Новогодние истории

      Начало их отношений было похоже на классический сценарий для дорамы.       Ким Хонджун — типичный «плохой парень». Дорогие тачки, брендовые шмотки и завистливые взгляды — это то, что было частью его повседневности.       Пак Сонхва — нежность во плоти. Скромный, добрый, любящий всё мягкое и розовое.       Они были противоположностями, и их тянуло друг к другу магнитом.       Инициатором знакомства был Хонджун — он, взятый на слабо друзьями, первым подошёл к Сонхва на вечеринке в честь начала учебного года. Это должна была быть короткая интрижка, пара вечеров и галочка возле фамилии Сонхва в списке, но как-то так получилось, что Хонджун сам на крючок попался, утонул в глубине чужих глаз и пропал там навсегда. Даже не заметил, как сердце, прежде запертое под семью печатями и за железными стенами, оказалось в руках хрупкого и нежного парня.       — Эти праздники — полный отстой. Зачем вообще нужны эти подарки, украшения и прочая поебень? — фырчал он, пока его возлюбленный скрупулёзно выбирал мишуру и ёлочные игрушки.       — Это же романтика! Яркие огни, атмосфера, запах мандаринов! — объяснял Сонхва уже в сотый раз.       — Ну не знаю, я не вижу смысла в этом, — отмахнулся Хонджун.       — Нет, так не пойдёт, — надулся Пак. — Давай отметим вместе?       И кто Хонджун такой, чтобы идти против этих умоляющих глазок?       Ким не любил праздничную суету, излишнюю суетливость и выкрученную на максимум радость. Но и Гринчем, обиженным на весь мир, он тоже не был. Просто ему не нравилось отмечать Рождество и Новый год. Из вредности, пожалуй, вопреки всеобщей помешанности на ёлках и снежинках.       Сонхва собрался отмечать с семьёй, а Хонджун, как обычно, отоспаться, но Пак всё же настоял на том, чтобы они отметили заранее. Поэтому Хонджун был вынужден притащиться к нему домой с подарком наперевес. Всё-таки расстраивать Сонхва хотелось меньше, чем делать вид, что ему не раздражают мерцающие гирлянды.       В квартире Сонхва он был всего пару раз, и сейчас она сильно преобразовалась: посреди гостиной стояла пушистая ёлка, украшенная нежно-розовыми шариками, такого же оттенка флажки на стенах и гирлянды, благо просто освещающие пространство без вспышек, вызывающих мигрень. Там же стоял стол, тоже украшенный и накрытый, со свечами и высокими бокалами для шампанского. Сонхва замечательно постарался, и Хонджун оказался в восторге, вот только говорить об этом не стал.       — Неплохо, — кивнул он. Похвала так себе, но Сонхва всё равно расплылся в широкой улыбке.       Пак был в нежном белом свитере и прекрасно гармонировал с окружающей обстановкой, чего не скажешь о Хонджуне, который поленился даже подобрать что-то приличное, придя в первом, что упало из шкафа.       Ужин прошёл великолепно: им всегда было о чём поговорить, еда оказалась невероятно вкусной, а алкоголь приятно сладким, но не приторным. Постепенно Хонджун расслаблялся и перестал вредничать, а в момент обмена подарками он испытывал незнакомый доселе трепет, искренне желая угодить любимому, а потом радовался как ребёнок, открывая свой подарок.       — Сонхва, вечер вышел чудесный, спасибо, — поблагодарил он.       — Тебе тоже спасибо. Но это ещё не всё, я приготовил для нас ванну, — рассказал Сонхва, смущённо улыбнувшись.       — Ванну? — удивился Хонджун.       Они уже давно перешли последнюю грань близости, но ещё не принимали душ вместе. Сонхва это казалось чем-то особенно интимным, и он всячески избегал необходимости мыться вместе.       — Сонхва, — Хонджун сглотнул, а его тон понизился, он посмотрел исподлобья. — Ты же понимаешь, как я могу отреагировать на голого тебя?       Сонхва убрал прядь волос за ухо и улыбнулся, в его глазах читалась хитрость.       — Ты сегодня был хорошим мальчиком, даже не вредничал, ты заслужил десерт, да?       Хонджуна пробрала дрожь, а внизу живота стало сладко тянуть от предвкушения.       