В поисках дома

      Гарри никогда не ложился спать поздно, а Сириус после Азкабана заполучил хроническую бессонницу. По мере того, как шло лето, Гарри становилось все комфортнее находится рядом с ним, и он иногда выходил из своей комнаты по утрам, если слышал, как Сириус возится на кухне — не для того, чтобы приготовить завтрак или убраться, слава Мерлину, а просто чтобы побыть там.       Сириус стал дорожить этим ранним утром с крестником, как бы он ни ненавидел собственную бессонницу. Гарри был разговорчивым рано утром, например, охотнее делился своими мыслями и чувствами в полусне. А Сириус, на двенадцать лет лишенный этих разговоров, жадно впитывал каждое слово, каждое выражение его лица, каждый смех. Он узнал о друзьях Гарри, его любимых занятиях и предметах, узнал о многих выходках, которые он, Рон и Гермиона совершали в течение первых трех лет в школе.       Гарри также имел привычку, как заметил Сириус, время от времени вставлять в свой рассказ тревожные комментарии о своей прошлой домашней жизни с Дурслями, вспоминал чулан под лестницей, или решетку на окне, или плохую еду, которую ему давали. Сириус никогда не реагировал, не желая пугать Гарри, — чтобы тот не боялся делился с ним этими подробностями, — но после разговоров он все записывал. Документация была важна, он научился этому у Поппи. Дурсли не могли навредить Гарри больше, чем уже навредили, но Сириус все еще хотел возбудить против них дело, по крайней мере, в маггловском суде. Он решил сделать это тихо, как только Гарри вернется в школу. Меньшее, что он мог сделать для своего крестника — это посадить этих монстров за решетку.       Этим утром Гарри как раз рассказывал ему о захватывающем матче по квиддичу, когда в комнату забрел Ремус. Сириус взглянул на часы и подавил ухмылку. Было чуть больше девяти, или, говоря на языке Ремуса, отвратительно рано. Ремус взъерошил волосы Гарри, когда прошел позади него, скрывая зевок другой рукой.       — Знаешь, — сказал он сонно, едва заварив себе чай, — я ловко обращаюсь с ножницами. Научился этому у твоей мамы. Я могу подстричь тебя, если хочешь.       Гарри провел рукой по волосам, еще больше взъерошив их.       — Э… нет, спасибо, Лунатик.       Ремус бросил на него быстрый взгляд через плечо.       — Уверен? Они немного отросли.       — Все в порядке, мне так комфортно, — Гарри повернулся к Сириусу. — Ты можешь сегодня полетать, Бродяга?       — У меня назначена встреча в Гринготтсе, чтобы обсудить некоторые детали по поместью, — сказал Сириус, но, увидев грустное выражение лица Гарри, быстро добавил: — но это не раньше, чем через два часа, так что да, мы определенно можем полетать до этого. И после, если захочешь.       Гарри просиял и быстро доел свой завтрак, чтобы переодеться и взять свою метлу. Сириус начал было возвращаться к кроссворду, но тут же заметил растерянное выражение лица Ремуса.       — Что?       — Он подражает тебе, Бродяга! — Ремус фыркнул от смеха. — Он пытается отрастить волосы, как у тебя. Мерлин, это чертовски мило. Мне нужно будет сделать фото.       — Ничего подобного, — сказал Сириус, пренебрежительно махнув рукой. Зачем Гарри подражать ему? — Это просто мода такая.       — Определенно нет.       — О? А что ты знаешь о моде, Лунатик? — поддразнил Сириус.       Ремус закатил глаза, но то, что он собирался сказать, было прервано Гарри, вернувшимся на кухню с метлой в руках и одетым в форму.       — Готов? — спросил он, затаив дыхание, и Сириус рассмеялся.       — Давай, выходи на поле. Я сейчас приду.       Гарри поспешил к задней двери. Ремус поднял бровь, глядя на Сириуса.       — Бродяга?..       — М?       — Он случаем не в твоей старой форме для квиддича?       Сириус посмотрел в окно.       — Хм. Ну, допустим, да.       Ремус ничего не сказал, но его самодовольное выражение лица явно передавало ну я же говорил.

