Белый Консул

В тот день один из бывших рекрутов остался за воротами, не сумев побороть волнение, страх или что-то еще одному ему известное, и Маркус больше его никогда не видел. Учитывая расстояние до ближайшего поселения, холод, разреженный воздух и отсутствие тёплой одежды с едой, вряд ли он выжил, но всё же надежда оставалась, что тренировки помогли ему и он смог найти для себя более подходящую судьбу. Остальные же ступили на путь аспирантов, сначала получив отдельные кельи со спартанской обстановкой внутри, а после нескольких недель усиленной физической подготовки со сменой рациона на более подходящую предстоящей трансформации получили первый генетический дар Императора, второе сердце, которое должно было позволить им пережить все будущие усовершенствования своего тела. Тогда же они все узнали о том, что тело по какой-то причине может не принять импланты и на том всё для них закончится. Серв по имени Олосс, тот самый, что обернулся поглядеть кто последовал через ворота, не зря показался Маркусу знакомым. Несмотря на внешний вид, по которому ему можно было дать не больше тридцати пяти, потому что выглядел он крепким и был одним из ближайших подручных апотекария Фивоса, ему оказалось хорошо за шестьдесят, а сходство со стариком Долоросом, заложившем в Маркусе основу характера, оказалось не случайным. Долорос и Олосс были братьями из Гестиода, проходившими отбор много десятков лет назад. Из-за травмы ноги Долорос выбыл под конец обучения в Осенней Схоле, а Олосс так и не вышел из Пика Аспирантов по причине неприятия организмом преомнора и мультилёгкого, когда до завершения трансформации оставалось всего два года. То, как об этом старый серв рассказывал, внушало Маркусу уважение. Далеко не каждый сможет так стоически принять неприятный поворот судьбы и продолжать служить Императору не в том виде, как хотелось. Кроме того, была еще одна причина уважать его. Всё внутри Пика отличалось от того, к чему они привыкли в Осенней Схоле. Слуг и служащих, которые имели какие-то предпочтения относительно учеников, помогали в быту и просто создавали видимость массовки, не было. Огромные холодные коридоры и залы крепости служили домом не только аспирантам, которых всех вместе едва ли было больше полутора сотен, но и многочисленным сервиторам, которые ни на что не реагировали и шаркали безмолвно по своим делам, и совсем немногочисленным сервам ордена. Аспиранты, находящиеся на более высоких ступенях имплантации, практически не разговаривали с новичками, и Маркус скоро понял почему. Если в Схоле они все соревновались друг с другом, чтобы стать быстрее, сильнее и умнее, выделиться среди остальных, то тут каждый боролся в основном с самим собой, со своими внутренними тревогами, страхами и опасениями, со своим телом, которое могло отвергнуть импланты и поставить крест на мечтах о будущем. Ничего нельзя было сделать с этим, кроме как забыться в тренировочных залах, изматывая себя до полусмерти, или морально подготовиться. Маркус предпочитал готовиться в большей степени морально, потому много времени проводил в обширных библиотеках ордена, изучая Кодекс Астартес, тактические выкладки давно завершившихся сражений, различные стратегии, причины и следствия побед и поражений. С таким подходом даже если он останется в Пике сервом, эти знания будут полезны, если случится нападение врагов на Фессалию, а если он станет полноценным боевым братом Белых Консулов, то теоретически сможет быстро и правильно оценивать практически любую ситуацию. И, в момент осознания главной сложности этого этапа их испытаний, Маркус понял и главную ценность, которая в таких условиях выходила на первый план - человечность. Человечность, включающая преемственность поколений, поддержку, участие. В Осенней Схоле их учили быть лидерами, быть сильными и напористыми, уметь управляться с другими людьми, но не друг с другом, и этот пробел должен был заполнить Пик Аспирантов. Ведь наверняка в будущем кто-то из них станет сержантом или, если на то будет воля Императора, капитаном, а то и магистром. А раз так, то стоило внимательнее относиться и к товарищам, будь то одногодки, младшие или старшие. Именно участие, с которым Олосс подходил к своему делу, обращая внимание на всех, кому это требовалось, и стало второй причиной, по которой Маркус зауважал его сильнее.