Дурное наследие

      В помещение рядом с караульной, куда первым делом отправлялись возвращающиеся из патрулей воины, Элладан старался идти степенным шагом. Ничто не должно было выдавать его волнения в связи с долгожданным прибытием последней дюжины непроверенных воинов. Тот отряд отправился в патруль именно в день, когда произошла трагедия. Элладана на какой-то миг кольнула сама эта отвратительная, недостойная мысль, что они могли быть замешаны. Как же случившееся разделило их, заставив подозревать тех, кому прежде, не раздумывая, доверял. В голову невольно лезли глупые мысли о проклятии нолдор. Элладан вытряхнул их из головы, но не смог сдержаться и в дверь караульной буквально влетел.       Воины уже разоружались и при виде его лица с тревогой переглянулись. Элладан и не думал даже обвинять кого-то с порога, но заметил взгляд, который Лорак бросил на него из-за спины Элрохира — короткий и злой. Он быстро перевел его на Друвалана, и тот змеёй скользнул между оружейной стойкой и воинами прежде, чем Элладан закрыл за собой дверь.       Правда, та почти сразу же открылась. Воины замерли, не понимая, чем может быть вызван такой необычный визит Владыки Элронда и сопровождающих, кто в чём был — кто снимая сапоги, кто расстёгивая ремни, а кто и полностью успев стащить с себя пропыленные многодневной дорогой туники.       Элронд обвёл всех быстрым внимательным взглядом. Двенадцать…       — Владыка… — капитан патруля подумал было, что Владыке нужен срочный рапорт в виду того, что они задержались с возвращением на целых шесть смен светил, но тот остановил его предупреждающим жестом.       — Прежде чем вы отправитесь отдыхать, — заговорил он, а воины заметили, как принцы подошли к отцу, их адъютанты перекрыли дорогу к оружейной стойке, а пришедшие с Владыкой советник Аэрон и cano Глорфиндел встали: первый — рядом с Владыкой, а победитель балрога загородил широкими плечами дверь, — расскажите, что вы видели в окрестностях Обители, когда уезжали в дозор.       Если кто-то из воинов виновен, то Элронд знал, что почувствует это силой, данной ему Вилья, ведь на остальных кольцо не отреагировало. Он незаметно, скрывая под длинным рукавом, повернул его камнем на внешнюю сторону и тут же ощутил, как проснулась магия в камне. Значит, и правда кто-то из присутствующих здесь?.. Боль пронзила сердце Перэделя. Боль и разочарование — в себе прежде всего, что не понял раньше, не предупредил, не почувствовал, не смог спасти. Боль предательства тем сильнее, чем ближе те, от кого его не ждёшь. А перед ними стоял лучший отряд. Если не доверять тем, кого Лаурефиндэ подбирал лично, то кому тогда вообще?       Капитан отряда чуть растерянно осмотрел стоящее в боевой стойке при любом возможном нападении начальство, но всё же поклонился на вопрос и начал:       — Ещё было темно, только занимался рассвет. Дежурные дозорные во дворе помогали нам из-за густого тумана, в котором едва было видно, кто рядом стоит. Лошади сердито фыркали, кому ж охота из тёплой конюшни тащиться в горы, и даже пытались кусать друг друга.       — Почему вы не выждали?       — Туман — отличное прикрытие, чтобы добраться до реки незамеченными, мы всегда так делаем. А за стенами Обители лошади идут цепочкой, каждая знает своё место. Это во внутреннем дворе дюжине скакунов с заводными бывает тесновато.       Капитан отвечал, не задумываясь, с лёгким недоумением.       — Как складно… — едва слышно прошептал на ухо Элронду стоящий рядом советник Аэрон.       Элронд никак не отреагировал, но про себя и осанвэ с сыновьями и сенешалем отметил, что выглядит всё так, будто капитан либо говорит правду, над которой не стоит задумываться; либо у него было более чем достаточно времени подготовить «складную», как сказал советник Аэрон, легенду.       