Зайдя в ванну, Ким замер изумлённо. Вода была полна мягкой розоватой пены, пахло чем-то вкусным, а вокруг были расставлены свечи. Повернувшись спиной, Сонхва неторопливо разделся, будто это было шоу для одного зрителя. Когда он шагнул в воду и скрылся за пузырьками, он выжидающе посмотрел на Хонджуна и поманил рукой. Тогда Ким «отмер» и наскоро сбросил с себя одежду.       Вода была приятно тёплой. Хонджун лёг спиной на грудь Сонхва, сразу ощущая его руки на своих плечах. Они разминали мышцы и гладили, постепенно переходя на грудь и живот. В это же время парни тихо общались, стараясь не потерять голову слишком быстро.       — А-ах, — не сдержался Хонджун, когда проворные пальчики коснулись чувствительных сосков.       — Ты так быстро завёлся, — промурлыкал Сонхва. — Нравится, когда я трогаю тебя здесь?       Хонджун не ответил, слишком поглощённый приятными ласками. Но вдруг тёплые руки покинули его.       — Тебе следует отвечать, когда я задаю вопросы, — прогремел Сонхва строго.       — Нравится, — испуганно пролепетал Хонджун. — Очень нравится.       — Умничка, — смягчился Пак, оставив поцелуй на кончике покрасневшего уха.       Он ещё немного подразнил Хонджуна, ему нравилось, как тот ёрзал в нетерпении, но боялся попросить. Вскоре и выдержка Сонхва стала давать трещину. Он приказал подняться и включил душ, чтобы смыть с них остатки пены. Взяв лейку в руку, он водил потоком воды по телу Хонджуна, прижав его к себе спиной. Тот весь трясся и постанывал, такой чувствительный и жаждущий. Он вскрикнул и, если бы не рука, удерживающая его на месте, почти согнулся пополам, когда Сонхва направил воду на чувствительную головку члена.       — С-Сонхва! Это слишком…       — Договаривай, малыш: слишком что? Хорошо? Приятно? Тебе хочется большего? — словно змей-искуситель шептал на ухо.       — Да, да, да, пожалуйста! — плаксиво просил Хонджун.       — На колени, — строго сказал Сонхва. Он вернул душ на место и отошёл на шаг, чтобы Ким мог разместиться у его ног.       Дно ванны твёрдое, это причиняло боль коленям, но всё перестаёт быть важным, когда перед глазами такой большой и красивый член. Хонджун указаний не дождался, прижался губами к румяной головке, лизнул широким языком и посмотрел из-под пушистых ресничек на лицо Сонхва. Тот ободрительно улыбнулся, положил голову на кимову макушку.       — Ты любишь это, да? Стоять передо мной на коленях, держать мой член в своём горячем ротике. Ты любишь, когда я трахаю тебя так, верно?       С каждым словом он толкался всё глубже, пока Хонджун не упёрся носом в его пах. У Кима глаза заслезились, но во взгляде застыло чистое удовольствие. На все вопросы он бы прокричал многократное «Да», если бы рот занят не был.       Хонджун закашлял, когда Сонхва за волосы оторвал его от себя, и задохнулся снова, когда тот поцеловал его, склонившись. Глаза Сонхва почернели и затягивали в омут всё глубже, не давая и шанса выбраться. Хотя Хонджун был рад остаться там навечно, быть окутанным этой похотью.       Сонхва помог ему податься и впечатал в стену, да так, что Ким чуть носом не ударился.       — Надеюсь, ты готовился к нашему вечеру, — сказал Сонхва.       Он взял с полочки бутылёк со смазкой, вылил себе немного на пальцы и приставил к пульсирующей дырочке. Он вставил сразу два, вырвав из Кима вскрик.       — Тц, — фыркнул он недовольно, оттого как туго сжались стеночки. — Малыш, ты меня разочаровываешь. Хочешь разозлить меня? Нравится быть наказанным?       — Я… Я не думал, что мы… Что мы будем заниматься сексом сегодня, — тяжело дыша, ответил Хонджун.       — Послушные мальчики всегда должны быть готовы, Джуни, — обманчиво ласково проворковал Сонхва, вместе с чем протолкнул пальцы глубже, растягивая Хонджуна сильнее.       — Прости! — простонал Ким, выгибаясь навстречу ласкающей руке.       Его всего трясло, было душно, голова кружилась от стимуляции простаты и лёгкой боли. Вдруг он почувствовал обжигающий удар по ягодице, затем ещё и ещё. Он захлёбывался стонами и молил о прощении, пока Сонхва дарил ему наказание. В глазах уже темнело, а тугой узел внизу скручивался всё сильнее.       