Тени, что не исчезают

Январь. 2015 год.       Через два дня после свадьбы Валентины я появилась у неё дома, едва Томмазо вышел за дверь. Мне нужно было с кем-то поговорить. Голова гудела, мысли путались, и казалось, что, если сейчас не встречусь с ней, то точно сойду с ума. Я была сфокусирована совершенно не та том, о чем должна беспокоиться на самом деле. И это начинало действовать на нервы.       — Так и не притронулся к тебе за ночь? — я посмотрела на Валентину, пытаясь найти на её лице хоть какое-то подтверждение, что я не ослышалась. Это казалось чем-то из ряда вон выходящим.       Я не могла понять, как такое возможно. Данте всегда казался человеком, который знал, чего хотел. С чего бы ему вообще вести себя так, тем более с Вэл?       — Он даже отвернулся в другую сторону, чтобы не смотреть на меня, — разочарованно произнесла она, отпивая немного вина из бокала, я же схватила очередной кусок пирога.       После ее свадьбы я, наверное, не прикоснусь к алкоголю еще долго.       — Может, он просто устал? — предположила, понимая, что всякое могло произойти.       Данте был на двенадцать лет старше Валентины, и хоть это выглядело ничем по сравнению с разницей в возрасте у нас с Томмазо, он все равно уже не был тем двадцатилетним парнем, когда впервые женился. Поэтому могла думать, что танцы со всеми гостями и длинные разговоры могли его утомить.       Но какие бы отговорки я ему не придумывала, было понятно, что с ним что-то не так. Весь вечер нашей свадьбы Томмазо провел непонятно где, а после еще имел силы изнасиловать меня, потому я сомневалась, что без веской на то причины мужчина откажется взять жену в их первую брачную ночь, тем более когда она открыто не против.       — По нему не было видно, что он устал, — Валентина подняла голову, её губы дрогнули, будто она пыталась сказать еще что-то, но тут же передумала. Она потянулась за подушкой, обняла её и спрятала в ней лицо.       — Но этому же должно быть объяснение. Он не гей как Антонио. Значит… — я замолчала, не зная, как продолжить дальше. Валентина с некой заинтересованностью посмотрела на меня через подушку, ожидая, что я скажу. — Просто не смог. Ты понимаешь, о чем я.       — Нет, он еще не такой старый для этого, — она поморщилась и снова уткнулась в подушку. — У Томмазо разве не бывает такого?       — Я молюсь, чтобы у него вообще отпал член, — отчасти так и было: я действительно хотела, чтобы в один из моментов он перестал у него работать, освобождая меня от постоянных мучений. — Но, судя по тому, сколько шлюх он трахает, с эрекцией у него все в порядке.       — Понятно.       — И у Данте тоже, скорее всего, — мысленно я закопала себя под землей, ведь снова сказала то, о чем не хотела говорить с Вэл. Иногда я действительно знала слишком много информации, чтобы вести спокойные разговоры.       — Ты что-то знаешь? — Голова Вэл вынырнула из-под подушки, уставившись на меня. Теперь я уже никак не могла избежать этого.       — Я не хотела тебе об этом говорить, но Данте был частым гостем в «Палермо». Томмазо иногда говорил, что он пользовался шлюхами, чтобы выместить на них свою злость, — я остановилась, но тут же поняла, что мой ответ был не полным, и без дополнительной информации Вэл вряд ли воспримет ее нормально, поэтому быстро добавила: — Это было до вашей помолвки, конечно же.       Валентина отвела взгляд в сторону, наверняка задумавшись над моими словами, отчего я прикусила губу, в очередной раз обещая себе меньше сплетничать с Летицией и Джулианой. Ко всему прочему я не могла еще и испортить отношения Вэл к Данте до того, как они даже не успели начаться.       — Он их… бил? — вдруг спросила Вэл, выводя меня из собственных мыслей.       — Нет, Данте против насилия над женщинами. Он просто пользовался ими для разрядки, когда…       — Господи, я поняла, — она не дала закончить мне предложение, ведь прекрасно понимала, к чему я вела.       — Знаешь что, попробуй его соблазнить, — это единственный совет, который пришел мне в голову. Томмазо часто хотел, чтобы я сексуально наряжалась для него, а так как Данте — мужчина, вряд ли на него не подействует такое. — Может, он думает, что ты все еще скорбишь по Антонио, поэтому решил не трогать тебя?       — Ты не видела его взгляда, — Вэл фыркнула. — Он явно все еще зациклен на своей бывшей жене, поэтому не видит во мне больше, чем просто соседку по комнате.       — Знаешь какими непредвиденными могут оказаться соседи? — улыбнулась, понимая, что это может ее зацепить. — Просто надень свое лучшее белье, и он точно не устоит этой ночью. Заставь его забыть обо всем, что было до тебя.       — Ты так говорила мне перед свадьбой, — она сдвинула брови вместе, но легкая улыбка, которая появилась на лице, дала понять, что она не говорила все всерьез. От этого стало легче.       — На этот раз точно сработает.       — Не хочется, чтобы мой второй брак прошел в точности как первый. Думаешь, кто-то захочет жениться на мне в третий раз?       — Знаешь сколько потенциальных мужей расстроилось, когда вы с Данте объявили о помолвке? — более-менее веселым тоном ответила я, хватая со стола очередное пирожное. — Так что тебе не о чем переживать.       — Мне нравится, что ты начала больше есть, — ее улыбка стала шире, наблюдая за мной.       Долгое время я практически не ела, ведь все, что попадало внутрь, тут же выходило наружу спустя время. От этого я слишком сильно похудела, а действия Томмазо стали еще хуже, ведь он знал, что я не смогу защититься в таком состоянии.       — Скоро ни в одно из своих платье не помещусь, но мне плевать, — сказала я, облизывая пальцы от крема. Взгляд Валентины снова метнулся к пирожным, но она ничего не сказала, лишь улыбнулась шире.

𓇢𓆸

      Дорога домой напоминала кошмар. Я смотрела на огни, мелькающие за окном, но не видела их. Каждая мысль возвращала меня к дому, где я скоро должна столкнуться с Томмазо, отчего в груди росло удушающее чувство.       Валентина предлагала остаться у неё, но я отказалась. Не только из-за страха перед яростью Томмазо, когда он узнает, что я ушла, не поставив его в известность. Но ещё и потому, что не хотела мешать Валентине заполучить Данте. Её желание было слишком очевидным, и я не могла стать тем, кто помешает ей добиться своего. В любом случае, теперь, будучи женой Данте, она может вытащить меня из-под власти Томмазо в любой другой момент.       — Останови машину, — бросила я охраннику, не отрывая взгляда от темной дороги впереди. Грудь настолько сильно сдавило, что казалось, если не выйду на улицу — задохнусь.       — Хозяин не одобрит, — Алессандро нахмурился, оглядывая меня в зеркало заднего вида.       — Если Томмазо разозлится, вряд ли тронет тебя, — я пожала плечами. Это больше не имело значения. — Так что пусть это будет моим решением, не твоим.       Он сжал челюсть, явно недовольный, но через секунду руль повернулся, и машина свернула с дороги. Охранник не стал со мной спорить, за что я была благодарна, ведь хотя бы в этом хотела иметь власть.       — Куда? — спросил он угрюмо, не скрывая раздражения.       — К реке, — коротко ответила и отвернулась обратно к окну. Меня мало беспокоили его чувства. Конечно, из-за меня он должен задержаться на работе дольше положенного, но разве не за это ему платил Томмазо?       Уже стемнело, но меня это не волновало. Тьма казалась легче того, что ожидало меня дома. Глубоко внутри я надеялась, что и сегодня Томмазо решит не возвращаться домой, но что-то внутри подсказывало, что это не так. Валентина упомянула, что из слов Данте, клуб сейчас находился в стабильном состоянии и не требовал постоянного контроля.       Когда мы доехали до реки, я вышла из машины, чувствуя на себе пристальный взгляд охранника, который не решался отойти дальше, чем на пару шагов. Я направилась к воде, пока холодный воздух бил в лицо. Шум реки заглушал все остальные звуки, и это было единственное, что нужно, чтобы заглушить надоедливые мысли.       Все, кроме одной.       