Избавиться от прошлого

Чайльд бил долго и беспощадно. В сознании успела пролететь не одна вечность. Его сбитые костяшки просто молили о пощаде. Но он будто не замечал боли, в бешенстве стирая кулаки о чужое тело. Ему тоже сильно досталось. Каждый полученный удар еще больше разжигал его злость, и они с противником колотили друг друга с двойным рвением. Больше всего они травмировались от окружающих их вещей — толкнуть оппонента на угол стола получалось в разы проще, чем заставить его пропустить удар. Аждаха оказался не просто горой мускул — он тоже что-то умел. Но и Тарталья не собирался отступать, даже узнай он, что его враг — чемпион страны по боксу. В конце концов, они были не на ринге — между ними происходил ожесточенный бой без правил. Запасы их выносливости были на исходе, и оба пропустили приличное количество болезненных ударов. Перед глазами у Чайльда все плыло в бесконечном движении, без возможности различить что-либо, помимо такого же смазанного лица, в которое он целился. Они опять сцепились посреди ряда столов. Чайльд отлетел на парту от чужого кулака, в очередной раз благодаря аудиторию за столы и скамьи, намертво прибитые к полу. Аждаха нацелился для следующего удара, отведя его руки в сторону, и Тарталья, не успевая защититься, уже представил, как пострадает его лицо. Как вдруг, он неожиданно отпустил его. Тарталья рванулся к сопернику на автомате. — Остановись! Чжун Ли разнял их только с чужой помощью. — Стоп, стоп, замерли! — это Кэйа с Дилюком оттянули Аждаху от Чайльда, удерживая его за обе руки. Чайльд почувствовал сзади чужие объятия. Чжун Ли нашептывал ему успокаивающие просьбы остановиться и осторожно поглаживал, пока его не отпустило полностью. Аждаха пытался вырваться. Он скользил глазами по рукам Чжун Ли, которые держали Тарталью и казалось, что злость овладевала им еще больше. Теперь, издалека, Чайльд наконец смог полностью оценить то, во что превратил его лицо. Кровь капала из разбитого носа, под левым глазом наливался кровью большой синяк. Непригодная теперь для использования рубашка висела на нем лохмотьями, открывая взору ряд желтеющих синяков. Аждаха сплюнул кровь на пол, не сводя с него глаз. В отличие от Чайльда, он до сих пор был не в себе. Чертовски зол, последний, казалось, был готов броситься на них всех одновременно. — Ты труп, рыжий, — шипел Аждаха, пытаясь отдышаться. — Тебе не жить… — его глаза источали такую же ненависть, с которой Тарталья прыгнул на него в начале схватки. Вот только Чайльд уже остыл, успокоился. Его взволновала другая вещь. Он почувствовал, что с Чжун Ли что-то не так. Он освободился от его объятий, обещая не продолжать драку, и уверил, что с ним все хорошо. Чего не можно было сказать про самого Чжун Ли. Он дрожал не на шутку сильно и неосознанно цеплялся в рубашку Тартальи. — Не отходи, — шептал он. — Не отходи, п-прошу. Спросить о его состоянии не дал Дилюк. Он обратился к Аждахе. — А сейчас ты сделаешь три глубоких вдоха и выдоха и успокоишься, — заговорил он, больно скручивая руку трепыхающемуся бесу. — Блять! — Аждаха попытался извернуться, но получил пинок в голень уже от Кэйи. — Не брыкайся, — Кэйа держал с другой стороны так же сильно. — Делай, если не хочешь, чтобы я ее не сломал. Раз. Раз! — пленник повиновался и шумно вдохнул. — Два. Три. А теперь, когда я тебя отпущу, ты исчезнешь отсюда так быстро, что пятки засверкают. В противном случае мы отведем тебя в деканат, коллективно уведомим ректора о произошедшем и выставим тебя единственным виновником, а следом уже университет выставит тебя вместе с документами за порог. Состояние его разбитого лица говорило о том, что такого им провернуть не получится. По крайней мере, не угрожая при этом исключением и Тарталье. Но, видимо, уверенный тон Дилюка подействовал на него так, как тот ожидал — Аждаха полностью успокоился в их руках. — Отпускаем, — Дилюк глянул на Кэйю и они одновременно отпустили его, отступив назад. Он медленно разогнулся. — Там выпал мой телефон, — Аждаха заговорил совершенно лишенным эмоций голосом, указывая за спину Чайльду. Он специально на него не смотрел. Видимо, тоже боялся не сдержаться и начать второй раунд. Чайльд развернулся и действительно увидел его телефон возле одного из столов.       — Стой на месте, — Дилюк с другой стороны пристально следил за Аждахой, пока Тарталья поднимал мобильный с пола. Он положил его на парту, пододвинул ближе и застыл, сверля хозяина устройства взглядом. Чжун Ли отступил на шаг назад, пытаясь утянуть за собой и Чайльда. Вот только он не шевельнулся — застыл на месте, заслонив собой Чжун Ли, и не сводил взгляда с ненавистной рожи напротив. — Бери. Медленно, — приказал Дилюк. Аждаха сделал шаг вперед. Еще один. Рука дотянулась до телефона. Секунда. Вторая. А потом все полетело к чертям. Вот он стоит, сжимая телефон. А в следующую секунду подлетает к Чайльду. Рука тянется к его шее, хватает за затылок и резко впечатывает головой в парту. Тарталья сгибается пополам, не успевая среагировать. По лбу черкает острый угол стола, а кожа над бровью рассекается в одно мгновение. — Сука! — сматерился Кэйа. Парни подскочили к Аждахе, но тот молниеносно вылетел в проход, оттолкнул Дилюка и уже помчался к выходу. Кэйа побежал за ним вдогонку. — Стой! — Дилюк кинул ему вслед. Чжун Ли упал на колени рядом с Чайльдом, который тяжело опустился на землю. Он дрожал едва-ли не больше его самого. — Крыса трусливая, — бормотал Тарталья, закрывая рану. — Покажи… — Чжун Ли осторожно отвел его руки от окровавленного лица. Кровь стекала со лба вниз по виску. — Тц, царапина, — рядом присел Дилюк. — Погоди. — Свинтил… — в аудиторию вернулся Кэйа. — Ребята? — Мы тут, — Дилюк поднялся с земли. Тарталья тоже начал подниматься на ноги. Чжун Ли, готовый в любой момент его подхватить, внимательно на него смотрел. Он почувствовал, что помимо наружной раны, он приложился к парте с приличной силой — об этом сигналил мозг, что пульсировал глухой болью. А в следующий момент в глазах начало темнеть. — Нет, я все-таки присяду… — он опустился прямо на парту за спиной. — На, зажми, — Дилюк протянул ему футболку из рюкзака, — это сменная. Чистая. Тарталья без возражений приложил ее ко лбу и откинулся, ложась на стол. — Только никаких учителей или медсестер, — предупредил он, понимая, что ему становится все хуже. А потом глаза отказались открываться. Его голова упала на бок, рука безжизненно опустилась, а футболка соскользнула с лица, вызывая у Чжун Ли новый приступ паники.

