Белый Консул

- Рекруты! - громогласный голос ректора, который за прошедшие годы ничуть не изменился благодаря генетическим дарам Императора, облетел огромную площадь в мгновение ока, заставив выпускников вытянуться по стойке смирно и посмотреть на возвышение, где тот только что появился. В этот раз им не потребовалось ждать целый день до ночи, чтобы услышать его. - Последний раз я назвал вас этим словом в стенах Осенней Схолы. Вы прошли серьёзный путь, превратившись из дрожащих детей, которых я видел здесь пять лет назад, в возмужавших и достойных уважения юношей, которые знают, что когда столкнутся с тяготами и преградами на своём пути служения Императору, то найдут способ их преодолеть. Наставники многое вам дали и я горд, что так же приложил свою руку к тому, в кого вы превратились. Впереди вас ждут куда более суровые испытания Пика Аспирантов, но в вестях, которые будут присылать сюда оттуда и с боевых фронтов, куда занесёт вас долг, я буду ждать повествований о ваших достойных свершениях. Глава схолы замолчал на мгновение и в его взгляде Маркус явственно прочитал боль от того, что сам он уже не увидит настоящих сражений и не сможет разделить азарт боя с теми, кого выпускает отсюда. Драций Антигойский, герой Фармил и фантом Балевидского Залива, как они теперь знали, так и не получил черного панциря, навеки оставшись скаутом по причине неприжившихся имплантов, без которых ношение силовой брони невозможно, но даже так в роте скаутов он прослужил почти три сотни лет, совершив немало подвигов, и ушел лишь из-за жестоких ранений, сделавших невозможным его дальнейшее участие в диверсионных и разведывательных операциях. Конечно же, ему хотелось сражаться, но полезнее ордену и Императору он был здесь, передавая накопленный опыт и знания новобранцам, на плечи которых теперь ложилась защита Империума Человека. - Так точно, ректор Драций! - громко и четко прокричали двадцать семь бывших рекрутов, стараясь подражать грубым голосам старших, но всё еще звонкими сами по себе голосами. - За Императора, за Белых Консулов, за всех людей! - чуть наклонившись вперёд, проревел Драций и прижал кулак к груди в древнем воинском жесте, использовавшемся как для приветствия, так и для прощания. В данном случае он означал и то, и другое. Ветеран приветствовал тех, кто может стать достойным боевым братом, и одновременно прощался с теми, кто был его достойным учеником. Аспранты ответили тем же и четким строем покинули площадь, стараясь не смотреть на глядящего им вслед горящим взором ректора. В тот же день их посадили в кажущийся огромным десантный транспорт с символами Белых Консулов и по воздуху за несколько часов доставили в горы, где ранее проходила часть их тренировок. Самый высокий пик Кериктонского кряжа, который они раньше видели лишь издалека, венчала великолепная белоснежная крепость, больше похожая на небесный дворец из двух теряющихся в облаках и соединённых арочными мостами башен. Углы квадратных башен ровно посередине высоты украшали грандиозные скульптуры ангелов с копьями и мечами, размерами наверняка превосходящие жилой блок, а среди арочных окон и балконов, в нишах и за балюстрадами скрывались крупнокалиберные орудия, способные защитить крепость от любой угрозы. Насколько аспиранты знали, эта крепость служила Белым Консулам уже много тысячелетий и наверняка прослужит еще больше, а пока, совершив пролёт вокруг неё, десантный транспорт приземлился у огромных, по меньшей мере пятидесятиметровых, ворот крепости и передняя рампа откинулась на пыльные рокритовые плиты дороги, ведущей к Пику Аспирантов. В салон немедленно ворвался холодный горный воздух, заставивший ребят слегка поёжиться, а затем прозвучала команда пилота покинуть борт. Маркус посмотрел на Корнелия, который первым начал отстёгивать страховочные ремни, слишком большие для их пока маленьких тел, и поймал ответный короткий суровый взгляд. Для черноволосого товарища это событие, может, и не было