Новогодние истории

      Пыхтя, Хонджун на носочках тянулся к верхушке ёлки, силясь украсить её золотой звездой. Но в один момент он не удержал равновесие и начал падать. Зажмурившись, он приготовился к боли, но через мгновение нашёл себя в тёплых объятиях.       — Осторожнее, милый, — проворковал Юнхо и, чмокнув парня в макушку, помог ему встать на ноги.       Но он не спешил отпускать любимого, а наоборот — сильнее прижал к себе. Хонджун, смущённо захихикав, пригрелся в чужих руках. Вскоре стоять стало неудобно, да и мысли об уходящем времени подгоняли, так что он вырвался из объятий.       — Давай закончим, а потом будем долго-долго обниматься? — примирительно пообещал он в ответ на недовольную моську Юнхо.       Тот со вздохом согласился и вернулся к тому, на чём остановился — уборке.              Перед самым Новым годом они приехали в загородный дом Кима, в котором тот проводил много времени в детстве. Те времена прошли, но многое здесь напоминало о тех волшебных днях. Когда Юнхо оказался в этом доме впервые, он в первую очередь обратил внимание на уют. Дом был полон разных мелочей и памятных вещей, фотографий. В тот день Хонджун сказал, что это место может стать его — Юнхо — домом тоже.       Эти воспоминания накатывали на Чона каждый раз, когда они приезжали сюда. Это было нечасто, ведь их работа в шумном офисе вынуждала их поселиться в маленькой, но такой же уютной квартире в одном из множества «человейников». Зато почти в центре города и рядом с метро. И не беда, что, чтобы оплачивать счета, им обоим приходилось вкалывать за десятерых. Они свою работу любили, оба — законченные карьеристы. Бывшие соперники. К их счастью, судьба в итоге развела их в разные отделы. В тот же день Юнхо предложил зарыть топор войны и пригласил Хонджуна на свидание. Тот охотно согласился.       — Любовь моя, чего в облаках витаешь? — голос Кима, насмешливый, но ласковый, вырвал из мыслей.       Юнхо так и замер с пипидастром в руке прямо перед рамкой с фото, на котором маленький Ким Хонджун в очаровательной шляпке позировал в траве. Как ни посмотри, а он что в пять, что в двадцать пять такой же милашка.       — О тебе думаю, — не соврал он, с любовью посмотрев на Хонджуна.       Тот прищурился довольно, как на солнышке пригретый.       — Я закончил с ёлкой. Осталось гирлянду на шторы повесить, сделаешь? А то мне роста не хватает, — попросил он.       — Конечно. Где она?       Постепенно большая гостиная приобретала праздничный вид: ёлка мерцала от гирлянд, разноцветные флаги на стенах добавляли торжественности, а еловые ветки и мишура на камине — уюта. За делами они буднично переговаривались, то вспоминая о рабочих задачах, то о друзьях.       — Уён писал, кстати, — сказал Хонджун, когда они переместились на кухню, чтобы приготовить какао. — У него в начале января выступление, зовёт посмотреть.       — Отлично! Можно и Ёсана позвать, если тот не будет занят со своей девушкой. Давно уже не виделись.       — Может, сходим на ярмарку? — Хонджун взял конфетницу и миску с мандаринами, а Юнхо — чашки с горячим сладким напитком. Они поставили их на журнальный столик перед зажжённым камином и сели на мягкий диван, сразу сплетаясь конечностями.       — Да, давай. Купим тебе там шапку, а то вечно голову себе морозишь, — пожурил его Юнхо.       — Эй! Шапки — это не круто! — возразил Хонджун.       — Стоит ли мне поговорить об этом с госпожой Ким? — ехидно поинтересовался Чон.       — Не смей угрожать мне моей матерью, — опасно прищурившись, прошипел Ким.       — А то что? — ухмыльнулся Чон.       — Ничего!       Хонджун развернулся для удобства, потянулся вперёд и быстро чмокнул Юнхо в губы. Замерев на секунду, выждал, а затем повторил. Юнхо никак не реагировал, лишь слабо улыбался, умиляясь действиями возлюбленного. Хонджун редко проявлял эту свою игривую черту, и каждый раз это вызывало бабочки в животе Чона.       Следующий поцелуй был дольше, и когда Хонджун уже собрался прекратить, Юнхо притянул его к себе за шею и поцеловал уже по-своему. Глубоко, мокро, горячо. Сразу врываясь в рот языком и этим вызывая дрожь у Кима.       Они завозились, укладываясь поудобнее. Теперь Хонджун лежал прямо на Юнхо, опираясь лишь на колени по обе стороны от Чона, а тот одной рукой обнимал за талию, а другой прижимал голову к себе, продолжая целовать.       Хонджун поёрзал и тихо простонал. Его завели одни лишь поцелуи, но он не собирался стыдиться этого. В конце концов, это нормально — хотеть своего любимого человека. Оторвавшись от губ, Юнхо запрокинул голову, и Ким тут же припал к шее, намереваясь оставить на ней множество следов. Маленький сгусток ревности и собственничества — так иногда называл его Юнхо.       Хонджун был таким маленьким по сравнению с Юнхо. Хотя строение их тел было похоже, Хонджун всё равно был миниатюрнее и тоньше, и он идеально помещался в объятиях, практически утопал в них. Юнхо всегда нравилось смотреть на их ладони — он мог полностью спрятать кимов кулачок в своём, а Хонджун часто пользовался их разницей в размерах, чтобы спрятаться от приставучих коллег или начальства. Вот и сейчас, без труда поменяв их местами, Юнхо почти полностью закрыл его собой. Он удобно устроился между ног, а тот скрестил лодыжки за его спиной.       