Элронд жестом попросил капитана продолжать.       — Мы добрались до берега, когда туман уже начал рассеиваться. Скрывшись под защиту нависающих к северу от Обители скал, мы стали невидимы для возможного наблюдения. Прежде чем отправиться по маршруту патруля, двое по моему приказу осмотрели противоположный берег и немного вглубь леса.       — Кто именно, капитан Аркуэнон? — солидно и строго вопросил советник Аэрон.       — Элгот и Веяс, — ответил капитан с удивлением и непониманием в голосе.       — Как долго они отсутствовали и что рассказали, вернувшись? — прозвучал следующий вопрос. Советник воодушевился тем, что Владыка его не прерывал.       — Я не могу сказать точно, но за это время туман рассеялся полностью, — пожал плечами капитан. Воины молчали, но заметно подобрались. Было видно, что всем им непонятен учинённый допрос, но спросить, с чем это связано, они не могли. — Сказали, что всё чисто.       — То есть, за время, которое вы не можете точно назвать, основная часть отряда и двое воинов провели раздельно.       — Советник Аэрон, — плохо скрывая раздражение, выдохнул капитан, — могу ли я узнать, в чём причина…       — Пока, капитан, вы можете лишь отвечать на вопросы, — сухо оборвал советник. — Дело, по которому мы собрались, очень серьёзное, и требует немедленного решения.       — Советник Аэрон прав, мы должны уже наконец выяснить все детали, — вновь заговорил Элронд, и советник был вынужден замолчать. — Элгот, Веяс, я прошу вас вспомнить всё, что вы видели на противоположном берегу.       Из группы воинов вышли двое эллонов: один, постарше, уже успел снять тунику, и на его левой руке были видны поблёкшие синяки; второй стянул лишь куртку, а причиной его медлительности, выглядывавшей из-под ворота туники, оказалась ткань для перевязок. Элронд коснулся прохладного сапфира, когда воины подошли к нему — правда, лишь на позволенный им Друлаваном шаг.       — Ничего особенного, Владыка, — начал Элгот. — Я бы запомнил. Было тихо, лошади вели себя спокойно, а они чутко реагируют на чужих. Плеск воды под копытами, рассветная трель птиц… Мы немного зашли в лес, осмотрели лиги на три в обе стороны от брода и вернулись к своим.       Элронд молчал, крутя на пальце кольцо и вслушиваясь в обращённое к нему осанвэ сыновей и Глорфиндела. Разведчики патруля использовали тот самый брод, рядом с которым напали на Леголаса и Силмелдира. Кроме того…       — Вы не можете назвать время, которое отсутствовали… — словно озвучивая мысли, впервые заговорил Глорфиндел, — и у вас обоих синяки и ранения, полученные от левши.       — Arfen Глорфиндел, — с командиром капитан был более смел, хоть и извинился учтивым жестом, что прервал, — прошу не терзать нас неведением и объяснить, чем мы могли заслужить обвинение в чём-то, чего до сих пор не знаем.       — Не знаете ли?.. — криво усмехнулся советник. — Откуда у вас эти раны? Можете вы доказать, что «всё было тихо»? — засыпая воинов вопросами, советник не преминул подчеркнуть интонацией сказанные капитаном слова.       — Я отвлёкся, уронив перчатку, и врезался в толстую ветку, — не медля ответил Элгот, поднимая руку в синяках, — а, находясь в патруле, не обращаешь внимания на подобную чепуху, потому синяки и не прошли.       — Я вывихнул плечо ещё накануне, но скрыл, чтобы капитан не оставил меня в казарме, — мрачно отозвался Веяс.       — За что выслушал немало…       — Может, благодарности? — прервал советник. — За отлично выполненное покушение!       — Вы с ума сошли! — наконец не выдержал капитан, срываясь вперёд, но был перехвачен бдительными близнецами. — Какое, к рауко, убийство?       — Принца Лаэголаса, которое вы и ваши воины осуществили тем утром, а теперь вы прикрываете их! Адъютант принца, защищая его, ударил одного из нападавших по руке, а учитывая, что он — левша, значит, и бил, как привычно! А второго лягнул конь принца, попав в плечо, когда тот связывал аранена!       Капитан застыл, а в его глазах вспыхнул и застыл ужас напополам с гневом.       — Вы обезумели… — он тут же добела стиснул губы.       — Всё более чем объяснимо, капитан, — спокойно заговорил Элронд. — У вас ведь нет неопровержимых доказательств против обвинений советника Аэрона?       Капитан после паузы, короткой, в один удар крови в висках, но показавшейся бесконечной, словно время остановило свой ход, рвано выдохнул и кивнул.       — Вы могли, — покачал головой Элронд, — использовать густой туман, чтобы незаметно преодолеть брод, подкараулить принца и его адъютанта, напасть на них, стащив с коней, и во время стычки получить эти раны.       Капитан молчал, что можно было бы счесть признанием.       — Но также это мог сделать и настоящий убийца. И сделал.       Восемнадцать пар глаз застыли на Владыке. Взгляд Глорфиндела Элронд чувствовал спиной, остальные семнадцать смотрели на него.       — Элгот пользуется в бою двумя руками, — вздохнув, покачал головой Элронд, — и по нашей просьбе сыграл роль левши, чтобы вы выдали себя. Мы уже догадались с немалой помощью Лаэголаса, но нужны были доказательства.       — Когда меньше всего ждёшь этого… — с болезненным разочарованием выдохнул Элрохир.       В следующий миг оцепенение разрезал свист клинка, но тут же последовал пронзительный вскрик и шипение. Ошеломлённые воины патруля смотрели, как Друлаван упирается коленом в поясницу Лорака, лежащего грудью на полу, и выкручивает ему кисть, в которой тот продолжал сжимать кинжал.       — Вы так точно всё рассчитали… — покачал головой Элронд, вновь вздохнул, поворачивая голову и гадая, как можно было так талантливо скрывать истинную сущность за солидной степенностью. — Почти всё, Аэрон, — произнёс Владыка, глянув в горящие ненавистью глаза.       — Вы будете свидетелями, — приказал Глорфиндел бойцам своего лучшего отряда, одновременно удерживая переставшего вырываться советника.       Мнимая растерянность мигом слетела с лица Элгота, правый его кулак врезался в живот советника, так что тот, зашипев от боли, выронил свой кинжал почти одновременно с Лораком.       Близнецы заняли место за плечами отца, а Глорфиндел, хмурясь, сел на поданный капитаном стул, смотря, как Друлаван и остальные воины связывали предателей.       — Итак… — продолжил лорд. — Не думайте, что наши обвинения голословны, и у нас нет доказательств вашей вины. Хотя не скрою — не было бы, если бы не аранен Лаэголас.       Продолжающий что-то шипеть Лорак вскинул по-волчьи блеснувшие глаза.       — Правильно, больше нет смысла скрывать тёмную сущность, которой тебя одарил Враг. А, может, всё было так? Конвой из орков, истощённый нолдо в рубище — всё это было инсценировкой, чтобы патруль эльдар отбил тебя. И не просто патруль, а именно тот, в составе которого был принц. Ты — талантливый шпион, ничем не выдал себя.       — Мы поняли, что это ты, — продолжил Элронд, — исключая тех воинов, кто не покушался на аранена Лаэголаса, кого не опознала Вилья, когда мы с Элладаном проводили смотр. — Элронд поднял руку, демонстрируя ярко блеснувший сапфир кольца, который потемнел, когда Владыка протянул руку к теперь уже бывшему адъютанту. — Но Лаэголас указал нам, что раны наносил именно воин, а кроме тех, кого мы исключили, оставался отсутствующий отряд Лаурэфиндэ и два адъютанта принцев. Подозрение больше могло упасть на Друлавана, но снова нам помог Лаэголас. В видениях и снах, в которых он посылал нам подсказки, было только то, что имело отношение к нападению. Ничего лишнего. Не знаю, видел ли Лаэголас вас, Силмелдир — явно нет, иначе бы сказал мне или позже лорду Келеборну. Но fea Лаэголаса запомнила вас и желала справедливого наказания. Так мы, всё обсудив, поняли, что причастны Лорак и…       — Как вы могли оскорбить доверие отца? — покачал головой Элрохир, смотря на советника. Кажется, даже предательство собственного адъютанта так не ударило по чувствам принца.       — Этот мальчишка не должен был стать королем!.. — зашипел советник, поняв, что дальше притворяться бессмысленно, и больше не тая своих истинных чувств. — Он — синда, а они убили мою семью! Быть может, даже его дед Орофер или обожаемый ada! Мой мальчик, истекая кровью, успел мне сказать, что виновен в его гибели воин со светлыми волосами.       — А Ар-Орофер или его сын там, конечно, такие были одни… — вздыхая, покачал головой, Глорфиндел.       — Да даже если бы это был кто-то из них… — продолжал Элронд, — дети не должны быть в ответе за отцов. Я помню ту бойню. Брат убивал брата, все обезумели, защищая близких и себя, как могли. Это не оправдание убийству, но у вас, — Элронд посмотрел на Аэрона, — не было доказательств вины Трандуила или Ар-Орофера, вы приговорили Лаэголаса просто потому, что он — синда.       — Я не мог позволить мальчишке сделать безмозглых синдар и нандор могущественнее нолдор!       — Мальчишка… — выделил Глорфиндел, — объединил бы не только свои народы, но укрепил бы и объединённую силу эльдар перед лицом Тьмы. Вы лишили войско Света короля. Тьма, поглотившая душу Лорака, распознала вашу ненависть и использовала в своих целях. Вас, Аэрон, использовали, чтобы шпионить за принцем и знать его распорядок. Вы должны были подгадать момент, когда принц будет наименее охраняем, или подстроить такую «случайность», как в утро за день до покушения, когда Лаэголас отказался от вашего общества в галерее. Главное, чтобы принц остался без охраны или с минимальной в лице неотлучного Силмелдира, а уж Лорак сделал бы всю грязную работу.       — Но сделал же… — вдруг холодно и от этого жутко усмехнулся тот.       — Уведите их и заприте надёжно. Мы выдадим их Лихолесью, пусть Трандуил решает их судьбу.       Капитан отряда с готовностью кивнул, что понял приказ Владыки, и после разрешающего кивка своего военачальника Элгот и Веяс выволокли предателей из караульной.

***

      Целитель закончил осматривать место ранения и наконец удовлетворённо улыбнулся. Сидящий около кровати Леголаса Трандуил с облегчением выдохнул.       — Ещё возможны периодические боли, слабость, дрожь в руках, — добавил целитель, — и я прошу, зная Его Величество, не усердствовать с тренировками. Всё должно быть в меру.       — Обещаю, brannon Лелиар, — смирно улыбнулся Леголас.       — И я бы попросил вас остаться в Карас Галадон ещё на седмицу. Уверен, что всё будет хорошо, но хотел бы понаблюдать за ранами, чтобы полностью спокойным отпустить вас.       Леголас пожал плечами, с улыбкой глядя на отца. Он действительно с каждым днём чувствовал себя всё лучше, но и сам понимал, что для тренировок недостаточно окреп. Пока его нагрузки ограничивались походами к полюбившемуся озеру — теперь уже в сопровождении отца или Халдира; визитами к Силмелдиру — уже на вторую ночь Владыки знали, где искать пропавшего обитателя уединённого талана. Один раз Леголас даже присутствовал на ужине Владык Лориэна вместе с отцом. Чтобы не поставить Леголаса в неудобное положение, если вдруг ему станет плохо, больше никого в тот раз не пригласили, и потом ещё два дня Халдир рассказывал, как шепчутся по углам серьёзные советники, гадая, что же такого могло произойти, что Владыки нарушили традицию больших приёмов.       