***

      Впервые в жизни Гарри проснулся утром в день своего рождения слегка взволнованным. Сириус и Ремус не могли ничего для него запланировать, и день все равно обещал быть лучше, чем любой день рождения, который он провел на Тисовой; и что-то подсказывало ему, что Сириус что-то замышлял.       Откинув одеяло, Гарри быстро оделся и поспешил вниз. Ремус и Сириус уже были на кухне, Ремус готовил завтрак, пока Сириус читал ему вслух отрывки из «Пророка».       — Хаз! — Гарри жил здесь уже больше месяца, но Сириус каждый раз был так же рад его видеть, как в первый. Он подскочил и крепко обнял Гарри. — С днём рождения, детка.       — Спасибо, Сириус, — выдавил Гарри, когда воздух вышел из его легких.       — Лунатик, у нас четырнадцатилетний ребенок! — Сириус застонал. — Мы слишком молоды и красивы, чтобы держать в доме подростка!       — Через несколько месяцев тебе исполнится тридцать пять, Бродяга, — сухо сказал Ремус.       Сириус драматично вздохнул:       — Придержи язык!       Он наконец-то отпустил Гарри. Ремус был занят готовкой, но через плечо все-таки улыбнулся.       — С днем рождения, Гарри.       — Спасибо, Муни.       — Садись, завтрак скоро будет. Сириус?       Сириус вышел из кухни и через несколько мгновений вернулся, без помощи палочки поднимая в воздух подарки. Он направил их к столу и поставил перед Гарри. Ремус закатил глаза.       — Выпендрежник.       — Могу я тоже колдовать без палочки? — спросил Гарри.       — Не знаю, почему бы и нет, — сказал Сириус, садясь рядом с ним. — Твой папа тоже был хорош в невербальной магии, а ты создал Патронуса в тринадцать. Ты определенно достаточно силен.       — Можешь меня научить?       — Могу, — сказал Сириус. — Но не сегодня. Сегодня мы ничего не делаем, только едим торт и празднуем, — он наклонился и щелкнул Гарри по носу, тот фыркнул. — А теперь открывай подарки.       Большинство из них были от Сириуса и Ремуса, но он также был рад, что тем же утром Хедвиг принесла несколько подарков от Рона и Гермионы, их положили к остальным.       — У меня есть для тебя кое-что напоследок, — Сириус вытащил из кармана небольшой сверток. Он был завернут в обычную коричневую бумагу и перевязан бечевкой. Сириус передал его Гарри, который тут же принялся разворачивать его.       — Что это? — Гарри разорвал обертку и увидел три маленьких карманных зеркала.       — Двусторонние зеркала, — сказал Сириус и вытащил из кармана точно такое же. — Мы с твоим папой заколдовали их, чтобы разговаривать друг с другом. Все, что нужно сделать, это сказать имя другого человека в зеркало, и если он рядом с ним, то можно будет поговорить, — Сириус подмигнул. — Незаменимая штучка для шалостей. Здесь по одному для тебя, Рона и Гермионы. У нас с Ремусом есть собственные, так что можешь позвать нас в любое время.       Гарри взял одно из зеркал и открыл его.       — Сириус Блэк, — сказал он стеклу и услышал собственный голос из зеркала Сириуса. — Воу…       — Подумал, что они могут тебе пригодиться, — сказал Сириус. — Ты, конечно, можешь писать нам письма, но иногда приятно увидеть знакомое лицо, не правда ли?       — И, — сказал Ремус, выражение его лица стало серьезным, — хорошо иметь зеркала на всякий случай. Мы хотим верить, Гарри, что следующий год будет тихим и без происшествий… но, учитывая твое видение и боль в шраме, я не думаю, что это будет так. Мы с Сириусом всегда носим с собой зеркала. Мы хотели бы, чтобы ты тоже взял это в привычку.       Гарри кивнул.       — Да, конечно.       Он поколебался мгновение, затем встал и быстро обнял Ремуса. Потом обошел стол и обнял Сириуса тоже, пробормотав в его плечо: «Спасибо за подарки».       — Не за что! — Сириус взъерошил ему волосы. — И праздник еще не закончился. Сегодня днем у нас еще и вечеринка.       Гарри отстранился и посмотрел на него с недоверием.       — Вечеринка?       — Ты же не думал, что мы устроим тебе День рождения без вечеринки? — спросил Сириус. — Придут Рон и Гермиона, и их семьи. Невилл Лонгботтом и его бабушка тоже. Мне пришлось положиться на Ремуса в отношении списка гостей. Он лучше меня знает, кто твои друзья. Надеюсь, что это то, что тебе нужно было?       Гарри бросился обратно в объятия Сириуса, не заботясь о том, что о нем подумают. Глаза защипало.       — У меня никогда раньше не было такого праздника.       — Что ж, — сказал Сириус, и его голос был слегка хриплым, — самое время это исправить.

