Новогодние истории

      Хонджун стонет и жмётся ближе к горячему телу. Он плавится от ласк и неторопливых поцелуев, ёрзает на чужих коленях, трётся членом об пресс Сонхва. Его сердце бешено бьётся, щёки от стыда и возбуждения горят и он хнычет, пряча лицо в изгибе чужой шеи. Сонхва его ласково по голове гладит, с нежностью касается длинных белых ушек, прижатых к макушке и мурлыкает что-то тихо, словно домашний кот, успокаивая своего стеснительного мальчика, решившего сделать для него такой чудесный подарок.       Они начали встречаться в начале года и это первый Новый Год, который они решили отметить вдвоём. Несмотря на яркие различия: Хонджун был робким и пугливым белым кроликом, а Сонхва уверенным и смелым белым тигром, — их отношения были наполнены взаимопониманием и комфортом, чувственными поцелуями и нежными объятиями вдали от людей (потому что на публике зайчонок стеснялся проявлять свои чувства). Любая их близость была сродни подарку. Хонджун медленно открывался, с каждым разом позволяя чуточку больше и перебарывая страх перед хищником, а Сонхва и не давил никогда, всегда был благодарен и терпелив.       И вот, в преддверии праздника, Хонджун решил, что пора дойти до конца, о чём, стыдливо прикрыв лицо ушками, сообщил своему парню утром. Они немного поговорили об этом, потому что Сонхва было важно узнать о границах и предпочтениях, прежде чем приступить к делу. На подготовку тоже ушло некоторое время, но к удивлению Сонхва, решимость Хонджуна никуда не делась.       Сейчас они сидят на кровати, им не впервой обнажаться друг перед другом, но свет всё равно приглушён, от чего создается интимная романтическая атмосфера. Хонджун на коленях Сонхва, и они целуются, долго и нежно, так, что губы уже побаливают. Одной рукой Сонхва гладит его спину, массирует шею и ушки, другой — основание маленького чувствительного хвостика. Отзывчивый и податливый, ластящийся и трепетный Хонджун в руках Сонхва кажется совсем крошечным, его хочется любить и оберегать, давать всё самое лучшее. Но в то же время он знает, что его крольчонок имеет и другую сторону, которую прячет глубоко внутри и не часто позволяет увидеть.       — Сонхва! — тихо, на издыхании, отчаянно цепляясь пальцами за крепкие плечи.       У Хонджуна перед глазами пелена и чёрные точки, в ушах белый шум, а в голове лишь одно желание — получить разрядку. Он трётся истекающим членом, забыв о стеснении, нетерпеливо и даже немного требовательно. Рука со спины медленно опускается ниже и сжимает ягодицу, Хонджун ойкает и мычит одобрительно не в силах сказать что-то членораздельное. Не прерывая манипуляций с хвостом, Сонхва указательным пальцем свободной руки касается сжимающегося колечка мышц, но, не проникая внутрь, а лишь слегка дразня. В момент все мышцы Хонджуна напрягаются, и он делает несколько прерывистых движений, прежде чем излиться, пачкая Сонхва. Тот ещё немного массирует его хвостик, выдавив из Кима несколько усталых стонов, а затем мирно располагает ладони на узкой талии. Хонджун делает глубокий вдох и выдох и, притянув за щёки, целует в губы.       — Всё хорошо? — Сонхва убирает прядь кимовых волос с влажного лба.       — Да, я готов продолжить, — уверяет его Хонджун, и, демонстрируя свою прыть, сам вручает в руки бутылёк со смазкой.       Вообще-то он уже подготовился, пока был в ванной, но они оба решили, что будет лучше, если они не будут пропускать такую важную часть. Не меняя положения, Сонхва льёт часть жидкости на пальцы, трёт, разогревая, и приставляет к дырочке. Хонджун легко принимает его, отвлекая себя тем, что беспорядочно целует лицо Сонхва: губы, подбородок, нос, глаза, шрамик на брови, лоб. Тугой узел возбуждения снова нарастает, а член Сонхва уже и вовсе болит от долгого воздержания.       Терпение Хонджуна быстро заканчивается, и он откидывает от себя руки Сонхва, после чего ложится на кровать на спину и приглашающе разводит ноги. Зрачки Пака расширились, а глаза сузились как у хищника на охоте, он склоняется над парнем и требовательно целует, одновременно с этим, помогая себе рукой, входит, наконец, в желанное тело. Хонджун протяжно стонет и зажмурится, проживая несильную вспышку боли. Сонхва всё ещё осторожничает, толкается медленно, постепенно заполняя собой. Ему трудно держать себя в руках, особенно, когда Хонджун издаёт такие сладкие звуки и цепляется за него ручками. Однако он знает, что за терпение он будет вознагражден.       И в самом деле, когда Хонджун привык к чувству заполненности, когда неторопливых фрикций стало мало, он останавливает тигра, чтобы сказать:       — Ты можешь больше не сдерживаться, — разрешает он и смотрит такими же бешеными глазами.       Сонхва рычит, будто и правда освобождается от оков. Резко переворачивает Хонджуна на живот и снова входит. Уже не медлит, но держит ровный темп. Парень под ним надрывно стонет и прогибается в пояснице, подставляясь под размашистые толчки. Сонхва не сразу верится, но когда он понимает, что Хонджун в бреду выстанывает слова благодарности и о том, как ему хорошо, крышу сносит окончательно. Он понимает, что Ким кончил только по тому, как тот сжимается и рвёт под собой простынь. Тут же выходит и парой движений кулаком доводит себя до оргазма. Его сперма на светлой коже едва заметна, но он всё равно чувствует себя сытым и довольным собой.       Хонджун валится всем телом, всё ещё тихо постанывая, пытаясь отдышаться. Сонхва целует его в плечо и ложится рядом.       — Строило заняться этим раньше, — бубнит Хонджун.       Сонхва поворачивает голову и натыкается на довольное разнеженное лицо. Улыбка сразу же лезет на лицо.       — Настолько понравилось?       — Угу. Настолько, что хочется ещё, — сам удивляется своей смелости.       Сонхва беззлобно смеётся от того, как Хонджун пристыжено прячет лицо. И нападает с тысячью поцелуев. Вскрики и смех наполняют комнату. За окном медленно кружит снег, и мигают огни праздничных гирлянд.