Новогодние истории

      — Эй, пацан, сиги есть?       Чонхо замер на месте и оглянулся. Время было позднее, так как он в очередной раз засиделся в университетской библиотеке, а его двор освещался не самым лучшим образом. Однако он смог заметить силуэт высокого парня, который двигался в его сторону. Чонхо нервно сжал лямки рюкзака, уставившись на незнакомца.       — Ну так? — повторил свой вопрос бандитского вида парень.       Вообще-то он был весьма симпатичным, и если бы не странная смесь спортивной одежды с байкерской и пугающее выражение лица, то он был бы даже похож на приличного человека.              — Тебя как зовут? — незнакомец чуть склонился над Чонхо и смотрел пристально, глаза в глаза.       — Чхве Чонхо, — отчеканил он, как по команде.       — Так ты не глухой, — из-за широкой улыбки незнакомец стал похож на акулу или динозавра. — Я Сон Минги, — Чонхо не понял, зачем ему эта информация. — Я, кстати, видел тебя утром в подъезде. Мы, походу, соседи, — а, вот зачем.       — Приятно познакомиться, — выдавил Чонхо из вежливости. — Я не курю, — наконец ответил он.       — Да я понял уже, — отмахнулся Минги. — Бывай! — и ушёл в сторону подозрительно притихшей компании.       Следующая их встреча состоялась на следующей неделе. Ну как встреча — Чонхо просто шёл мимо и заметил Минги в компании дерущихся парней, а позже, как сосед курил в подъезде. Хотелось выйти и возмутиться — Чхве не терпел запаха сигарет, но было страшновато.       Они пересекались ещё много раз то возле дома, то в продуктовом, часто здоровались, но никогда не разговаривали. Чонхо не хотелось с ним связываться, ему не хотелось иметь проблем с репутацией и успеваемостью — стипендия сама себя не заработает.       Когда наступил конец года, они почти перестали видеться: Чонхо рано уходил на занятия и поздно возвращался. Даже по самым сильным и способным студентам сессия била со всей силы, вынуждая нервничать и выпивать литры кофе.       — О, Чонхо, здорова! — снова эта широкая улыбка, от которой глаз почти не видно становится. Минги помахал ему издалека.       — Добрый вечер, — отозвался Чонхо, пряча покрасневший от мороза нос за шарфом. На Минги была лишь лёгкая куртка, спортивки и кеды. Для такой погоды совершенно нелепая одежда.       Не без труда Чонхо заслужил парочку «автоматов». Сессия завершилась мгновенно, едва студенты успели осознать всю тяжесть своих знаний. Но все были рады, что перед праздниками оставалось время, чтобы отдохнуть. Чонхо предпочёл это время отсидеться дома.       До Нового года оставалось несколько часов, но его квартира всё ещё не была украшена, а в холодильнике повесилась мышь. Со вздохом он всё-таки собрался в магазин, надеясь найти там хоть что-то.       — Чего лицо такое кислое? Нет праздничного настроения? — заметил Минги, чем удивил Чонхо.       — Ну да, нет, — согласился он.       Минги почесал затылок, огляделся вокруг, глянул на банки с пивом в своей продуктовой корзине.       — Слушай, а не хочешь у меня отметить? Меня в этом году друг киданул, он подружкой обзавёлся и с ней празднует, так что я тоже один.       Странно было с его стороны рассуждать, что Чонхо отмечает один, хоть это и оказалось верным предположением. А вдруг он тоже собирался встретиться с подружкой? Или с родителями? Он мысленно бурчал, но потом всё же задумался.       Минги, хоть и занимался чем-то сомнительным, не казался парнем уж совсем опасным. Он много улыбался и был приветливым. Совсем не отталкивал, а иногда к нему даже тянуло…       — Ну, можно, — неоднозначно отозвался Чонхо. В другое время он бы решительно отказался, но сейчас ему хотелось только хорошенько отдохнуть и забыть о тяжёлой учёбе.       Минги обрадовался громко, привлекая слишком много внимания, из-за чего Чонхо стало неловко. Но потом они вместе сделали покупки и даже немного разговорились. Точнее, Минги всё рассказывал о каких-то дворовых стычках, что в драке какой-то выиграл, а потом неделю с переломом дома валялся, и всякую другую чепуху, которую Чонхо слушать было неинтересно.       — А ты чем живёшь, чем дышишь? — вопрос вывел из колеи. Смысл их Чонхо понимал смутно.       — Эм, я учусь, — ответил он.       — О, круто! А я на первом курсе шарагу бросил, понял, что не моё. А ты на кого? — такой искренний интерес даже как-то пристыдил Чонхо, ведь сам он неохотно слушал собеседника.       — На архитектора.       — О-о-о, кайфово! А сможешь дворы наши перестроить, а то там чёрт ногу сломит!       Неожиданно для себя Чонхо улыбнулся. Он и сам часто ворчал из-за того, что можно потеряться по пути к дому.       