***

Чайльд очнулся от резкого холода, хапая ртом воздух. Веки с неохотой раскрылись. — Привет, красавчик, — сидящий рядом Кэйа отставил бутылку с водой. — Идиот… — Тарталья скривился и поднялся на локтях, вытирая мокрое лицо. — Какого лешего ты меня облил? — Спокойнее, а то еще раз отрубишься, — скомандовал Кэйа, укладывая его обратно на спину. Он осмотрел его лицо. — Хм, а кровь полностью остановилась. — Не отрубался я… — у Чайльда похолодело внутри от резкого подъема. — Просто прилег поспать на пару минут, — закатил глаза Кэйа. — Скажи спасибо, что вернул тебя в сознание. Как голова? Она до сих пор гудела. Тело тоже отдавало ноющей болью. — Где Чжун Ли? — он завертел головой в стороны. Тот все еще был рядом, когда он закрывал глаза. — Сказал, что такой слабак ему не нужен и ушел, — Кэйа достал телефон и начал что-то быстро набирать. — Кэйа! — Тарталья толкнул его под бок, требуя серьезного ответа. — Напишу им, что ты в норме. Дилюк пошел с ним в медпункт. — Что? Я же говорил не звать никого, — он вновь начал вставать, в этот раз собираясь слезть. — Ты не так понял, — Кэйа в который раз удержал его на парте. — Про драку никто не узнает. Но не знаю, стоит ли мне тебе говорить. — Кэйа. Каменное лицо подействовало на него убеждающее. — Сам Чжун Ли… боюсь, он слишком переволновался, и… Чайльд уже сорвался на ноги, в очередной раз отпихивая от себя Кэйю, который боялся, что тот вновь потеряет сознание. — Эй, Чайльд! Пускай обморок и был неглубоким, но я все еще сомневаюсь, не нужно ли показать тебя врачу. — Что с ним? Он еще там? — Да стой ты! — Кэйа скользнул взглядом по его рассеченному над бровью лбу, — Ты хоть кровь до конца отмой по дороге! — Угу. И спасибо! — Чайльд уже вылетел. Кэйа кивнул сам себе, решив, что человек с таким запалом и силой бежать точно не нуждается в лечении. И был почти прав. На ходу Тарталье на глаза опустились звезды, заставляя сбавить темп. Он прислонился к стене в коридоре, отгоняя марево. Еще бы — так резко сорваться на ноги после такого удара. Ну, давай, тупая черепушка! Сейчас не время барахлить. Он оттолкнулся от стены, продолжая путь. А потом все-таки свернул в уборную.