чем-то важным, по крайней мере он это тщательно скрывал, но для Маркуса это было важно и он ощущал лёгкую дрожь предвкушения, отстёгивая свои ремни и собираясь ступить на плиты пути, ведущего к желаемому будущему. Сегодня он стал на шаг ближе к мечте и это волнительное чувство заставляло что-то быстро трепетать внутри, а на губах заиграла радостная улыбка. Корнелий нахмурился и отвернулся, поднимаясь с сиденья, так что сложно было сказать испытывает ли он хоть что-то, но Маркус догнал его и из салона они вышли одними из первых, хотя сидели в середине. У одного из однокашников резкий порыв ветра сбил с головы фуражку и та полетела, кувыркаясь, в мгновение ока исчезнув за краем пропасти, которая раскинулась по обе стороны моста, на котором они стояли. Маркус придержал свою, потому что следом запустил двигатели на полную, подняв клубы пыли, и привезший их десантный транспорт, оставляя почти три десятка десятилетних парней внизу и улетая ввысь. Ни приглашений, ни пояснений, но они сейчас вряд ли требовались, потому что пока остальные ждали встречающих и осматривались, Маркус первым, сдерживая бешено бьющееся сердце, направился к воротам крепости. Рядом с ним мигом оказался Корнелий и двое их главных соперников, Виссарион и Илларион. В ворота шеренгой войти могли бы все двадцать семь юных аспирантов, да даже, наверное, и сто двадцать семь вошли бы, настолько те были огромны, но быть первыми для этих четверых было внутренне важно, так что под конец они едва ли не бежали, стараясь при этом выглядеть достойно и не сорваться на совсем уж некрасивый бег. Сама земля под их ногами дрогнула, когда врата пришли в движение и начали распахиваться наружу, заставив мальчиков замедлиться, а затем и вовсе остановиться, открыв рты в восхищении. За воротами глубоко внутрь крепости вела более чем километровая аллея, по обеим сторонам которой в пять этажей возвышались десятиметровые статуи ангелов Императора. Огромные бронзовые плиты у их ног и за спинами описывали героические деяния этих давно ушедших воителей, а с плеч статуй свисали полотнища их личных стягов. При таких масштабах не удивительно, что облаченного в бело-голубые доспехи Белого Консула, за плечами которого подобно лапам диковинного паука согнулись какие-то механические щупы, а по бокам стояло два облаченных в серые мантии с глубокими капюшонами серва, аспиранты заметили только когда тот подал голос. - Пик Аспирантов открыт для вас, - произнёс он усиленным динамиками шлема голосом, легко перекрыв вой ледяного ветра, при чём торжественность его голоса была явно деланной, и сделал жест правой ладонью, предлагая детям выстроиться перед ним. Маркус даже через усиление и искажение динамика ощутил холодок в голосе говорившего и не сомневался ни мгновения, что этот человек - нет, ангел смерти - совсем иной, чем ректор Драций или старик Долорос, потому что чувства в нём, казалось, давно умерли. Вероятно, таким мог в будущем стать и Корнелий, так что Маркус слегка нахмурил брови и покосился на товарища, который прямо смотрел на говорившего, словно не ощущая ни холода в воздухе, ни в голосе встречающего. Неизвестно как, но Корнелий снова почувствовал этот взгляд Маркуса на себе и недовольно зыркнул на него, как обычно коротко. Нескольких секунд хватило, чтобы аспиранты построились у ворот, и тогда встречавший их Белый Консул заговорил вновь. - Я брат-апотекарий Фивос, с этого момента ваш командор и экзаменатор. Входите, если считаете себя достойными, и следуйте за мной. Дальше, не добавив и слова, апотекарий развернулся и двинулся вглубь крепости. Двое его сопровождающих бесшумно последовали за ним, а врата снова дрогнули и с оглушительным грохотом начали закрываться. Казалось, что уходящим плевать на то, кто последует за ними, но в один момент шедший справа от Фивоса коротко обернулся, и Маркусу, внимательно следившему за тем, что происходило, его лицо показалось знакомым, а затем воспитанник приюта поспешил внутрь.