Уже вечером они снова встретились в квартире Минги. Чонхо принёс украшения, и, как оказалось, не зря — у его соседа квартирка полупустая и при этом захламлённая, по-своему уютная, но новогодним настроением в ней и не пахло. Пахло только сигаретами, смешанными с освежителем воздуха.       — А говорил, что новогоднего настроения нет, — хмыкнул Минги, осматривая свою украшенную комнату с нескрываемым восторгом. Чонхо пожал плечами.       — Принято же украшать.       — А ты всегда делаешь только то, что принято? — насмешка.       — Не люблю проблемы, — только и сказал Чонхо.       На фоне какое-то новогоднее шоу, в руках по баночке пива. Чонхо не фанат алкоголя, разве что мог выпить шампанское, но Минги сильно настаивал.       — Ну и хрень, эти айдолы такие клоуны, — фыркнул Сон.       — А мне говорили, что я пою красиво и мог бы стать популярным певцом, — поделился Чонхо.       — Обалдеть! А спой! — загорелся Минги.       — Мне неловко, — щёки Чонхо и правда чуть порозовели.       — Ну пожалуйста! — и взгляд «щенячий», такой милый, что совсем не вяжется с образом уличного хулигана.       Чонхо сдался. Он любил петь, но делал это редко, стесняясь публики. Он прочистил горло кашлем и спел пару строчек всем известной рождественской песенки, стараясь не смотреть на сидящего рядом парня.       — Охуеть! — вырвалось у Минги. — Если бы ты был айдолом, ты бы мне нравился, — Чонхо удивлённо посмотрел на него, и тот стушевался. — Ну, я имею в виду твой голос, — покрасневшие уши выдавали его смущение.       — Спасибо, — робко ответил Чонхо.       Затем они перевели тему. Выступления на телевизоре сменялись одно за другим, как и темы для разговора. Оказалось, что Минги был весьма умён в некоторых областях, любил математику, чем порядочно удивил Чонхо.       — Ты красивый, тебе кто-нибудь говорил об этом? — вдруг сказал он, вновь заставляя Чонхо смущаться.       — Ну, разве что мама, — промямлил он заплетающим от выпитого алкоголя языком.       — Рад быть первым, — заулыбался Минги. — А ты целовался когда-нибудь?       — Целовался, — кивнул Чонхо.       Минги присвистнул.       — А по тебе не скажешь. Понравилось?       — Приемлемо, — пожал плечами Чонхо.       Вдруг Минги оказался опасно близко. Чонхо во все глаза смотрел на него, на его пристальный взгляд, что не предвещал ничего хорошего. В нём был интерес вперемешку с безрассудностью. Он успел только зажмуриться, прежде чем ощутил тепло чужих губ на своих. У Минги они шершавые, он часто кусал их и сдирал кожицу, но поцелуй всё равно вышел нежным.       — А это? Приемлемо? — спросил Минги, отстранившись.       Чонхо так и замер с закрытыми глазами на несколько секунд. А потом он посмотрел на Минги.       — Я не понял, давай ещё раз.       И Минги не стал заставлять его ждать, впился поцелуем уже не целомудренным. Одной рукой придерживал за затылок, другую разместил на шее, не давая и шанса оступиться. А Чонхо и не планировал, у него за годы выстроенные личные границы рушатся на глазах с каждым движением губ и языка в его рту. Вкус табака оседал горечью — абсолютно отвратительно, но в то же время притягательно. Как что-то запретное, чего Чонхо себе никогда не позволял и позволить не может.       Они упали на диван, всё ещё целуясь беспорядочно. Чонхо вцепился в волосы чужие, не то прижимая Минги ближе, не то оттягивая, чтобы отдышаться. В груди бешено билось сердце, вот-вот пробьёт рёбра и упадёт прямо к ногам хулигана, которого он сначала опасался. Но тот оказался не таким страшным, даже милым временами, и вообще Чонхо сейчас не до самоанализа.       Минги целовал уже шею, тонкими длинными пальцами ловко расстёгивал пуговички. Чонхо хотелось спрятаться, но тот шептал: «Не бойся, я не обижу», и не поверить было сложно.       Из освещения только гирлянды и мигающий свет экрана, которые идеально подчёркивали мышцы Минги, когда тот стянул с себя футболку. Чонхо никогда не ловил себя на разглядывании чужих тел, но сейчас глаз оторвать не мог. Минги, конечно же, заметил это.       — Если нравится, можешь даже потрогать, — ухмыльнулся он.       А Чонхо дважды предлагать не надо, он кончиками пальцев коснулся чужой груди, а после и всей ладонью. Минги не шевелился, позволяя исследовать своё тело — чувствительное, ведь ему пришлось закусить губу и сдерживать дрожь. Когда надоело, он резким движением раздвинул ноги Чонхо и сел между ними, вновь поцеловал в губы и под шумок начал избавлять его от штанов.       