически был слишком вымотан. Предновогодняя рабочая суета не оставляла и шансов на хоть как-то отдых, даже сон был роскошью. Поэтому, как только у них выдались праздничные выходные, он тут же принялся реализовывать то, о чём мечтал с тех пор, как они въехали в эту квартиру, а именно — украшению её к Новому Году. Конечно, он и не думал одеваться, пока они с Сонхва вешали мерцающие гирлянды и украшали колючую ёлку.       Довольно покачав головой после осмотра украшенной гостиной, Сонхва устало плюхнулся на диван.       — Устал? — шепнул на ухо Сан, вставший за спинкой. Он опустил ладони на плечи мужчины и стал разминать их. Тот завозился, устраиваясь удобнее, и довольно промычал.       В полутьме, освещенной только мерцанием новогодних огней, убаюканный руками любимого, Сонхва постепенно стал ощущать, как накатывает сонливость. Поэтому он не сразу заметил, как Сан возник перед ним, как тот медленно опустился перед ним на колени и разместил умелые руки с тонкими длинными пальцами на паковых бёдрах. Ему не пришлось прикладывать усилий, чтобы развести их в стороны, но эти телодвижения пробудили Пака.       — Сан-и? Что ты делаешь? — сбросив с глаз негу, он недоумённо посмотрел в хитрые лисьи глаза.       — Хочу дать тебе то, о чём ты давно мечтаешь. Просто расслабься, я всё сделаю сам.       Обворожительно улыбнувшись и не прерывая зрительный контакт, он по-кошачьи потёрся щекой о внутреннюю часть бедра мужчины. Тот шумно вдохнул через нос и задержал дыхание. Забытый на долгие месяцы орган с завидным энтузиазмом среагировал на ласку и стал недвусмысленно выпирать из-под свободных домашних штанов.       Решив не тратить время на разговоры, Сан вернулся к своему занятию. Он легонько, почти невесомо поцеловал пах Пака, ощущая ладонями напрягшиеся мышцы, затем лизнул, не жалея слюны. Спустя недолгое время Чхве мог видеть всю длину возбуждённого органа под слоем тонкой и мокрой ткани. Дыхание Сонхва давно сбилось, а сам он, прикрыв глаза запрокинул голову, отдаваясь ощущениям. Он понимал, что если увидит всё, что творит с ним парень, то долго не продержится.       Ему приходится приподняться, чтобы Сан мог снять с него штаны вместе с бельём. Чхве дует на чувствительную головку, от чего Сонхва дрожит и шипит сквозь плотно сжатые зубы. Затем младший берёт орган в руку и неторопливо ведёт по всей длине, размазывая естественную смазку. Рука Пака ложится на его макушку, но не давит — так он показывает своё одобрение. Сану нравится, как старший реагирует и позволяет себе поиздеваться над Сонхва, лаская его медленно и долго. Он получает моральное и эстетическое удовольствие, когда ему даётся довести Пака до беспамятства и полностью овладеть им.       Сан мажет губами по головке, но не спешит брать в рот. Только лижет языком по всей длине, играет с яичками и помогает себе рукой.       — С-сан, — хрипло зовёт его Сонхва, чуть сильнее сжимая волосы на его затылке. Всё тело Пака напряжено, а живот мелко подрагивает, что намекает на скорую разрядку.       — Хочешь кончить мне в рот или на лицо? — Чхве сжимает руку у основания члена, вырывая эти всхлипы из уст старшего.       — Рот, — выдыхает тот.       — А волшебное слово? — издевается младший.       — Пожалуйста, — просит Пак без тени смущения. Он чувствует себя таким разбитым и нуждающимся, что едва ли может думать о чём-то, кроме необходимости кончить.       Сан добивается того, чтобы Сонхва смотрел на него, широко раскрывает рот и высовывает язык. Он быстро водит рукой по всей лине пакового члена, готовый ловить ртом его семя. Долго ждать ему не приходится: Сонхва цепляется за него обеими руками и кончает с гортанным стоном. Всё его тело наливается свинцом, и Сан шипит от короткой боли, когда чужие пальцы сжимаются в волосах. Но старшего быстро отпускает и его вновь размазывает по дивану. Чхве более чем доволен собой, облизывает остатки спермы с уголков губ и лезет целоваться. Он тоже возбуждён и поднимается со своих колен, чтобы сесть на чужие и потереться пахом. Старший обвивает его талию руками, прижимает ближе.       — Дай мне минутку отдышаться, и я вытрахаю из тебя всю душу, — обещает он. Сонхва целует Сана в висок, щёку и цепляет пухлыми губами мочку уха. — Я не выпущу тебя из постели до самого Нового Года.       — А как же ужин с моими родителями на Рождество? — хихикает Сан.       — Так уж и быть, сделаем перерыв. Но только потому, что я уважаю твоих отца и мать.       Чхве берёт лицо Пака в обе ладони и чуть сжимает щёки, вынуждая губы Сонхва вытянуться вперёд, а затем чмокает их. Старший поднимается, взяв Сана под бердами и вместе с ним направляется в спальню. Там он планирует любить своего парня долго, нежно, до Рождества и Нового Года, а потом следующего и так всю жизнь.