Они были одеты в пижамные штаны с рождественским принтом из лёгкой тонкой ткани, а потому соприкосновение полувставших членов было ощутимым. Хонджун тяжело дышал и подставлялся под поцелуи, в это же время нетерпеливо дёргая за подол чоновской футболки. Тому пришлось отстраниться, чтобы снять верх.       Словно оголодавшие звери, они накинулись друг на друга с жаркими поцелуями. Становилось и правда душновато — тела покрылись испариной, а дыхание потяжелело. Юнхо с трудом отлип от Хонджуна, одним движением стянул с его стройных ног штаны и разделся сам, а после припал губами к открывшимся участкам кожи. Пока он целовал и вылизывал грудь и живот Кима, протянув тому ладонь, коснулся подушечками пальцев мягких губ. Взяв обеими ладошками большую чонову, Хонджун обхватил пальцы губами и стал их посасывать, используя много слюны.       Их интимная жизнь, несмотря на вечную занятость, была довольно активной, чтобы они могли позволить себе спонтанный секс без должной подготовки. Пальцы Юнхо — длинные и широкие — хорошо растягивали. Хонджун едва слышно постанывал и сопел, самозабвенно насаживался на них.       — М-м-м, так хорошо, — на выдохе протянул Хонджун, когда ловкие пальцы задели ту самую точку внутри.       — Готов, малыш? — уточнил Юнхо и, получив согласный кивок, пристроился к колечку мышц.       Тело Хонджуна — произведение искусства. Оно пропорциональное, идеальное, ладное и очень гибкое. Юнхо любил сжимать его талию, когда погружался в его нутро — медленно и осторожно. Он знал, что его нетерпеливый возлюбленный не против резкости, но намеренно растягивал момент, потому что от того, как медленно приходило чувство растяжения, Хонджун тоже сходил с ума. Глаза Кима закатывались от удовольствия, а ротик соблазнительно приоткрывался от вдохов и стонов.       Тени от огня танцевали на их телах, что от пота блестели, погружая их в ещё больший транс. Весь мир сжался до одной точки — сосредоточение порочных звуков, шлепков, стонов и тихого шёпота: «ещё», «о боже!», «сильнее» и «в тебе так хорошо».       У Хонджуна выступили слёзы на глазах от переполняющих чувств. Мир виделся ему калейдоскопом, а затем вдруг перевернулся, когда Юнхо резко поднял его и посадил себе на колени лицом к камину. Киму хватило времени, чтобы отдышаться и сфокусироваться на огне. Юнхо лениво целовал его плечи и шею, тоже восстанавливая дыхание. Возбуждение всё ещё было сильно, но и нежность переполняла их, побуждая замедлиться, растянуть время.       — Приподнимись, любовь моя, — прошептал Юнхо.       Хонджун едва дотянулся пальчиками ног до пола и, придерживая член Юнхо, насадился на него. Откинувшись на широкую грудь парня, он попытался начать двигаться, но не смог дотянуться до пола, чтобы оттолкнуться. Юнхо беззлобно хихикнул, прижавшись носом к плечу Кима, а потом обхватил широкими ладонями талию, всё-таки помогая двигаться. Было неудобно, много возни, чтобы наконец выбрать удачное положение: Юнхо широко расставил ноги, а Хонджун, согнув свои, прижал стопы к чужим коленям. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, Юнхо придерживал Хонджуна, пока тот поднимался и опускался на его член.       — Жаль, что перед нами нет зеркала. Наверняка ты выглядишь сейчас очень развязно, — не удержался от комментария Юнхо.       — З-замолчи, — смущённо буркнул Хонджун.       Развернувшись немного, он обнял Чона за шею и поцеловал. Новая точка опоры позволила ему ускориться, и спустя время тугой узел внизу живота вновь стал туго стягиваться.       — Я скоро, — надломленным голосом предупредил Ким.       Одна чоновская рука нашла сосок Хонджуна, другая, проскользив по животу, обхватила влажный, готовый к извержению член. Тело в руках Юнхо напряглось, стоны становились всё надрывнее и отчаяннее. Он растирал большим пальцем покрасневшую головку, пока оттуда не выстрелила струя белой жидкости. Хонджуна затрясло, а после он обмяк. Остановившись, Юнхо помог ему сползти на пол, затем рукой, ласково, за подбородок развернул к себе. Они обменялись взглядами, и Хонджун без слов понял просьбу — сев поудобнее, обхватил губами орган ровно наполовину. Всего несколько ловких движений языком заставили Юнхо со стоном излиться. Проглотив всё, Хонджун, наконец, выдохнул.       С расслабленной улыбкой он взобрался на диван и прижался к горячему боку любимого. Тот устало чмокнул его в лоб.       — Думаю, какао уже остыло, — заметил Хонджун и зевнул.       — Ничего страшного, — сонливо пробормотал Юнхо.       Нащупав где-то на полу упавший плед, он накрыл их. Они лежали боком, Хонджуна было очень удобно обнимать со спины, как те длинные мягкие игрушки-обнимашки. День стремительно шёл к своему завершению, и они засыпали под приятный треск горящего дерева, едва уловимый запах хвои и мандаринов. Суета города, отчёты и душные офисы — это всё далеко позади. Сейчас время для новогодней сказки.