Вскоре они оба остались в одном белье. Минги пахом прижимался к паху Чонхо и покачивался. От приятных ощущений по телу бежал ток, но этого всё равно было мало. Чонхо сам потянулся, чтобы снять с Минги белье, окончательно отправляя здравый смысл в далекое путешествие — сейчас он мог думать только о привлекательном парне над собой и желании получить разрядку. Раздевшись догола, они вновь слились в поцелуе. Соприкосновение членов вырвало из Чонхо стон.       — Вот так, можешь не сдерживаться, — сказал Минги, а затем обхватил оба их члена своей большой рукой.       Он водил ею по всей длине медленно, с самодовольством наблюдая, как искажается в удовольствии лицо Чонхо. Ему было интересно, как вечно непроницаемое лицо выглядит во время оргазма, а потому не спускал с него глаз. Было жарко, их тела вспотели, а перед глазами всё плыло от возбуждения. Они томно дышали, много целовались. Устав, Минги убрал руку и стал толкаться бедрами, имитируя секс, а Чонхо подмахивал.       — Мин-ги, — Чонхо простонал его имя, и у Сона окончательно слетели тормоза.       — О да, детка! Стонешь просто потрясающе, — хрипло на ухо. — Такой хорошенький, послушненький и тихий мальчик, и так сладко стонешь подо мной.       Чонхо сходил с ума. Было стыдно, неловко, но его тело реагировало ярко на откровенную пошлятину, а мозг пустел.       — В следующий раз я трахну твою сладкую дырочку, я буду брать тебя много и долго. Мы могли бы сделать это у меня и у тебя, может, в подъезде? О, или в одном из тёмных углов нашей подворотни. Мы бы залили стены дома спермой, чтобы ты каждый раз вспоминал об этом, когда возвращался со своих дел для хорошеньких и милых мальчиков.       — Прекр-рати, — потребовал Чохно, едва не теряя сознание от стыда.       Он даже закрыл Минги рот, но тот лишь оскалился и стал вылизывать ладонь, не давая её одёрнуть.       Слова Минги действовали странно на Чонхо. Всё его тело горело, хотелось больше, хотелось, чтобы тот непременно выполнил свои обещания, но признаться в этом было невозможно — Чонхо скорее ударится лицом о стену.       Закончив вылизывать руку Чонхо, Минги её, влажную, прижал к их членам. Чонхо вздрогнул, он намёк понял, как и то, что ему стоит принять ситуацию и перестать смущаться. Поэтому он вполне уверенно обхватил органы обеими руками и держал их на месте, пока Минги продолжал толкаться, создавая трение.       Спустя несколько минут Минги затих и сосредоточился. Его тело напряглось, по шее скатилась капелька пота, его движения стали совсем беспорядочные, и вскоре он кончил, испачкав руки и живот Чонхо. Как только его тело перестало дрожать, он взял в руку член Чонхо и стал дрочить ему, пока он не излился тоже, раскрыв губы в немом стоне.       — Вот так, умница, — прощебетал Минги ему на ухо, пока он отходил от оргазма.       — Встань, ты тяжёлый и потный, — проворчал Чонхо.       На самом деле ему хотелось как можно скорее одеться и спрятаться. Осознание совершённого больно било по совести и внутренним установкам. Заметив смену настроения, Минги молча выполнил требование. Без стеснения он, в чём мать родила, подошёл к окну и закурил. В это время Чонхо быстро вытерся валяющимся рядом полотенцем и оделся. Когда он направился к двери, Минги окликнул его.       — У тебя есть планы на новогодние выходные? — спросил так, будто ничего странного не произошло.       Будто для него нормально привести кого-то в дом и заняться с ним непотребствами.       — Есть, — резко ответил Чонхо.       — Много? — уточнил Минги.       Он казался расстроенным этим фактом. Что-то кольнуло в груди Чонхо, он не умел и не любил быть грубым.       — Я собирался посетить пару лекций в университете — их будет вести автор учебника, который мне нравится, а ещё сходить в театр с мамой, — перечислил он.       — А найдётся в твоём расписании место для свидания со мной? — спросил Минги.       Ещё никогда Чонхо не звали на свидание голые симпатичные парни, с которым он только что занимался почти сексом. Его в принципе не звали на свидания…       — Я… — он задумался, замерев как вкопанный, — я думаю, что время найдётся, — сказал он всё-таки.       — Заебись! — обрадовался Минги.       Он потушил сигарету и подошёл к оцепеневшему парню. Чонхо глаза отвёл, стараясь не смотреть на наготу. Минги склонился над ним, прижав к двери, рукой развернул к себе за подбородок, вынуждая посмотреть на себя.       — Я зайду за тобой, — сказал он и поцеловал. — Счастливого Нового года, — поздравил напоследок.       — И тебе, — отозвался Чонхо.       Уже в своей квартире он в полной мере осознал произошедшее. Сердце билось от волнения и даже предвкушения. Он коснулся губ, и те невольно растянулись в улыбке. В начале года он и не подозревал, что тот пугающий тип из подворотни окажется его новогодним подарком.