***

      Вечеринка по случаю дня рождения Гарри удалась на славу, по мнению Сириуса.       Ровно в полдень он временно ослабил охрану вокруг дома и открыл камин, чтобы орава Уизли могла пройти через него, за ними следовала Августа Лонгботтом и ее внук. Ремус на машине забрал Гермиону и ее родителей с ближайшей железнодорожной станции, и они приехали вскоре после этого.       Гарри действительно ожил в присутствии друзей. Это была та его сторона, которую Сириус еще не видел, и она была совершенно восхитительной. Он видел, как Гарри громко смеется, видел, как тот дерется с некоторыми детьми, даже поймал момент, когда он украдкой шептался с Роном и близнецами, и в его глазах мелькнул огонек, как будто он замышлял шалость.       Сириус так любил его, что едва мог это вынести.       Он был рядом с Ремусом и другими родителями — и, Мерлин, он им и был, не так ли? Родителем. Это заставляло его чувствовать себя таким старым…       — Взбодрись, Бродяга, — в какой-то момент тихо сказал Ремус, передавая ему еще один стакан с искристым пуншем (тем самым, к которому детей не подпускали, хотя Сириус уже дважды ловил близнецов, пытавшихся налить его в стакан). — Ты не старый. Это очень сексуально, знаешь ли, вся эта история с отцом-одиночкой. Это определенно действует на многих людей.       — Ага, а на тебя это действует? — спросил Сириус, не успев сдержаться, и тут же захотел проглотить собственный язык.       — О, определенно, — сказал Ремус. А затем, будь он проклят, подмигнул и ушел, оставив Сириуса без слов.       — Сириус! — Гарри подбежал, его друзья последовали за ним по пятам. — Можно мы пойдем в лес?       — Зачем? — спросил Сириус.       Гарри пожал плечами.       — Просто хотим погулять. Пожалуйста?       — Вам нельзя выходить за защитный барьер, — сказал Сириус, и Гарри кивнул.       — Я знаю. Обещаю, мы не выйдем.       — Хорошо, но я хочу, чтобы вы вернулись через два часа.       — Спасибо! — и вся их банда побежала к лесной опушке.       Молли Уизли расхохоталась:       — Кто бы мог подумать, что из всех друзей моих братьев именно ты остепенишься и станешь ответственным родителем? — спросила она, но тон ее был дразнящим, ничуть не язвительным. — Посмотри на себя, такой домашний.       — Я никогда не думал, что получу от этого столько удовольствия. Хотел бы я, чтобы твои братья были здесь.       Он встречался с Гидеоном в школе и с Фабианом сразу после. Почему-то это не было странным. Хотя ни одни из этих отношений не длились долго, они остались хорошими друзьями, и оба были счастливы, когда Сириус сошелся наконец с Ремусом. Он ужасно по ним скучал.       — Фред и Джордж во многом на них похожи.       — Не правда ли? — сказала она с задумчивой улыбкой. — Мне жалко, что они никогда не познакомятся.       Было так много людей, которые знали Гарри и любили его в те первые несколько месяцев его жизни, так много людей, с которыми он должен был вырасти. Сохатый и Лили, конечно, но Гид и Фабиан тоже, а также Марлин, Доркас и Мэри. Все они были так взволнованы появлением маленького Поттера, осыпали его любовью с момента его рождения. А теперь все они исчезли.       