В голове все еще крутился голос Дарио. Кажется, я окончательно сошла с ума, ведь даже ни разу не видела его — лишь слышала. Разве можно стать одержимой человеком, которого знал лишь по голосу? Наверное, да. Но я не хотела верить, что это одержимость. Это было что-то другое. Логика подсказывала, что я просто пыталась выжить. Томмазо день за днём ломал меня, и мой разум, похоже, нашел способ отвлечься, переключившись на что-то другое. Дарио был чем-то чуждым, новым. Но чем больше я повторяла это себе, тем сильнее всё внутри кричало об обратном.       Я осторожно посмотрела через плечо. Алессандро стоял чуть позади, его глаза были прикованы ко мне, как и всегда. Ему нельзя было знать, что я собиралась сделать.       Пальцы медленно скользнули в карман, где лежал телефон. Я сделала несколько шагов в сторону, будто просто гуляла, стараясь держать дыхание ровным. У меня не было с собой визитки Дарио, но за последние два дня я так часто её рассматривала, что запомнила каждую деталь на ней, включая цифры.       Руки тряслись, когда набирала его номер, а когда раздались гудки, казалось, сердце вовсе перестанет биться. Я вообще не должна этого делать. Нужно было выбросить эту визитку сразу же, как только взяла, или вообще не брать. Я ведь даже не сумела разглядеть Дарио в темноте коридора; вдруг он был точно таким же стариком как Томмазо… Ведь на нашей первой встрече Томмазо тоже показался мне хорошим человеком.       Каждый гудок эхом проносился в голове, заставляя сердце биться с бешеной скоростью, будто я бежала марафон. Мне уже хотелось сбросить вызов, как вдруг послышался знакомый голос:       — Слушаю?       Мир вокруг исчез. Казалось, я перестала дышать. Попыталась открыть рот, но не смогла произнести ни слова. А действительно, что я должна ему сказать? Сама не понимала зачем ему позвонила, будто делала все будучи не в себе. По звуку хрустящих веток поняла, что Алессандро сделал шаг ко мне, отчего внутри поселилась паника, и я, недолго думая, сбросила звонок, как раз в момент, когда Дарио собирался что-то добавить еще.       — Отвези меня домой, — резко сказала, разворачиваясь к Алессандро. Я старалась звучать спокойно, чтобы он не уловил ничего странного в моем поведении.       Охранник кивнул, но не сразу отвёл от меня взгляд, будто пытался что-то прочитать по моему лицу. Я стояла неподвижно, пока он не направился к машине, и лишь тогда позволила себе вдохнуть. Телефон в кармане будто жёг кожу, но я старалась не думать об этом.       Мы ехали в тишине. Я отвернулась к окну, чтобы избежать пристального взгляда Алессандро. Внутри всё было на пределе, но снаружи я сохраняла полное спокойствие. Машина мягко качнулась на повороте, когда я почувствовала вибрацию в кармане. Я застыла. Сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с такой силой, что гул отдавался в ушах.       Я вытащила телефон, стараясь двигаться медленно, чтобы не привлечь внимания Алессандро. На экране светился один пропущенный вызов.       Дарио.       Пальцы замерли, сжимая телефон так сильно, что, казалось, я могла сломать его. Почему он перезвонил? Вопросы роились в голове, а глаза метались между телефоном и Алессандро, проверяя, смотрел ли он на меня. Но он сидел, устремив взгляд на дорогу впереди.       Мне нужно было что-то сделать. Сердце стучало так громко, что я была уверена, Алессандро мог это услышать. Телефон дрожал в руках. Каждая клетка тела кричала, чтобы я сохранила этот номер, но здравый смысл бил тревогу. Стиснув зубы, я открыла настройки и нажала заблокировать. Пальцы едва двигались, как будто они сами сопротивлялись. Я остановилась на долю секунды, прежде чем заставить себя нажать кнопку.       Экран стал пустым, и я опустила телефон на колени. Слёзы наворачивались на глаза, но я прикусила губу, стараясь держать себя в руках. Глубокий вдох, ещё один. Но как только мы свернули на аллею к дому, из глаз всё-таки скатилась пара слёз.       Звонок Дарио был, лишь чтобы в очередной раз напомнить себе о жалком положении и о том, что я никогда не смогу жить так, как захочу, ведь постоянно буду привязана к Томмазо, а мои мечты о нормальной жизни останутся несбыточными.       