Он разочарованно простонал, когда руки внезапно исчезли с его тела. Сползая по стене вниз, он слегка обернулся и заметил, что Сонхва надевал презерватив. Его всего обдало жаром от предвкушения. Встав поудобнее, он выпятил зад, готовясь быть, наконец, хорошо оттраханным.       — Вы только поглядите, кому тут не терпится, — заметил его манипуляции Сонхва. — Думаешь, что заслужил мой член? — издевательски протянул он.       — Разве нет? — искренне испугался Хонджун. — Разве я не был достаточно послушным? — в уголках глаз вновь стали собираться слёзы.       — Знаешь, что ещё должны делать хорошие мальчики? — риторический вопрос. — Они должны уметь просить, а не ждать, что им всё принесут на блюдечке с золотой каёмочкой.       Это был очевидный камень в огород. Хонджун родился с золотой ложкой во рту и действительно всегда ожидал особого отношения к себе. Сонхва знал это и прекрасно использовал против него.       — Пожалуйста, — промямлил он, зажмурившись.       — Что? Чего ты хочешь? Говори яснее, я мысли не читаю.       — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, — отчаянно попросил Хонджун.       К его разочарованию этого было недостаточно.       — И что потом? Будем так стоять, как собаки в сцепке? — на улыбке, точно измываясь.       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — попробовал Ким снова.       — Уже лучше, — одобрил Сонхва.       Он склонился над Хонджуном, почти прилегая к нему всем телом, приставил головку и вошёл, но остановился в самом начале. Прижавшись губами к уху, Сонхва сказал.       — Запомни фразу: «Я хочу, чтобы ты оттрахал меня как дешёвую шлюшку». Давай, повторяй.       — Я… — Хонджун запнулся, за что получил ещё один удар по и так настрадавшейся ягодице. — Я хочу, чтобы ты оттрахал меня как дешёвую шлюху! Прошу, Сонхва! — взмолился он отчаянно.       И, наконец, Сонхва остался доволен его ответом. Со всей силы он вошёл на всю длину и сразу сорвался на быстрый темп. Хонджун стонал во весь голос и задыхался, цепляясь руками за стены. Взяв его за волосы, Сонхва беспорядочно и сильно толкался в него, попадая точно по комку нервов внутри, и сам сходил с ума. Ему так нравилось, что Хонджун позволял ему делать с собой всё, что захочется, он упивался этой властью — она обжигала изнутри и возбуждала неимоверно.       Вскоре Хонджун притих и весь сжался, его тело мелко подрагивало, всё говорило о том, что он на грани. Сонхва потянул его за волосы сильнее, вынуждая встать на коленях, и обнял поперёк груди, а потом и вовсе принялся играться с его сосками. Хонджун от этого захныкал и потянулся рукой к своему члену, но Сонхва остановил его.       — Потерпи ещё чуть-чуть, — прошептал он на ухо, и Хонджун послушно убрал руки.       Лишь когда Сонхва сам стал ближе к краю, он обхватил возбуждение Хонджуна и ускорился. Тот весь извёлся, вдыхал через раз, и вскоре кончил с протяжным стоном. Его дырочка судорожно сжималась, благодаря чему Сонхва излился почти сразу после него.       Чуть отдышавшись, Пак вышел, стянул презерватив и выкинул, завязав узлом. Затем они неторопливо помылись, всё ещё приходя в себя, и вышли, закутанные в тёплые халаты.       Хонджун на трясущихся ногах еле дошёл до кровати и рухнул на спину.       — Прости, я перестарался? — Сонхва присел рядом, взял в руки ногу Кима и поцеловал покрасневшее колено.       Он снова был воплощением нежности и уюта, и от этого контраста у Хонджуна щемило сердце. Наверняка никто в университете даже подумать не мог, что дерзкий и колкий на язык, не любящий контроль парень вроде него будет с радостью подчиняться такому ласковому и нежному созданию. Было в этом нечто особенное, их общая тайна, секрет, запертый в шкатулке.       — Нет, всё, как всегда, было великолепно, — заулыбался Хонджун. — Я тут подумал…       — О чём? — Сонхва подполз выше, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Я теперь хочу все праздники с тобой отмечать, — заявил Хонджун.       Сонхва улыбнулся и накрыл его губы ласковым поцелуем.