***

Чувство дежавю неожиданно охватило его по дороге к медпункту. Пусть это и было почти три месяца назад, но чувства, что он тогда испытал, странным образом накладывались на эти, напоминали о произошедшем и множили его тревогу. Чего не захотел говорить ему Кэйа? Аждаха сделал что-то и Чжун Ли? Сколько времени он лежал в отключке? Чайльд достал телефон. Разряжен до нуля, даже без возможности включить. Опять. За окнами все еще стояло послеполуденное солнце, и рассчитать сколько прошло не представлялось ему возможным. Он еле остановил себя от того, чтобы открыть дверь медпункта пинком, глубоко вдохнул и постучал. — Входите. Он остановился в пороге, осматривая помещение. Две медсестры уставились на него в ответ. Это были все те же, что и в прошлый раз, женщины средних лет. Чайльд и не сомневался, что они его уже и не помнят. Помимо них в медпункте никого не было. — Ты что-то хоте... — Тут только что были двое? — он тяжело дышал после бега. Они переглянулись между собой. — Да, только они уже ушли. Что-то случилось? — А они не сказали, куда пошли? Взгляд одной из медсестер упал на его запекшийся на лбу порез. Хоть он и отмыл кровь, но все еще выглядел не лучшим образом. — Погоди, парень… ты где так треснулся? — она поднялась с места. — А это что? — ее глаза прошлись по остальным кровоподтекам и ссадинам. — Упал. Теть, просто дайте мне пластырь, пожалуйста, — он нерешительно застыл в пороге. Женщина уже направилась к нему. — Нет-нет-нет, так дело не пойдет, юноша, — она по-матерински осудительно покачала головой и затащила его в кабинет.

***

Через десять минут он стоял в коридоре общежития между своей комнатой и комнатой Чжун Ли. И настойчиво стучал в последнюю. — Тс-с-с! — из приоткрытой двери выглянуло сердитое лицо. — А, это ты. Не шуми — поговорим на коридоре. Тигнари остановил его, уже собирающегося войти. — Да притормози ты! — он отпихнул Чайльда и вышел за дверь. Тарталья навис над ним ровно там, куда он его оттолкнул. — Что с Чжун Ли? — он был на грани от того, чтобы наплевать на Тигнари с его запретами, влететь внутрь и собственными глазами увидеть того, к кому он шел. В медпункте ему продезинфицировали раны, от чего в глазах вновь ненадолго помутнело, а потом, наблюдая за его состоянием, еще и заставили посидеть на кушетке пока не полегчает, чтобы не свалиться где-то по дороге. Для него это затянулось на слишком долго, и он порывался встать каждые пару минут, пока медсестра не накричала на него, обвиняя в том, что он совсем не заботится о здоровье. И теперь, когда он освободился и почти добрался до Чжун Ли, у него на пути кто-то встал. Тигнари осторожно закрыл дверь. Он со взволнованным лицом скользнул по его потрепанному лицу и одежде, но смолчал об этом. — Он только уснул. — Что. С ним. Случилось, — раздельно повторил Тарталья, теряя терпение. — Это ты мне скажи, — Тигнари уставился на него снизу вверх с не менее серьезным лицом. — Его привел Дилюк. Сказал только, что у него была жуткая истерика — в медпункте успокоительными напичкали. Жуткая истерика. Тарталья пришел в себя только когда Тигнари поводил ладонью перед его лицом. — …тихо. А-у-у? — Что? — Чайльд заморгал. — Я сказал, что пущу тебя к нему только если обещаешь не шуметь, — Тигнари все еще не был уверен, что он его понимает. — Ну, знаешь, вести себя как мышка и говорить только шеп… — Я понял, понял, — Тарталья замотал головой в попытке избавиться от очередного наваждения. — Да, конечно. Тигнари с недоверием осмотрел его с ног до головы. Мятая рубашка, болтающийся галстук, обработанные, но свежие раны и наливающиеся синяки. Сбитое дыхание, бегающие глаза и легкое пошатывание. — А тебе самому успокоительное не нужно?