Я быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони, проверяя по отражению в зеркале, заметил ли Алессандро. Он сидел так же ровно, будто ничего не происходило, и это было единственное, что меня сейчас спасало. Когда машина остановилась у дома, я снова выглядела как обычно.       Выйдя на улицу, заметила чёрный Мерседес Томмазо, припаркованный у входа. Внутри всё напряглось, но я продолжила идти вперёд. Ничего необычного. После того случая с пистолетом он стал спокойнее, или хотя бы пытался себя контролировать. Но это не отменяло того, что тревожное чувство тянуло меня вниз тяжёлым грузом.       Когда открыла входную дверь, меня встретила тишина. На этот раз она была другая, как будто дом замер в ожидании чего-то ужасного. Я сделала шаг вперёд, затем ещё один, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. Ничего страшного. Ничего необычного. Но с каждым шагом давление усиливалось, или, может, я снова себя накрутила?       Я поднялась наверх, прямо в спальню, хотелось побыстрее переодеться и лечь спать. Сердце билось спокойно, но внутри росла тревога. Открыв дверь, я сделала шаг внутрь, а затем остановилась. На кровати лежали противозачаточные таблетки, брошенные так, чтобы я точно заметила. Рядом с ними — визитка Дарио. Я не могла поверить собственным глазам, ведь знала, что не оставляла их здесь.       Комната была перевёрнута вверх дном. Я точно помнила, как прятала эти вещи, и теперь они лежали на виду. В горле мгновенно пересохло. Мир исчез, словно кто-то выключил звук, а в глазах потемнело. Понадобилась одна маленькая ошибка, чтобы Томмазо узнал то, что я пыталась скрыть от него все четыре года.       Мир сузился до этих вещей. Таблетки лежали как доказательство моего предательства, визитка — как вызов. Всё, что я скрывала, оказалось на виду, показывая, что даже так больше не могла контролировать свою жизнь. Я сделала шаг назад, но спиной ударилась о дверь, из-за чего слезы, которые и так пыталась подавить в себе, вырвались наружу.       — Решила действовать у меня за спиной? — голос Томмазо сзади прозвучал так тихо, что это оказалось хуже крика.       Я обернулась, но не успела ничего сказать. Томмазо уже подошёл, хватая меня за волосы и оттягивая их назад, будто хотел содрать прямо с кожей. Боль пронзила меня, и я зашипела, инстинктивно подняв руки, чтобы освободиться, но только разозлила его этим ещё сильнее.       — Ты думала, я ничего не узнаю? — прошипел он мне в лицо, дёрнув ещё сильнее, так, что я почти потеряла равновесие.       Слёзы текли по щекам, но он даже не смотрел на меня — его глаза были прикованы к таблеткам на кровати. Они будто подпитывали его ярость. Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.       — Не знал, что я трахаю маленькую лживую шлюху, — он резко отпустил мои волосы, и я упала на колени, но это не принесло облегчения.       Томмазо достал пистолет, и взгляд тут же приклеился к холодному металлу. Сердце бешено заколотилось, вспоминая тот момент, когда он так же достал пистолет, наводя прямо на меня, будто я была очередной жертвой для его извращенных пыток.       — Хочешь узнать, что случается с такими, как ты? — он поднял оружие, направив его прямо мне в лоб.       Я затрясла головой, но это только вызвало у него улыбку, полную безумия. Слёзы лились сильнее, и я закрыла глаза, ожидая выстрела.       Грохот разорвал воздух, и я вздрогнула, но боли не последовало. Открыв глаза, увидела, как осколки вазы разлетелись по полу, заполняя все пространство собой. Теперь снова хотелось, чтобы эта пуля была предназначена для меня, но он не станет убивать меня таким простым способом — он хотел вдоволь наиграться мной прежде, чем поймет, что я недостойна жизни.       — В следующий раз промахиваться не буду! — процедил он сквозь зубы, пока взгляд горел яростью. — Запомни это.       Я не могла даже кивнуть или пошевелиться. Всё внутри меня разрушилось, хоть там и так уже все было разбито. Томмазо быстро снял с себя ремень, продолжая держать пистолет в руках. Он расстегнул ширинку и присел возле меня, стягивая с себя штаны.       — Дрянь, я заставлю тебя родить мне наследника, а после — убью! — Томмазо придавил меня своим весом к полу, лишая любой возможности пошевелиться. Он медленно провел пистолетом по моему телу, снимая с ног штаны, а затем, все еще используя дуло, стянул белье до колен.       Я продолжала пытаться вырваться, но он был слишком силен, да и мне никогда прежде не удавалось этого сделать, тем более не тогда, когда он мог меня запросто пристрелить, поэтому заставила себя остановиться, лишь бы Томмазо не нанес еще большего вреда моему телу.       Я резко втянула воздух сквозь сомкнутые зубы, почувствовав внутри себя что-то холодное, вот только это был не его член. Пришлось поморщиться от резкой боли, а затем в голову пришло осознание, что это был пистолет. Он вставил в меня пистолет, а затем вытащил его так же резко.       — Я мог бы прострелить тебя изнутри, — Томмазо облизал пистолет, отчего я закрыла глаза, лишь бы не видеть тех извращений, которых он вытворял. Сегодня это переходило все, к чему я успела привыкнуть за четыре года. — Чертова шлюха! Ты не заслуживаешь даже иметь ребенка от моего семени!       Мне снова хотелось умереть. Наверное, если выпить все таблетки из аптечки в ванной, то можно навсегда забыть о чувстве боли, которое я испытывала сейчас. Вряд ли ребенок сможет выжить в этом мире, не превратившись в такого же монстра, как он. Я бы себе никогда этого не простила.       Было больно, когда голова ударялась об дверь каждый раз с его грубыми толчками во мне. Слезы не прекращали падать на землю, превращая плач в истерику, но ни они, ни мои просьбы еще ни разу не сумели остановить Томмазо. Я больше не стала сопротивляться, желая, чтобы все наконец-то закончилось. Может, если бы я была хоть немного сильнее, то смогла бы выхватить у него пистолет в моменте, когда он кончил, чтобы выстрелить в него, но я не была способна даже открыть глаза, чтобы столкнуться с реальностью.       Мне было чертовски больно от собственной беспомощности и того, как Томмазо пользовался ей. Да, я была виновата, что начала принимать противозачаточные, зная как сильно он требовал ребенка, но как мать не могла позволить себе родить, зная, что он будет расти, как сорняк у обочины на дороге.       Томмазо резко вышел из меня, поднимаясь на ноги. Я еще несколько мгновений лежала на месте, не двигаясь, пытаясь справиться с болью между ног. Он пнул меня ногой, будто проверял жива ли я, из-за чего поджала ноги к себе, не выдерживая резкую боль в животе.       — Помойся. Противно смотреть на тебя, — последнее, что услышала, прежде чем его шаги затихли.       Мое тело осталась лежать там, где он меня оставил. Не знаю, сколько прошло времени, но я позволила выплакать все слезы. Каждый вдох жёг горло, каждая слеза напоминала плеть, но я не могла остановиться, свернувшись комочком у двери. Когда глаза окончательно высушились, я открыла их и встретилась с тьмой. Это было как спасение. Я не могла видеть себя в таком состоянии, и никто другой тоже. Единственная милость.       Обычно, после такого Томмазо уходил из дома, выискивая, на ком ещё выместить ярость, чтобы не дойти до точки, где убьёт меня. Но сейчас я не знала, куда он пошёл, и это пугало.       Я медленно приподнялась на локтях. Тело сопротивлялось, будто принадлежало не мне. Волосы спутались, падали на лицо, мешая дышать, и я машинально откинула их назад, пытаясь успокоиться.       Руки тряслись, когда я достала телефон из кармана. Экран мигнул, осветив разбитую комнату и дыхание сбилось. Это не было домом — просто обломки, как и я. Не долго думая, я нашла номер Летиции и набрала её.       Она единственная, кто мог меня вытащить. Даже если был глубокий вечер, и я не должна была её беспокоить. Я не могла остаться здесь.       Гудки били по голове, один за другим, как часы в пустой комнате. Она не ответит. Уже ночь, зачем я вообще звонила Летиции? Не хотелось обременять её своими проблемами, но и оставаться одной здесь я тоже не могла.       