Леголас знал, что его нахождение в Лориэне хранится в тайне. Его всячески оберегали от ненужного, да и просто лишнего внимания в период тяжёлого восстановления, зная, насколько принц не любит показывать кому-либо свою слабость. И как только Леголас почувствовал силы совершать длительные по расстоянию и времени вылазки из талана, Келеборн дал ему возможность самому решать, когда открыться и открываться ли вообще.       — Спасибо, brannon Лелиар, — поблагодарил Трандуил. — Вы очень много сделали для синдар и нандор, вернув к жизни их короля, и уверен, вас ждёт достойная награда. Не спорьте. Но как отец я никогда не смогу отблагодарить вас. Просто знайте, что в Средиземье, да во всей Арде, не найдется эльды, готового сделать для вас больше, чем всё. Зная, что вы — честный эллон, я спокойно даю этот обет.       — Владыка… — растрогался целитель, — для меня нет ничего более ценного, чем мир, и у нас теперь снова есть на него надежда.       Целитель поклонился и поднялся, готовый оставить молодого короля и его отца одних.       — Только скажите, уважаемый brannon Лелиар, — задержал его Леголас, — где Владыка Келеборн и каково состояние моего друга.       — Владыку я вижу из окна, он направляется по тропе к вашему талану, а arfen Силмелдир вполне твёрдо ступает рядом, щурясь, должно быть, на яркое зимнее солнце, а вовсе не смущаясь, что Владыка поддерживает его.       Леголас, забывшись, слишком резко подскочил, пытаясь увидеть рассказанное, и тут же упал на подушку, на миг перестав дышать от тупой боли в рёбрах.       Трандуил сразу оказался рядом и поддержал, встревоженно глядя в глаза. Леголас мотнул головой, успокаивая, но от укрепляющей настойки целителя отказываться не стал. Перед теми, кто был рядом всё это непростое время, он действительно не видел смысла таиться. Да и к тому, чтобы объявиться перед народом, уже был готов. Чем дольше он считается мёртвым, тем глубже становится боль в душах эльдар, тем сильнее Тьма, уверенная, что выиграла эту битву.       Леголас вдруг улыбнулся. Трандуил чуть отодвинулся, внимательно смотря на сына, и в момент, когда дверь талана отворилась, склонил голову, касаясь открытой ладонью груди.       Владыка Келеборн с Силмелдиром застыли на пороге. Владыка пальцем одной руки коснулся губ, призывая не нарушать тишину, а жестом второй отпустил целителя. Пока Келеборн закрывал за ним дверь, Силмелдир дошёл до кровати. Он ещё немного прихрамывал, но попытался сесть на пол, чтобы коснуться губами ладони принца.       — Gwador nin… — со вздохом Леголас сел, выдав боль лишь отхлынувшей с лица кровью, но заметил это один Трандуил, и, сжав плечи адъютанта, усадил его рядом. — Я рад видеть тебя в добром здравии, потому что никому больше не доверю свою охрану.       — Я не смог защитить вас, мой король, не смог помешать им. — Силмелдир упрямо мотнул головой, продолжая их давний спор.       — Никто бы не смог, ведь мы не ждали нападения от тех, кого считали друзьями…       Леголас осёкся, сердито сморгнув набежавшие от слабости слёзы.       Трандуил и Келеборн коротко переглянулись, так случалось каждый раз, когда Леголас заводил разговор о нападении. Но сейчас Владыки понимали, что юный король более чем окреп и скоро решит разобраться во всём самостоятельно. Келеборн хотел прежде подготовить Леголаса, рассказав о визите Элронда, о своём решении пока не привлекать Совет, долетающему осанвэ Келебриан, что в Имладрисе «землю копытом роют», как говорят эдайн про активные действия, и, уловив настроение Леголаса, опустил аванирэ. Трандуил почувствовал это и поступил так же, так что теперь в пределах Лориэна они «слышали» только своих.       — Как насчёт семейного ужина? — Келеборн сменил тему. — Орофин днём во время патруля подстрелил для принца отличного кролика. Жаркое с тыквой обещает быть очень вкусным…       — Отличная причина размять ноги, —встал Леголас, опираясь на руку Силмелдира, а после не чинясь протянул руку уже ему.       Адъютант смущённо моргнул, всё ещё не простив себя, но не посмел бы задерживать будущего короля.       — Можем ли мы попросить накрыть на воздухе? — лукаво улыбнулся Леголас.       — У озера для столов не очень удобно… — Келеборн проследил за его взглядом. — Я прикажу накрыть в большой зимней беседке на главной поляне.       Леголас кивнул, соглашаясь.       — Ты уверен? — всё понял и Трандуил.       — Да. — Леголас был твёрд.       Ему и самому было странно, но вместе с тем он понимал, что слова, действия и поступки воспринимаются совершенно по-другому, когда окружающие не готовятся к встрече. Раньше Леголас не задумывался, насколько его жизнь связана с жизнью любого из эльдар, и сейчас открывал этот мир для себя и тех, кого, казалось, знал до каждого уголка fear. А получается — верил в чистое и лучшее больше, чем в предательство. Ему помогли излечить тело, но с душащим смрадом подозрений, что каждый из окружающих может оказаться тронут Тьмой, не вылечить души. Отец был прав, говоря, что нельзя всё оставлять, как есть, он лишь видел иной, чем Леголас, выход. Но принц не осуждал его, не зная, как бы сам повёл себя, чуть не потеряв собственного ребенка.       Леголасу было неожиданно, странно и тепло идти в окружении двух Владык и преданного адъютанта. Они, не торопясь, вышли из заповедной части леса Владыки Келеборна. Им всё чаще попадались навстречу жители Лориэна, и некоторые из них проходили мимо, но больше оборачивались, замирая с округлившимися от удивления глазами. Взвизгнула особо впечатлительная эллет, раздался грохот — кто-то что-то уронил. Шум уже опережал их, так что, когда они показались на главной поляне Золотого Леса, их встречала не скрывающая волнения Владычица.       Леголас остановился напротив.       — Hiril Галадриэль, — уважительно коснулся он ладонью груди, — благодарю и вас за помощь, что была оказана Лориэном.       Вокруг них собирались эллет, эллоны и эльфята. Один из малышей вдруг заплакал, и Леголас, заметив, что тот держит в руках сшитую из ткани фигурку в тёмно-зелёной тунике, коричневых лосинах и сапогах, подошёл к малышу и протянул руки. Испуганная мать попыталась остановить сына, но Леголас успокоил её улыбкой и поднял малыша на руки, не обращая внимания на тянущую боль в спине.       — И тебе спасибо, — улыбнулся он эльфёнку, прижимавшему игрушечного принца к груди. — Когда подрастешь, будем служить Свету вместе?       Эльфенок серьёзно кивнул, его слёзы вмиг высохли, а лицо приобрело решительное и гордое выражение.       — Как тебя зовут?       — Ферен, мой король, — ответил маленький нандо.       — Я буду ждать тебя, Ферен.       Леголас отпустил эльфёнка и вернулся к хозяевам Золотого Леса и отцу. Он чувствовал, как с каждым из прибывающих эльдар окутывающая его аура любви крепнет. Ради этого положительно стоит жить. Эти fear не предавали его. Значит, Тьма проникла в Ривенделл…       — Пошлите за Владыкой Элрондом, — попросил он одновременно с тем, как издалека раздался приближающийся стук копыт.       — Явился, зятёк… На ловца и зверь бежит, — не обращая внимания на укоризненный взгляд супруги, проворчал Келеборн, узнавая всадников за спинами лориэнских братьев.