Выбросы сближают

На следующее, как предполагалось, утро, Меченый проснулся в крепких объятиях Шрама с весьма неопределенным настроением. Он зажмурился, прижавшись щекой к теплой груди, и подумал, что можно было бы и остаться, но в самый последний момент его сознание уверенно отчеканило: «Нет!». Одиночка резко распахнул глаза и всмотрелся в лицо наёмника. «Вроде спит». Не сдержав мимолетного порыва, Меченый коснулся своими губами его губ, как бы напоследок, и аккуратно выбрался из плена согревающих рук. Встав и приведя одежду в более-менее нормальное состояние, нашёл свой рюкзак и ещё раз взглянул на Шрама. Тот продолжал мирно спать, раскинув руки за неимением того, кого можно обнять, и тихонько посапывая. Немного полюбовавшись, одиночка начал красться к выходу. На полпути остановился, услышав сонное бормотание: - Нет, пап… я не баба… я не буду больше краситься… — Меченый громко хихикнул и тут же захлопнул себе рот рукой, изо всех сил стараясь не смеяться. И вот так, с изредка вырывающимися наружу звуками истерического смеха, он прошёл к выходу и, не оглянувшись, исчез в темноте тоннеля. Проснувшись и не обнаружив рядом с собой одиночку, наёмник не сразу понял, в чем дело. Придя в себя, он сел, облокотившись спиной о стену.  — Сбежал, засранец, — прохрипел он, глядя в пустоту. — Как тогда… — «Только тогда я не любил тебя», — он встал, укутался поплотнее в плащ, поднял рюкзак и пошёл восвояси, твердо для себя решив, что обязательно найдет Меченого и выбьет из него объяснение. И объяснится сам. К Сахарову он не пошёл, подумав, что навряд ли старик скажет что-то полезное, зато не преминул поинтересоваться о местоположении Меченого у попавшегося под горячую руку Звягинцева. Но и долговцы, удивленно попереглядывавшись, не сообщили ничего путного. Проигнорировав вопрос майора «А что случилось?», Шрам направился к Военным Складам, почему-то полагая, что непременно встретит одиночку там. Два дня он бегал за Меченым, при этом изрядно задолбав Звягинцева, который, вместе со своим отрядом постоянно оказывался там, где ранее бывал Меченый. Во время очередной такой встречи майор с хитрющей рожей сообщил, что у Воронина имеется дело к наёмнику и прозрачно намекнул, что неплохо было бы явиться немедля. Шрам, отчаявшись найти одиночку, от нечего делать потопал к базе «Долга», координаты которой скинул ему ухмыляющийся майор. Долговцы пропустили его без разговоров, лишь немного пошептавшись между собой. Шрам не прислушивался к ним, а быстро шёл вперёд, ища глазами Воронина. Вдруг он остановился как вкопанный, не веря своим глазам. В паре метров от него стоял искомый одиночка и, похоже, не замечал его. Ноги сами понесли наёмника к нему, но разбору полётов помешал злой как снорк Воронин. Меченый, не подавая виду, что заметил Шрама, громко поинтересовался:  — Мы… невовремя? — Нет, вы как раз на огонёк! — Воронин повернулся к ним. Выглядел он не самым лучшим образом: бледный, растрепанный и невыспавшийся, его вполне можно было принять за какого-нибудь хорошо сохранившегося зомби. — Вам туда, — сталкеры посмотрели на генерала, потом друг на друга, синхронно развернулись…. Меченый сорвался с места и следующую минуту скрылся в здании. Шрам не растерялся и побежал за ним, осознавая, что сейчас, если он догонит одиночку, сможет всё решить. Сейчас или никогда. Когда он забежал в помещение, Меченого там уже не было. Шрам понесся на второй этаж — тоже пусто. На последнем этаже он обнаружил нужного сталкера, распахнув дверь в самую дальнюю комнату. Одиночка развернулся и, увидев наёмника, несмело отступил на шаг. Шрам быстро подошёл к нему, схватил за грудки и, встряхнув как следует, зло процедил, вспомнив его слова тогда: - Ну, и как ты это объяснишь? — Меченый вместо ответа промолчал и врезал ему по лицу. Наёмник ударил в ответ, и через пару минут они уже катались по полу в своей обычной драке. Увлекшись, они едва заметили приход Воронина, звук выстрела, уход Воронина. Шрам вдруг на мгновение остановился и прошептал:  — Я же люблю тебя… — Меченый замер, уставившись на него. Наёмник осторожно, ещё опасаясь удара, наклонился к нему и поцеловал в дрожащие разбитые губы. Одиночка вздрогнул и ответил, обнимая его за шею и притягивая к себе ближе. Этот трогательный момент нарушил бесцеремонный и громкий чих, раздавшийся со стороны входа. «Чёрт, а я и забыл» — подумали оба, нехотя отрываясь друг от друга.  — Подглядывать нехорошо, — ничего умнее Шрам не придумал, но и не надо было. Меченый засмеялся, пытаясь прикрыть смех кашлем, наёмник же выпустил его из объятий и поднялся. Одиночка последовал его примеру, параллельно пререкаясь с Ворониным. Разбираться пришлось недолго — генерал изложил свою мысль кратко и понятно, хоть и только для них. Успокоив Воронина парой фраз — дескать, ок-ок, мы поняли — сталкеры вышли прочь. Уже темнело, но их, в отличие от долговцев, это не волновало. Как только они остались одни, Меченый, до этого молчавший, повернулся к Шраму и, привстав на цыпочки, мягко поцеловал.  — Ещё несколько дней… и я сам тебя найду, — Шрам стиснул руками его талию, не желая отпускать, но одиночке удалось вывернуться и сбежать, оставив наёмника в гордом одиночестве на, как тот сам выразился про себя «на хрен знает сколько дней. Надеюсь, что дней». Он ещё немного постоял, повздыхал, а потом, плюнув на всё это дело и поверив Меченому наконец, удалился. Больше этой ночью наёмника никто не видел.