Дыхание сбилось, в груди всё сильнее сжималось, но на третьем гудке я услышала сонный голос, будто она только что проснулась:       — Да?       Слова застряли в горле. Я пыталась их выдавить, но внутри всё горело. Грудь поднялась на вдохе, но комок не давал сделать даже шаг к этому спасению.       — Биби? Это ты?       Я слышала, как она перевернулась на кровати, воспринимая этот звук, как сигнал, что она готова действовать. И всё же я оставалась неподвижной. Эмоции бурлили внутри, но я не могла издать ни звука или почувствовать облегчение от её голоса. Вместо этого слёзы снова потекли по щекам, и я едва заставила выдавить из себя:       — Летиция ты… ты можешь забрать меня к себе? Я не могу здесь больше оставаться, — не пыталась скрыть дрожащий голос, ведь на это просто не хватало сил.       — Господи, что он с тобой сделал?       Её голос стал другим — полным страха и беспокойства. Но мне было всё равно, не было смысла пытаться облегчить её тревогу. Не могла найти нормальные слова, чтобы объяснить, что только что произошло. Всё, чего я хотела, — быть в безопасности, на расстоянии от этой адской реальности.       — Просто забери меня, пожалуйста.       — Сейчас приеду, дождись меня, хорошо?       Я кивнула, забыв о том, что она не может меня видеть, но это было все, на что я была способна. Летиция сбросила звонок, и я положила телефон на пол возле себя, пытаясь снова собраться.       Я сидела в темноте, не чувствуя времени. Оно было где-то далеко, а я здесь, в этом месте, где каждый звук казался эхом чего-то страшного. В голове была пустота, но в ней продолжали рваться мысли, каждый раз принося боль. Руки дрожали, и в груди что-то сжалось, как будто я пыталась дышать через закрытые двери. Всё сливалось в одно, и было сложно понять, сколько времени прошло. Я находилась здесь, но как будто меня не было вовсе.       — Биби! — до меня донесся знакомый женский голос с первого этажа, выводя из мыслей. Я посмотрела в сторону двери, но не смогла крикнуть Летиции в ответ. — Биби, ты меня слышишь?! — снова раздался её голос, но на этот раз ближе. — Господи, Биби, ты здесь!       Летиция замерла в дверном проеме. В её взгляде было что-то, что я боялась увидеть, поэтому взгляд все еще был опущен на пол. Летиция упала на колени передо мной, и я заметила, что она была в пижаме, когда её руки коснулись моего лица, заставляя посмотреть прямо на неё.       — Ты хочешь уйти?       Одобрительного кивка было достаточно, чтобы Летиция закинула мою руку через свое плечо, помогая подняться на ноги. Я едва сдерживала слезы от боли. Каждый шаг давался с трудом, но я заставляла себя двигаться, чтобы побыстрее покинуть этот дом.       Мы шли в тишине, Летиция не пыталась больше говорить, зная, что это будет лишним. Всё было понятно и так. Она помогла мне сесть в машину, а потом протянула бутылку с водой. Я выпила половину содержимого, но всё равно не могла избавиться от ощущения, что воздуха всё ещё не хватало. Летиция села рядом и обняла меня, слегка поглаживая по спине.       — Всё прошло, Биби. Он больше не здесь. Всё будет хорошо.       Я закрыла глаза, но внутри ничего не поменялось. Слова звучали, но не успокаивали. Что значит «всё будет хорошо», когда всё уже разрушено? Не осталось ничего, что можно собрать, ничего, на что можно опереться. Но её руки держали меня, её голос был якорем, и я хваталась за него, как за последнюю ниточку, чтобы не утонуть окончательно.       — Ты мне веришь? — Голос Летиции был мягким, но настойчивым. Я вздохнула, хотя в этот момент мысль дышать была невыносимой.       — Да… — выдавила я, но внутри не было ни веры, ни надежды в собственные слова.       — Тито нет дома. Ты сможешь побыть наедине, — она слегка сжала мою руку, а затем поцеловала в макушку. — Все будет хорошо.       Я кивнула. У меня больше не было сил думать. Всё, чего я хотела, чтобы меня увезли подальше. Хоть в глушь, хоть в середину темного леса. Лишь бы только выйти из этого кошмара, где каждый угол напоминал, как легко мою жизнь можно разорвать на части.