Дети вышли из леса ровно через два часа. После этого был ужин, торт и подарки, а потом вечеринка постепенно начала затихать. Августа и Невилл ушли первыми, за ними последовал клан Уизли, пока не остались только Гермиона и ее родители. Гермиона и Гарри прошли в гостиную, где, похоже, Гарри пытался научить ее играть в шахматы, а Сириус готовил кофе для взрослых.       — Мы так много слышали о тебе от Гермионы, — говорила миссис Грейнджер Ремусу. — В прошлом году ты был ее любимым профессором.       — Что ж, — Ремус довольно мило порозовел, подумал Сириус. — Она была отличной ученицей. Прекрасно работала на уроках. И она очень хорошая подруга Гарри.       — Мы так рады, что теперь у него есть хороший дом. Истории, которые Гермиона рассказывала нам… — миссис Грейнджер замолчала. — Не то чтобы она когда-либо делилась слишком личным, конечно, но она намекнула достаточно, чтобы мы знали, что в его прошлой семье есть проблемы. Здесь он кажется очень счастливым.       — Мы тоже так думаем, — Сириус принес четыре кружки кофе и раздал их.       Все четверо какое-то время дружелюбно болтали, пока мистер Грейнджер не откашлялся и деликатно не спросил:       — Итак… вы двое, э-э, давно вместе?       Ремус поперхнулся кофе, и Сириус поспешно сказал:       — Нет, всё не совсем так. Мы просто… просто очень хорошие друзья, и мне некуда было забрать Гарри после моего освобождения. Я хотел, чтобы он как можно скорее уехал от его родственников, поэтому Ремус предложил нам остаться здесь, пока я не встану на ноги.       — Очень мило с твоей стороны, — одобрительно сказал мистер Грейнджер, и Ремус пожал плечами.       — Похоже, это меньшее, что я мог сделать, после всего, через что прошел Сириус. А еще я был очень хорошим другом родителей Гарри. Я хочу, чтобы они оба были здесь столько, сколько им нужно.       Вскоре после этого Ремус отвез Грейнджеров на вокзал, а затем вернулся домой, чтобы помочь Сириусу убраться. Гарри пытался помочь, но тот и слышать об этом не хотел, и прогнал Гарри в гостиную — разбирать подарки.       Когда они привели дом и сад в порядок, было уже темно. Ремус налил им обоим выпить, и они уселись снаружи, смотреть на звезды.       — Я все время думаю о той ночи, когда он родился, — сказал Ремус. — Ты чуть не проделал дыру в полу расхаживая туда-сюда.       — И ты обгрыз свои ногти, — сказал Сириус. — А потом ты плакал, когда тебе дали его подержать.       — Как и ты.       В конце концов желание поспать взяло свое, — о, Мерлин, они действительно старели, — и они вернулись внутрь. Ремус пошел переодеваться, а Сириус направился к дивану, на котором задремал ребенок.       — Гарри, — Сириус мягко потряс его за плечо и разбудил. — Поднимайся, детка. Уже почти полночь. Нужно идти спать.       Гарри скатился с дивана и протер глаза, а затем сонно обнял Сириуса. Сириус обвил Гарри руками в ответ.       — Это был хороший день рождения? — тихо спросил Сириус.       — Да, — сказал Гарри. — Самый лучший. Спасибо, Сириус.       — Что угодно для тебя, Хаз, — Сириус поцеловал его в макушку. — Поспишь завтра подольше, ладно? Давай без ранних подъемов.       Гарри кивнул ему в грудь, а затем пробормотал почти неслышно: «Люблю тебя».       — О, Гарри, — Сириус обнял его крепче, — я тоже тебя люблю.